О НАРБУТЕ.
(По поводу выставки в Русском Музее).
Г. И. НАРБУТ принадлежит к тем натурам, которые сразу же „находят себя". Им не приходится тратить целые годы на сомнения, на выбор рода искусства. Почувствовав призвание к рисованию и еще в Глуховской гимназии скопировав
шрифт Остромирова Евангелия и рисунки Билибина к русским сказкам, Нарбут стал на истинный свой художнический путь.
Приехав в Петербург, он явился прямо к Билибину, наиболее „книжному" в то время—1906 г.—художнику, поселился у него и начал работать для книги. Первые же его рисунки, исполненные для издательств, вызывали особое одобрение именно своею пригодностью для целей фотомеханического воспроизведения. С тех пор и стал работать для печати; к масляным краскам его не тянуло, ни этюдов, ни картин не писал, и альбомов с набросками и зарисовками у него не найти. Все рисунки сделаны в предвидении цинкографического клише. Этим обусловливается их техника, четкая, ясная работа пером, силуэты, черные контуры, к которым иногда прибавлялся один-два красочных тона.
Иллюстратору, работающему для цинкографического штрихового клише, необходимо совмещать в своем лице изобретателя-художника с исполнителемгравером. Задумав композицию, необходимо перевести ее на язык черных пятен, линий и штрихов таким образом, чтобы фотомеханическая репродукция могла их точно передать.
Эго совмещение, для многих художников тягостное и невыполнимое, нисколько не тяготило Нарбута; его, напротив, увлекало изучение чисто-графических приемов, он сознательно сковывал себя строжайшею дисциплиною штриховедения. Для
него не было безразличным, как положить штрихи в том или ином случае: не все равно, идут ли они слева направо, или справа налево, и перекрещиваются или остаются параллельными друг другу.
Только пройдя суровый искус и овладев каллиграфическими системами, художник и мог достигнуть той свободы, какая радует и изумляет в его последних работах.
В прекрасно оборудованных типографиях „Сириус" и „Голике и Вильборг" Нарбут находил опытных и доброжелательных печатников, их советы и указания применял в работах и его рисунки никогда не вызывали затруднений при вос
произведении (единственный раз он нарушил просьбу экономного И. Н. Кнебеля: „класть не больше 4-х красок" и в „Игрушках" раскрасил рисунки с необыкно