а делами. Мы ценим человека не по тому, что он переживает, а по той роли, которую он играет в нашем деле. Поэтому интерес к делу для нас основной, а интерес к человеку — интерес производный.
Если даже и стоит сейчас вопрос о том, как воспитать людей для нашего дела, то это не значит, что мы переносим центр вни
мания на человека как такового. Формула Горького: „человек — это звучит гордо", для нас совершенно не годна, потому что че
ловек—-это может звучать подло, гадко, в зависимости от того, какое дело он делает.
Оценка человека не может быть дана нами без тщательного и полного показа того дела, для которого мы этого человека расцениваем.
Дать наше живое дело — вот боевой лозунг нашей литературы. И тут не помогут никакие самоучители, потому что их составители нашего дела никогда не знали.


„Война и мир" Л. Толстого


В. Шкловский
Из письма Волковой Толстой заимствовал подробность о „штатском" человеке во время Бородина; рядом с этой заметкой, чрезвычайно усиленной Толстым, в романе находится следующее место:


„...21 января.


У нас много нового, милый друг. Вопервых, генерал Титов прибыл с тридцатью тысячами ополченцев. Войско это ведет он в Малороссию. Двенадцать тысяч солдат, родом из Пензы, порядочные бунтовщики; стоит того послушать, как Титов о них отзывается.
...Про своих солдат он говорит: „Это бунтующие бунтовщики". Разумовский его иначе не называет, как начальником бунтовщиков. В сущности его должность весьма неприятная: ему приходится командовать двенадцатью тысячами солдат, которые подняли бунт и не хотели итти в поход, говоря, что у них не обрита борода, и их не приводили к присяге, значит, они не настоящие солдаты. Если бы государь нуждался в войске, то велел бы объя
вить рекрутский набор, говорят они, а в ополчение государственных крестьян не берут, значит все это выдумка помещиков, которые хотят выдать их французам, и что указ вовсе не от государя, а от их же начальников. Эта история происходила в ста верстах от нас, на границе Пензенской губернии. Пришлось высечь кнутом триста главных мятежников, да сотни две про
гнать сквозь строй; наконец принуждены были выстрелить в них картечью, причем пало человек пятьдесят. После этого бунтовщики двинулись, но до сих пор видно, что у них недоброе на уме. Эти молодцы ограбили два города, сожгли несколько деревень и даже имели намерение перерезать своих начальников и помещиков. Эта разбойничья шайка находится теперь
ГЛАВА 3-я
Что именно вытеснял Толстой из того материала, который был у него на руках


(Окончание)