повода сосѣдямъ думать, будто мы тревожимся; — наконецъ, указано собирать и представлять извѣщенія изъ-за границы, «какъ посредствомъ конфидентовъ, такъ и по допросамъ купцовъ и выходцевъ получаемыя» 1).
Проѣзжая въ Херсонъ чрезъ Петербургъ, Суворовъ оставался тамъ не долго и отправился на югъ не совсѣмъ доволь
ный, потому что ему были сдѣланы намеки, а можетъ быть и прямо внушенія, насчетъ устраненія дурныхъ сторонъ его финляндскаго командованія. Вообще своими финляндскими объясне
ніями онъ вовсе не достигъ той цѣли, на которую разсчитывалъ. Даже графъ Безбородко, не говоря уже про другихъ, былъ противъ назначенія Суворова на турецкую границу: онъ-де всѣхъ изнуритъ и разгонитъ, какъ въ Финляндіи, а Турчани
нову будетъ писать однѣми загадками. Этотъ оттѣнокъ недовѣрія и опасеній выразился еще яснѣе по прибытіи Суворова на мѣсто: здѣсь получилъ онъ вскорѣ рескриптъ Императрицы, гдѣ говорилось, что хотя употребленіе солдатъ къ крѣпостнымъ работамъ позволительно, «но мы соизволяемъ рѣшительно, чтобы оно сопряжено было съ собственной ихъ пользой» и безъ изнуренія, а также чтобы госпиталей отнюдь не уничтожать, такъ какъ полки не обладаютъ средствами, чтобы поль
зовать больныхъ и содержать ихъ на своемъ попеченіи. Такимъ образомъ, военно-санитарные взгляды Суворова остались не по
нятыми и грозили ему впереди новыми непріятностями. Но всѣ эти мелочи не измѣняли сущности дѣла, которое состояло въ
довѣріи къ нему Государыни, въ надеждахъ, возлагаемыхъ на него всей Россіей, и въ опасеніяхъ, которыя возбуждало его имя во врагахъ. Довѣріе Государыни сказалось въ самомъ назначеніи Суворова на югъ, вопреки неблаговоленію къ нему высшихъ придворныхъ и служебныхъ сферъ. Сочувствіе соотечественниковъ, не подлежавшее никакому сомнѣнію, подтвердилось однимъ
мелкимъ фактомъ, доказывающимъ однако, какъ велика уже была въ то время популярность Суворова. Въ проѣздъ его черезъ Бѣлгородъ, у него испросили аудіенцію двое семинаристовъ и поднесли ему печатную оду, написанную въ его честь. Наконецъ, вскорѣ по прибытіи на мѣсто, онъ получилъ отъ
Проѣзжая въ Херсонъ чрезъ Петербургъ, Суворовъ оставался тамъ не долго и отправился на югъ не совсѣмъ доволь
ный, потому что ему были сдѣланы намеки, а можетъ быть и прямо внушенія, насчетъ устраненія дурныхъ сторонъ его финляндскаго командованія. Вообще своими финляндскими объясне
ніями онъ вовсе не достигъ той цѣли, на которую разсчитывалъ. Даже графъ Безбородко, не говоря уже про другихъ, былъ противъ назначенія Суворова на турецкую границу: онъ-де всѣхъ изнуритъ и разгонитъ, какъ въ Финляндіи, а Турчани
нову будетъ писать однѣми загадками. Этотъ оттѣнокъ недовѣрія и опасеній выразился еще яснѣе по прибытіи Суворова на мѣсто: здѣсь получилъ онъ вскорѣ рескриптъ Императрицы, гдѣ говорилось, что хотя употребленіе солдатъ къ крѣпостнымъ работамъ позволительно, «но мы соизволяемъ рѣшительно, чтобы оно сопряжено было съ собственной ихъ пользой» и безъ изнуренія, а также чтобы госпиталей отнюдь не уничтожать, такъ какъ полки не обладаютъ средствами, чтобы поль
зовать больныхъ и содержать ихъ на своемъ попеченіи. Такимъ образомъ, военно-санитарные взгляды Суворова остались не по
нятыми и грозили ему впереди новыми непріятностями. Но всѣ эти мелочи не измѣняли сущности дѣла, которое состояло въ
довѣріи къ нему Государыни, въ надеждахъ, возлагаемыхъ на него всей Россіей, и въ опасеніяхъ, которыя возбуждало его имя во врагахъ. Довѣріе Государыни сказалось въ самомъ назначеніи Суворова на югъ, вопреки неблаговоленію къ нему высшихъ придворныхъ и служебныхъ сферъ. Сочувствіе соотечественниковъ, не подлежавшее никакому сомнѣнію, подтвердилось однимъ
мелкимъ фактомъ, доказывающимъ однако, какъ велика уже была въ то время популярность Суворова. Въ проѣздъ его черезъ Бѣлгородъ, у него испросили аудіенцію двое семинаристовъ и поднесли ему печатную оду, написанную въ его честь. Наконецъ, вскорѣ по прибытіи на мѣсто, онъ получилъ отъ