13

января

1945

г.,

№

4

(302).

стАЛИНСКИЙ

СОКОл

ВЕЛИКИИ РУССКИИ Великий драматург Алек­ндр Грибоедов вошел в рус­кую и мировую литературу фоим боссмертным произведе­нюм «Горе от ума». Новатор реалист, он создал комедию, юторая сделала его има попу­прнейшим вреди передового общества того времени и од­ним из самых дорогих для руоского театра. «Горе от ума» появилось как документ вохи, необыкновенно слож­ой насышенной политиче­К 150-ЛЕТИЮ СО пой борьбой и социальными противоречнями. Комедия Грибоедова, являясь кщным реалистическим про­кведением, вооруженной, разя­дей сатирой на «негодяев ватных», на подхалимов и коветников, на мракобесов и фскалов, на тупую и самодо­вльную военщину, была во­сорженно встречена Россией Лушкина и Пестеля и породи­и непависть тех, кто увидел сбя в лице Молчалина и Ска­юзуба,- России Аракчеева. «Горе от ума» в силу своего пирокого социально-общест­венного содержания и особен­постей языка, отказа от уста­ревших законов классицизма произвело переворот в русской даматургической литературе и создало целую эпоху в ее развитии. Александр Сергеевич Грибоедов (1795 1829) начал писать для театра в ранней молодости. Первые литературные опыты оносятся к 14-летнему возрасту, когда Грибоедов уже являлся студентом Москов­ского университета, в котором он пробыл до 1812 года, окончив два факультета словесный и юридический - и получив ве ученые степени. Он изучал естествен­ные науки и математику, готовясь к уче­ной степени доктора, но начавшаяся Ото­чественная война и занятие Москвы вой­сками Наполеона прервали работу универ­ситета. Охваченный патриотическим поры­вом, Грибоедов поступает добровольцем в Московский гусарский полк в чине корне­а и становится ад ютантом генерала Ко­логривова. Прекрасное знание английского, фран пузского, итальянского, немецкого языков, переидский вылающнеся ае персидский, выдающиеся музыкаль способности делали Грибоедова одним на образованнейших людей эпохи, «Один из самых умных людей в России», -- сказал про него Пушкин. И в годы детства, находясь в Москов­ском благородном пансионе, и будучи сту­дентом, и на военной службе, скитаясь по Белоруссии и Литве, и служа в Тосудар­ственной коллегии иностранных дел, пу­тешествуя по Кавказу и Персии, Грибое­дов испытывал непреодолимое стремление к литературе, любовь к слову-верному, правдивому, безошибочному. Впервые оп выступил в печати с корреспонденцией, написанной в сихах и в прозе и поме­щенной в августовском номере «Вестника Европы» за 1814 год. Выйдя в отставку и поселившись в Пе­тербурге, Грибоедов в 1817 году посту­пает на службу в Государственную колле­гию иностранных дел, при которой чис­лился Пушкин. Запутанные материальные дела, участие в нашумевшей светской ду­зли вынуждают Грибоедова покинуть Пе­тербург и отправиться секретарем русской дипломатической миссии в Персию. Там он занимается изучением древностей, фи­пансовых и политических наук, а также елает пеовые наброски будущей комедии. Находясь на Кавказе, в Тифлисе, при ге­нерале Ермолове, полководце и герое Оте­чественной войны, который смотрел на Александра I не иначе, как прищурив глаза, и называл Паскевича презрительно «Нашкевичем», Грибоедов близко знакомит­ся с поэтом В. Кюхельбекером, лицейским другом Пушкина и будущим декабристом, которому читает сцены из создаваемого «Горя от ума». Последние два акта были написаны по возвращении в Москву летом 1823 года. Однако ни поездка в Петербург, ни много­численные попытки друзей провести пьесу не то что на сцену, но хотя бы в пе­чать, не увенчались успехом. На сцене «Горе от ума» появилось полностью толь­к в 1831 году, спустя два года после схерти автора. Весной 1825 г. Грибоедов по пути на Аавказ посещает Украину и Крым, где

3

ПИСАТЕЛЬ С. ГРИБОЕДОВА

Случай в Югославии Из биографии Лавренева Боб понял, что тот закончил что-то вроде колледжа; за­тем - авиационная школа и война, кото­рая принесла 18 побед в воздушных схват­ках и три ордена. Но у Лавренева были два преимущества. Его хорошо понимали сербы, и второе, самое главное, по мне­нию Боба, - его бой видела Милица. По ночам Боб тешил себя фантастическими картинами схваток над горой, в которых он, Боб, дрался с дюжиной «Мессершмит­тов». И на горе, конечно, стояла Милица. Потом она расточала ему улыбки, такие, как сейчас Лавреневу… Лавренев пошел провожать Милицу к ее землянке. Боб сперва решил увязаться за ними, но раздумал и, окончательно огор­ченный, прилег у костра. У Боба было время растравить сердечные раны. «Что сделал бы на моем месте каменный Род­жере?»-- спрашивал он себя и постепенно погружался в сон. У костра остались старик Ивашкович и двое ребят-новичков. Старик шевелил пал­кой догорающие сосновые сучья и тихо говорил: - Я пришел в отряд, когда в нем было пять человек. По крупинке Тито собирал армию. И я пришел потому, что серб не может жить рядом с немцем. Это был последний тихий вечер. На следующий день немцы бросили на партизан танковую группу, и весь отряд ушел в бой. Боб и Лавренев держались рядышком. - Сейчас братья-авиаторы дадут немцу жизни, … сказал Лавренев, когда они примостились с пулеметом на краю длин­ной узкой канавы, прорытой горным пото­ком. Канава выходила к перекрестку дорог. Немцы обрушили на партизан шквал ог­ня. Партизаны молчали, Они ждали ближ­него боя. Отряд открыл огонь, когда уже можно было различить лица немецких сол­дат. Лавренев и Уэдсли стреляли так, будто они всю жизнь сражались в пехоте. Командир дал сигнал броситься в контр­атаку, но в этот момент противник ввел в бой танки. Серые машины с крестами ри­нулись на отряд. Рядом с оглушительным треском разо­рвалась мина. От пулемета остался кусок ствола, остальное разнесло осколками. Оба были живы и целы. Их только оглушило и немного контузило взрывом. Лавренев хромал. Бой, затихая, шел где-то очень далеко. Летчики пошли на выстрелы. Но итти по горам было тяжело, и под конец Уэдели тащил Лавренева на спине. Насту­пала ночь - Опять посадка на фюзеляж, - мрач­но сказал Лавренев, когда они пристрои­лись под выступом скалы. Оба вспомнили, что с утра ничего не ели. После одного памятного разговора около горы он долгое время боялся подходить к Милице. Они встретились тогда у спуска совершенно случайно. Боб побренчал на своем полубанджо-полугитаре - подарок партизан. И, собрав, наконец, всё мужество, предложил ей руку и сердце. Она взглянула на него так, что он с ежился. Так глядел на пилотов каменный Роджерс, командир 3-й эскадрильн, когда те делали «козла» на посадке. Она рассматривала его внимательно, как муху под микроскопом. Боб почувствовал, как он уменьшается до размеров насекомого, немеет и теряет спо­собность поглощать кислород. Милица ле­дяным тоном сказала: … Я могу обещать вам, что этот раз­говор останется между нами. Она поднялась. Боб поплелся вниз, не сознавая глубины своего падения. Однажды, когда Боб самозабвенно тру­дился над трофейным автоматом, вошла Милица. Он вскочил с места, ему захоте­лось вытянуться в струнку, как перед командиром эскадрильи Роджерсом. Мили­ца сказала, что ее очередь дежурить на наблюдательном пункте и, если Боб сво­боден, он может ее сопровождать. С вершины открывался вид на широкую долину, поросшую кустарником. Пока Ми­лица наблюдала в бинокль, Боб перебирал струны своего диковинного банджо. В тот момент, когда он затянул песенку о гор­дой Кэт и верном Джеке из Ливерпуля, воздух огласился ревом моторов и грохо­том авиационных пулеметов. Из-за облаков вывалилась шестерка «Мессершмиттов». Она зажимала одного истребителя с крас­ными звездами. в лес. … Советский летчик… Марка «Яковлев», закричал Боб и, вздохнув, добавил: Этому парню, кажется, не сдобровать. Но «парень» ловко на лобовой срубил одного немца. Однако в этот момент к нему в хвост пристроился другой «Мессер» и дал длинную трассу, Истребитель с красными звездами закачался и пошел вниз. В ту секунду, когда казалось, что всё потеряно, советский летчик вырвал машину из беспорядочного снижения и попытался уйти на бреющем полете. Немец круто спикировал на него, но «Яковлев» резко отвернул в сторону, и «Мессер» врезался Оставшаяся четверка немцев продолжала наседать на «Яковлева» и отрезала ему путь на восток. Однако «Яковлеву» уда­лось набрать высоту. Началась настоящая карусель». Одна пара немцев дежурила чуть повыше, а другая ловчилась прошить овтевот вытелывал такие кульби ты, что у Боба захватывало дыхание. Немец пошел в атаку с очень удобной позиции. Но «Яковлев» снова вывернулся свалился вниа, но в ту же секунду дру вниз, но в ту же секунду дру гой немец дал трассу сверху, и «Яковлев» вдруг начал падать на низкорослый кустар­ник в

г. КРоВския 

ДНЯ

РОЖДЕНИЯ

А.

В то утро даже самые внимательные чи­лондонских газет не могли обнару-

ционального сознания вызвали татели

интерес к русской истории, к жить в сводке министерства военной авиа­героическому ции ничего выдающегося. национальному прошлому, которов полностью завоевало философскую, соци­альную н художественную мысль России. Оставаясь чуж­дым шовинистической ико­сти, Грибоедов так же гак и декабристы, испытывал гор­дое чувство национального ве­личия и патриотизма, не мыс­Ночью немцев бомбили в Германии, Франции, Югославии и Италии; один истребитель из югослав­ской группы не вернулся на свою базу. Но если бы кое-кто из читателей узнал, что пропавший самолет принадлежал веселому рыжему парню 23 лет, выигравшему под­ряд 65 партий в гольф у лидера Королев­ского гольфклуба, им стало бы ясно, что это Боб Уэдсли из Саутгемптона. Когда его самолет превратился в решето



ля культуру русского народа от осколков зенитных снарядов и мотор за­вне общечеловеческой мировой молчал, Боб самым банальным образом культуры, Стремление сездать прыгнул на парашюте вниз, в бездонную общественно-значимую, поли тически заостренную лите­ратуру обусловило борьбу за верность изображаемой дейст­вительности, за темы куль­турного и морального плана, против эстетизма и абстракт­ности Карамзина и Жуковско­го. Грибоедов, изучив русскую и инострапную литературу располагал огромными позна­ниями в области гуманитар­ных наук. Он восхищался реализмом Фонвизина, рево­люционной пропагандой Ради­щева, убийственной сатирой Крылова. «Горе от ума», написанное накануне декабрьского восста­ния, насыщенное пафосом пе­редовой политической мысли, явилось поэтическим манифестом декабриз­ма. Недаром комедия Грибоедова (перво­начальное заглавле «Горе уму») стихийно распространилась в бесчисленных списках и, по словам Пушкина, «произвела неописуемое действие и вдруг поставила его (Грибоедова. Н. Ш.) наряду первыми нашими поэтами». «Горе от ума» полно изобличения ли­цемерного и солдафонского мира Фамусо­вых и Скалозубов, властной бюрократии, придворной знати, всего чудовищного аракчеевского самоуправства. «Вольтерья­нец» и «карбонарий», Чапкий противопо­ставлен реакционной России, он проте­стует против «гнусной расейской дейст­вительности», сознавая необходимость из­менения существующего порядка. надеждах, Чацкий предстает как проте­стант и бунтарь, борец со всяческой кос­плане сценической интриги показана как история несчастливой любви Чацкого к Софье. Отвергнутый Чацкий -- пламен­ный мечтатель, разумный и благородный - единственный здравомыелящий человек среди двадцати пяти глупцов, олицетво­ряющих тушое и ограниченное общество. Будучи мечтателем, обманувшимся в своих постью, ханжеством, моральным одичани­ем. Ненависть Скалозуба и Фамусова, Хлестовой и Молчалина закономерна и по­нятна: они догадывались, что Чацкий цкий вскоре появится на Сенатской площади. «Горе от ума» - величайший памят­ник реалистического искусства, показы­вающий с огромной художественной силой и яркостью быт и нравы московского бар… ства. Жизненная правда, колоритность и острота зарисовок, беспощадная разоблачи­тельная сила создали галлерею типов «грибоедовской Москвы». В типизации персонажей «Горя от ума» Грибоедов проявил себя гениальным сатириком, и имена людей, выведенных в комедии, ста­ли синоничами подхалимства, бюрократиз­ма, солдафонства и служат для обозначе­ния целых комплексов социально-бытовн х ытовых явлений. Драматург-новатор, Грибоедов преодолел условности классицизма, нарушил кано­нические рамки светской комедии, создав комедию памфлетно-сатирическую, и пока зал огромную борьбу двух поколений. Ли­беральная критика расценивала «Горе от ума» как одну из самых блестящих побед русской литературы. «Еще ни в одной русской комедии не находили мы таких острых новых мыслей и таких живых картин общества, какие мы находим в «Горе от ума», - писал Н. Полевой. М. Горький назвал комедию Грибоедова «образцово поучительной пьесой». В. И. Ленин неоднократно цитировал ее, ис­пользуя произведение великого драматурга в борьбе с самодержавием. «Горе от ума» поставило русского на­ционального гения в ряд величайших гениев мировой литературы. «Горе от ума» обошло почти все крупнейшие теат­ры мира, выдержав испытание временем, негодуя против насилия и произвола, про­тив лжи и мракобесия, зовя на борьбу за свободу, справедливость и спястке. Нин. ШАХБАЗОВ. глубину черной югославской ночи. Его угораздило сесть на верхушки сосеи, и от удара Боб потерял сознание. Он очнулся в просторной землянке. За. походным столиком сидел немец. Самый настоящий немец в форме майора войск «СС» с эмблемой из черепа и двух косто­чек на фуражке. Два дюжих молодца в зелено-серых мундирах приводили Боба в чувство. Пока он пытался восстановить в памяти события уходившей ночи и запас немецких слов, преподанных в воскресной школе, майор рявкнул: Wer sind sie? - Ich bin deutscher Pilot! - выпалил Боб и внезапно испугался собственного вымысла. В этот момент содержимое всех его карманов перекочевало на стол. Майор вы­хватил один из документов Боба и на чи­стейшем английском языке крикнул: … Какого чорта вы болтаете по-немецки! Вы английский летчик - это ясно, как дважды два­четыре. Уэдели сказал себе: «Боб, эта партия проиграна»,-и повернулся спиной к майору. Потом вдруг всё поплыло у него перед глазами, и наступил сладкий, всепокоряю­щий мрак.

общества декабристов, которые посвящают  его в взглядов и в планы подготавливающегося восстания. Однако Грибоедов, видя, что широкие народные массы остаются чуж­ды заговору и что заговор является делом небольшой кучки офицеров, скептически относится к замышляемому государствен­ному перевороту, хотя и разделяет в зна­чительной части идеологию декабризма. В декабре на Сенатской площади были разбиты восставшие полки. Реакционная Россия, деспотичная и жестокая, расстре­ляла мечтательных вольнодумцев, вывед­ших войска на бой и в нерешительности остановившихся на полдороге. Кровью лучших людей окрасились высокие идеа­лы свободы и равноправия. Пять виселиц появились на площади, и в глухой Сиби­ри раздался звон цепей. Рылеева, Бестужева и Одоевского, член Автор ненапечатанной комедии, друг гся Грибоедов был на у правительства. Он подвер­аресту и с фельдегерем был достав­лен в Петербург. На следствии он держал­ся смело, не скрывал, что во многом со­чувствовал декабристам, и, отрицая свою принадлежность к тайному обществу, ста­рался обвинить своих обвинителей за не­правильный арест. Вскоре Грибоедов был освобожден и, получив назначение на Кав­каз, сопровождая Паскевича в его походе на Эривань, вел мирные переговорыc наследником персидского престола и за­ключил весьма выгодный для России Туркменчайский мир. Блестящие способно­сти дипломата сделали его полномочным послом в Персии. Еще во времена Ермолова Грибоедов, пользуясь правами Гюлистанского догово­ра, разыскивал в Персии русских военно­пленных и возвращал сх на родину. Это вызвало недовольство персидских кластей. В то же время к действиям Грабоедова он считал своим гражданским долгом помочь соотечественникам­бывшим рус ским солдатам. По прибытии в Тегеран Грибоедов оказался вынужденным прово­дить в жизнь тяжелые условия Туркмен­чайского мира и вновь не избежал столк­новения с персидскими бластями, которые при помощл мусульманского духовенства восстанавливали чернь против него. В январе 1829 года раз яренная толпа кли­куш и грабителей, напав на здание рус­ского посольства, учинила погром, во время которого Грибоедов погиб почти со всем составом русской миссии. * * *

Через два дня он пришел в себя. Около кровати сидел майор без формы в про­стой блузе, перехваченной широким поя­сом, на котором болтались гранаты. Рядом с ним стояла девушка. -У вас тяжелые ушибы ног, - сказал майор, - всё остальное в порядке. Милица позаботится о том, чтобы ваше здоровье быстро вернулось. Майор улыбнулся. Он мало походил на офицера - высокий, седой, с задумчивыми глазами и тонким лицом. «Это скорее па­стор или учитель», - подумал Боб. Милица не понимала ни слова по-англий­ски. Выручил французский язык. Боб по­вел речь о майоре. Это не майор, - ответила девушка и улыбнулась. «Ни один генерал не устоит перед та­кой улыбкой, - решил про себя Боб, - даже каменный Роджерс, командир 3-й сказала Милица. эскадрильи, превратился бы в воск».свалился -- Но где я тогда нахожусь? - В госпитале партизанского отряда, - Из того, что за время его болезни Ми­лица рассказала об отряде, Бобу особенно запомнилась история командира. Он в са­мом деле не был военным, этот высокий человек с профилем, точно отлитым на ба­рельефе. Командир прекрасно говорил по­английски, по-русски и по-французски. Про­рессор Белградского университета Марко Савич имел многочисленные научные труды о русской культуре, горячо любил Черны­шевского, Герцена, Толстого. Когда при­шли немцы, он был изгнан из универси­тета за чтение нелегальных лекций и по­пал в тюрьму. Оттуда он вышел комму­вистом и примкну пароко ву. Терез три месяца авии узнал, о его жена и дочь повешены немцами. За красного командира, .а его знание языков не раз оказывало большую помощь парти­занам. Под крепким конвоем, в форме офи­цера гестапо он увозил арестованных из немецких тюрем; захватив радиоузел, вел антифашистскую пропаганду, среди бела дня на улицах городов, где появлялсяНе размещались немецкие воинские части, и вообще выделывал смертельные номера. Боб попал в отряд в тот момент, когда Савич только что вернулся из глубокой разведки в тыл врага, где провел пять дней в форме майора войск «СС». В нем поселился лукавый бес, который непрерывно нашептывал: «Неужели ты про­пустишь случай стать счастливым на всю жизнь?». Боб убедил себя, что ничего, равного Милице, нет во всем Соединенном королевстве, включая прилегающие конти­ненты. Боб стал работать в мастерской, где из­готовлялись мины и ремонтировалось ору­жие. Распевая песенку о «Веселом Томе и его подруге Дженни», он целыми днями возился с пулеметами и минами. Через две недели Боб окончательно по­правился. Удивительное дело: он не ощу­щал желания немедленно уйти из отряда. Воб пытался обмануть себя, доказывая, что вся штука в хорошем отношении к нему партизан. Но все его мысли вертелись во­круг Милицы. Глазами, лучистыми и не­правдоподобными, как на древних фресках, с сиянием светлокаштановых кудрей она мо­гла смутить любого праведника даже у во­рот рая,

долине. хвастаться. санитарную сумку. Еще издали Боб заметил, что самолет сел на фюзеляж на краю оврага. Около - В доброй старой Англии, - вздохнув, проговорил Боб, под праздник пекут пудинг. Ах, какой это пудинг! Отец покупал жареного гуся, и он лежал на столе среди яблок и всякой всячины. - A у нас, - заметил Лавренев, мать пекла пироги с мясом рыбой и ва­реньем. Потом жарили поросенка, малень­кого и розового. Или мать делала торт… Да что там дома! В нашей полковой сто­ловой повар умеет варить такие борщи! Боб, ты знаешь, что такое борщ? Сам ко­роль не отказался бы хлебнуть такого борща! Ну, а пока что я тебе могу пред­ложить нечто великое, торжественно закончил Лавренев и разделил пополам него стоял человек в комбинезоне и выти­рал лицо платком. Заметив бежавших к корку хлеба, завалявшуюся у него в кар­мане. ор нему людей, он выхватил пистолет и скрылся в кустах. -Мы сербские партизаны. Партизаны Тито! -- кричали Милица и ее спутники. Летчик осторожно высунул голову и крик­нул что-то по-русски. Партизаны стали со­вещаться. Он говорит: «Пусть один из нас без оружня подойдет к нему. Предупреждает, что без промаха бьет на 100 метров», - К вечеру следующего дня друзья доб­рались до какой-то деревушки. Боб устал вдвойне: ему пришлось почти всё время тащить на себе Лавренева. А что если здесь немцы? - сказал Лавренев, поглядывая на домики. Но толод неудержимо тянул к жилью. Они приблизились к дороге. Раздался резкий окрик: -- Хальт! перевела Бобу Милица, хорошо понимавшая по-русски …Они стояли перед немецким офицером, удивительно если он налету палками сшибает ласточек», - подумал Боб, вспом­щупленьким и белесым, с тонкими в ни­точку губами. Летчики стояли рядом, нив почти касаясь друг друга. Лавренев все схватку над горой. Милица пошла одна. Через несколько ° минут она что-то крикнула партизанам, и все сошлись на лужайке. Русский летчик фактом. еще не мог поверить в правду факта. Но офицер-немец, часовые, рожа Гитлера на стенке всё это было налицо и было без особого доверия осмотрел партизан и Из слов офицера Уэдсли понял, что пе­спросил: реводчик куда-то уехал. Их повели на - А вы не четники, не усташи? другой край села. Подойдя к последнему … Мы партизаны Тито. Смрт фашизму! домику, оба остановились, как вкопанные. Смрт немочка! Нашево другове Сталин, Перед ними простиралось ровное поле. На­Црвена Армия! - взволнованно закричали чиная от самой деревни и дальше тяну­партизаны. Летчик заулыбался и протянул лись стоянки самолетов. руку. Но Боб заметил, что пистолета из Часовой втолкнул их в сарай. На рас­левой руки он не выпускал. … Борис Лавренев. … сказал руссии овете всем находившимся в сарае выдали летчитсказал русский по початку сырой кукурузы и лопаты, построили по три в ряд и повели к аэрод­Очередь дошла до Боба. Он ткнул себя pd рому. Там уже работало несколько боль­пальцем в грудь и сказал: ших партий пленных. - Пайлот, инглише пайлот, - и, пока­зал на самолет. Ми аэроплан «Му­станг». - Он хотел жестами об яснить, как его сбили немцы. Но русский перебил: -Я понимаю по-английски. Говорите по-английски. Товарищ по несчастью! Дав­но сколотили? Ну что ж, надо пробираться Прошло три дня. Никто их не допраши­вал и никуда не вызывали. Дела у нем­цев шли чрезвычайно плохо, и они срочно перебросили сюда бомбардировочную груп­пу. Спешно в горах строился базовый аэ­родром. Рабочих недоставало. Крестьяне убегали в горы, и немцы хватали людей к своим. Осмотрели самолет: был погнут винт, всюду, где можно. Немцам было не до проверок и допросов. изуродован мотор, перебиты рулевые тяги. Лавренев вздохнул, вывинтил часы, взва­лил на себя парашют, и вся компания тро­Раз под вечер, заканчивая постройку капонира у «Мессершмитт»-110», Лавренев спросил Боба: кулась к штабу. - Как тебе нравится этот сто десятый? Скоро Лавренев почувствовал себя в от­Боб ряде, как дома. Партизаны просили его без дальнейших обяснений. рассказать о Москве, Сталине, Красной - Наши захватили в Африке несколько Армии, интересовались, много ли советские таких машин, и мы их облетывали рад войска прошли по югославской земле. Лав­удовольствия. Вообще, ничего особенног ренев рассказывал о прошедших событиях и С каждым днем на аэродром садилис на карте чертил линию фронта. Выходило, новые машины. В горах было трудно на что до Белграда недалеко. В сербском ти площадку, более удобную, чем - языке оказалось так много общего с рус­ботали в три смены. Тех, кт ским, что он произносил целые речи без усталости, расстреливали. боязни быть непонятым. Лавренев свел Как-то в дружбу с партизаном Мишей Бежич, кото­работали у сто рый всех очаровывал игрой на скрипке, а механики у Лавренева был хороший голос, и он лю­ехали бил петь. ны часовых, После первой встречи с командиром пар­охрана тизанского отряда Лавренев понял, что не­медленно пробраться к своим не удас­В азарте боя он слишком далеко з на территорию противника, и тепер сотню километров на восток почти немыслимым. - Скоро у меня буд полк, - смеясь сказал к Дело за маленьким: на леты. Жизнь в партизанском чередом: уходили и в разведчиков, предпри устраивались крушени эшелонов, засады на Как-то вечером Ла в кругу партизан у мечал, как Милиц? ласковым взглядо лось так, словно с

но

Выступление Грибоедова в литературе совпало со временем окончания наполео­новских войн, когда гвардейские офицеры, пройдя Европу в походах 1813--1815 го­дов, обогащенные впечатлениями общест­венной жизни на Западе, возвращались в Россию, сознавая необходимость разруше­ния самодержавно-крепостнического строя. В эту эпоху оформлялись идеологические взгляды передовой дворянской интеллиген­ции, которая уже усвоила идеи западно­европейской буржуазной демократил. Под­ем патриотического чувства, порожденный

втречается с видными деятелями Южного политическими событиями эпохи, рост на­Много ратных подвигов совершили они во славу Родины, тысячи немцев погибли от их бомб, снарядов и пуль. Александр Манохин совершил на штур­232 боевых вылета, уничтожив мовике несколько сотен гитлеровцев, 3 танка, автомашин, пулеметных то­множество орудий и другой техники врага. Гвардии старший лейтенант Владимир Алексенко 230 раз летал штурмовать немцев. У него на счету около 20 уничтоженных танков врага, десятки ва­на гонов и автомашин. Григорий Мыльников 208 раз летал ним территорию врага. славы к Ореолом сотников ва

четверка

Савная Теперь их в гвардейском штурмовом полку четверо. Последним вошел в прославленную семью двухсотников Юрий Чибисов. Совсем недавно Юрий Чибисов во главе шестерки «Илью­шин-2» совершил свой двухсотый бое­вой полет на штурмовике. Как раз в это время в полк пришла гелеграмма: «Указом Президиума Вер­ховного Совета СССР гвардии старшему Чибисову Юрию Васильевичу лейтенанту звание Героя Советского Союза». … Передать телеграмму по радио, приказал командир. Ведомые Юрия Чибисова в воздухе над вражеской территорией поздравили свое» вожака троекратным «ура», А вечером в торжественной обстановке полк чествовал нового героя. В воздухе двухсотники редко бывают вместе. Каждый из них -- Герой Совет­ского Союза гвардии капитан Манохин и гвардии старший лейтенант Чибисов, гвардии старший лейтенант Алексенко и гвардии капитан Мыльников - давно самостоятельно водят в бой группы самолетов. бывалые воины. Они гвардейского славный боевой врага -- к Во-

ку на батареи. В рядах врага наступило замешательство. Этим воспользовались советские танкисты и ринулись вперед. Больше десяти заходов сделал тогда Манохин, расчищая путь нашим танкам. КП сообщили: «Противник в районе одной высоты силою до батальона контратакует наши войска». По тревоге в воздух поднялись две шестерки штур­мовиков. Их вели Алексенко и Мыльни­ков. Заместителем у Мыльникова шел Чибисов. Штурмовики пришли на цель, когда солнце уже зашло за горизонт. Но цепи наступающего врага были еще хорошо видны. снизились и в упор стали расстреливать фашистов. После третьего захода остат­ки батальона врага побежали назад. Славен боевой путь каждого из знат­ной четверки. И эта слава растет и ши­рится с каждым новым боевым вылетом, Майор А. ТРИШИН. * с каждой атакой на врага.

«Ильюшиных» бомбить и штурмовать эпорный пункт врага. Штурмовики шли без прикрытия истребителей. Едва груп­па отбомбилась, как на нее набросились 18 «Фокке-Вульфов». Алексенко замкнул круг и повел штурмовиков на малую высоту, отбивая атаки «Фокке-Вульфов». Больше десяти минут немецкие истре­бители непрерывно атаковали кольцо «ИЛов». Это был неравный и жесто­кий бой. Советские летчики храбро и умело отразили напор врага и пришли на свой аэродром. Памятен случай, когда Герой Совет­ского Союза Александр Манохин с пя­теркой «Ильюшиных»» обрушился на немецкие танки и артиллерию, которые задерживали наступление наших танки­стов. Манохин замкнул круг и начал бомбить немцев. Три немецких танка запылали. Тогда ведущий повел пятер-

На снимке (слева направо): Герой Со­ветского Союза гвардин старший лей­тенант Ю. Чибисов, гвардии капитан Г. Мыльников, Герой Советского Сою­за гвардии капитан А. Манохин, гвар­дии старший лейтенант В. Алексенко. Фото сержанта М. Соркина.

перегрузку. «Этот парень мышлял Боб, пить кого угодн кой и серыми г ренев был мал стый, немного светлыми воло

увенчаны имена двух гвардейского полка. Эта сла­в боях. вел

Двухсотники завоевывали полку звание и пройдя вместе с ним путь, подошли к логову сточной Пруссии.

приходила Алексенко Владимир

 

шестерку