a7 =F =

Cae Tt Pa oe?

(0

14

D8
He

i]
›Ю

if

x,

 

 

№ 20 (148)  

0 массовом

Народный №юмиссар Иностранных Jes
тв. В. М. Молотов направил 11 мая с, г.
всем послам и посланникам стран, с ко­торыми СССР имеет дипломатические отно­шения, ноту слелующего солоржания:

«По поручению Правительства Союза
(овыских Социалистических Республик
mol честь довести ло Валцего сведения
еледующее:

Ваенные и гражданские власти Совет­ского Союза обнаружили 3a последние
шесть Месяцев на территории, освобождён:
ной Красной Армией от немецкой оккупз­ции в ходе Зимней кампании 1942—1943
г. новые доказательства бесчисленных
десточайших злолеяний немецких властей

над советским гражданским населением.
По планам и инструкциям гитлеровского
правительства и военного воманлова­НИЯ немецко-фапгистские власти повсе­местно грабили, истязали, убивали co­BOTCKAX граждан, умерщвляли военноплен­ных, подвергали сиплоииному разрутению
советские торода и деревни, уводили в не­мецкое рабство сотни тыкяч советских
тражази. Hemermko-pamuercnne зверства,
примеры которых уже доводились Совет­ских Правительством до сведения иност­ранных правительств, осуществлялись гит­деровцами везде, куда ступала их нога, и
ячели ещё более всеоб’емлющий характер,
чем 00 этом можно было сулить до изгна­пия немцев с занимавшейся ими территоряи.

Г.
Планы и приказы гитлеровских властей о порабощении
Мирных жителей оккупированных советских районов

Захваченные Красной Армией в штабах зервы. Если не удастся добровольно при­влечь нужную рабочую силу, то необходи­мо немедленно приступить к мобилизации
или к принудительному подписанию инди­видуальных обязательств. Наряду с
имеющимиея военнопленными, находящи­мися в оккупированных областях, главным
образом необходима мобилизания граждан­ских квалифипированных рабочих и ра­ботниц из советских областей в возрасте
старше 15 лет для использования их на
работе в Германии». :

разгроуленных немецко-фашистоких войск
хБументы, а также рассказы и письма
сыетских людей, письма германских сол­дат и офицеров и их родетвенников сви­детельствуют о TOM, ч10 превращение
Уногих сотен тысяч советских граждан в
рав, покупка и обмен их на специаль­вых невольничьих рынках в Германии
возведены в систему, регламентированную
приказами и распоряжениями германского
правительства.

Бак явствует из имеющихся в распоря­жении Советского Правительства докумен­Tos, еще 7 ноября 1941 года в Берлине
состоллось секретное совещание, ‘на кото­ром рейхемаршал Геринг дал своим чинов­нигам указания 00 использовайни совет­ских людей на принудительных работах в
Термании. Первое указание гласило: «Руе­ские рабочие доказали свою  спюсобность
при построении грандиозной русской ивду­стрия. Теперь их следует использовать для
Геруании... Это является делам соответст­вующих властей и тайной - полиции».
(Приложение 1-06 к секретному циркуля­py № 42 006/41 хозяйственного титаба
терманского командования на Востоке от
4 декабря 1941 Тода).

В эмм же циркуляре (НП раздел прило­жения) предусматривается, что порабощён­ных советских граждан «следует использо­зать главным образом для дорожного” стро­ииельства, строительства железных дорог
и уборочных работ, разминирования и
устройства аэродромов. Следует раеформи­рвать немепкие строительные батальоны
(например, военно-возхуиного флота). Не­мецкие квалифипированные рабочие дол­EHH работать в военной промышленности;
они не лолжиы копать землю и ‚разбивать
камни, для этого существует русский».

«Русского, — давал указание Геринг
В тои же секретном документе (раздел ТУ,
ПУНКТ А-4), — необходимо использовать
в первую ‘очередь на следующих участках
работы:

Горное дело, дорожное строительство, во­енная проуышленноеть (танки, орудия,
аппаратура для самолётов), сельское хо­зайство, строительство, крупные мастер­ские (сзпожные мастерские), спепиальные
eae для срочных непредвиденных ра­»

В названном локументе Геринг в слелу­‚ ЮЩих словах подтвердил, что гпитлеровокая

НТ

ке 

RAWNA нагло попирает элементарные меж­дународные нормы и правила, применяе­ую к гражданскому населению окюупи­рованных территорий: «Использование
русских граждавеких рабочих, — говорит­ся в разделе «Б» секретных указаний, —
и обращение с Мими должны пражтически
Ни в чем не отличаться от использования
военнопленных и обралщения с ними».

Бесчеловечноеть режима, установленного
немецкими фаитистами для советских воен­нопленных, общеновестна.

Haxoven, в том же локументе Геринг
Til кровожалный приказ не шалить ©0-
зетских людей, пригнанных в Германию, и
расправляться с ними самым жестоким
образом под любым предлогом. Этот пря­kas, союржащийся в разделе ГУ, пункта
А-1 упомянутого документа, гласит: «При
применении мер поддержания порядка ре­паюшим соображением являются быстрота
и строгость. Должны применяться лишь

_ слауующие разновилности наказания, 6ез

промежуточных ступеней; лишение пита­НИЯ п смертная уаэнь решением военио­полевого суда».

Для проведения в жить  чуловитной
рабовладельтеской программы был созлан
огромный чиновничий мттарат. «Главным
Уполномоченным по использоважиню рабо­чей силы» Гитлер назнаяил приказом от
21 марта 1942 года гаулейтера Фриз
Заукеля. Послежний 20 апреля 1942 тола
разослал в строго секретном перялке пра­вительственнымх и военным органам свою
«Программу
попользованию рабочей силы». В этом 10-
Кумонте говорится: «Крайне

пота Паро
  насильственном
за это преступление германских властей и ‘частных JHU,

требление

длинной

ся в распоряжении Советского Празвитель­зервы для сильно потрёнанной гитлеров­ных

 
   
 
 
 
 
 
   
  
   
  
 

чи», пункт 4) Фриц Заукель заявлял:

работы крайне занятую немецемю креств­янюу,
Германию из восточных областей 400—

    
   
   
 
 
 
 

‘стей, лишали всех средетв к существова­главного уполномоченного по

необхолимо

полностью использовать в оккупированных
советских областях имеющиеся людские ре­Насильственный Увод в Германию, звер­ская эксплоатация и систематическое ис­порабощаемых советских мир­ных жителей занимают 06000е место в
цепи подлых преступлений не­мецко-фаптистеких захватчиков и в расчё­тах их главарей. Как видно из имеющего­ства докумептального материала, насильст­венньым уводом советских мирных граждан
в рабство гитлеровская преступная банаа
преслехует прежде всего цель — воепол*
нить острый недостаток рабочей силы в
Германии и высвободить из немецкой про­мышленности дополнительные людские ре­ской армии. Немецко-фашистские власти и
многие частные лица из гражданского на­селения Германии, эксплоатирующие пол­невольный труд советских граждан, пей­вергают их всяческим издевательствам,
унижению их человеческого достоинства и
обрекают на гибель от непосильного раб­ско труда, голода и истязаний.
Советское Правительство считзет своим
долгом довести до сведения всех наролов
новые документы и факты о неслыхан­злодеяниях, чинимых немцами над
угоняемыми в Германию советскими мир­ными гражданами, обращаемыми в раб­ство, а Также заявить о неминуемом во5-
мездии за все эти преступления.

уже

В той ‘же «программе» (раздел «Зада­«Для того, чтобы заметно разгрузить от

фюрер поручил мне доставить В
500 тыюяч отборных, здороввх и крепких
девушек». : о

Агенты Залкеля приступили к учёту
всего работоспособного населения в овку­пированных районах СССР. Взятым ua
учёт гражданам предлагали «добровольно»
выехать на работу в Германию. Но так
как добровольцев почти He оказалось,
немцы распорядились применить меры из­силия. Ещё 26 января 1942 года <«Хозяй­ственный штаб германского — команлоза­ния на Востоке» в секретной инструкции
№ БР 98 510/42 требовал:

«Если числу добровольцев не опразда­ет ожиданий, то согласно приказанию во
время вербовки следует применять самые
строгие меры». ь

Полстёгивая своих подчинённых, Фриц
Заукель  телеграфирует им 31 марта
1942 г. за № ФА 5780.28/729 следую­щий приказ:

«Вербовка, за которую Вы отвечаете,
должна форсироваться всеми доступными
мерами, включая суровое применение
принципа принудительности труда». °

«Вербовщики» _работорговца  Заукеля
изонтрялись в разных мерах давления на
советских граждан, чтобы завлечь их B
немецко-фаалистское рабство. Тех, кто не
являлся по вызов” оккупационных влЗ­нию. Изгололавшихся людей  заманивали
па вокзалы под предлогом раэтачи хлеба,
а затем опепляли солдатами и под утро­зой расстрела грузили в этелны. Но и
эти меры не помогали. Тогда пемепкие
власти стали делать развёрстку п горо­лам и сельским районам, причём каждый
город и район должны были обязательно
поставить определённое число жителей
для отправки в Геоманию. Так, по pafia­нам оккупированной части  Ленинграл­ской области, в частности в районе По­жеревицы, был разослан приказ гермам­ских комендатур слелующего содержания:

«Волостным бургомистрам!.. Tar как
д0 сих пор на работу в Германию заявя­лось очень малое количество людей, то
кажльй волэстной бургомистр должен се­вместно CO старостами деревень поставить
её по 15 и больше человек © каждои
волости для работы в Германии. Поставить
людей поэдоровее и в возрасте or 15 ay
50 лег. Этих люлей нужию обязательно 10
А июня 1942 года прислать в Пожереви­пы. Комендант Ножеревяцы».

В распоряжении Советского Правитель­ства. имеется полный текст доклада на­чальяика политической полилии и служ­бы безопасности при руководителе СС в
Харькове «0 коложении в гороле Харько­ве с 23 июля по 9 сентября 1942 года».

«Вербовка рабочей силы, — говеритея
в Этом документе, — доставляет соответ­ствующим учрежлениям беспокойство, йо
среди населения наблюлается крайне ог­рицательное отношение к отправке Ha pa­боту в Германию. Положение в наетояшее
время таково; что кажльй всеми срелства­Ma crapaerca избежать вербовки (притво­pared больными, бегут в леса, подку­пают чиновников и Т. х.). О добровольной
огиравке в Германию уже давно не может
быгь и речи».

Таким 9бразом, из официальных гер­манских документов явствует, что массо­вый Увод советских граждан в неменкое
рабство. © приравнением: их к °BO@HHO­пленным, являдся задачей, „заранее по­Смерть немецким оккупантам!

CKO СОА

Гезета Военно-воздушных сил Красной Армии (Орган Народного Комиссариата Обороны СССР)

  

ВЫХОДИТ ОДИН
РАЗ В НЕДЕЛЮ

оставленной гитлеровскими тлаварями пе­ред немецко-фашистекими оккупационные
ми властями, и что для осуществления

Во исполнение злодейских пламов гит­леровского правительства немецкие власти

организовали массовый увод мирного’ со­‘ветского населения в немецкую  неволю
со всей оккупированной советской терри­тории, уже и не пытаясь соблюдать даже
видимости какой-либо «добровольности».
На захватывавшейся мемпами советской
земле нет буквально ни одного города, пи
одного села, ни’ одного населённого пунк­та, из которого пемецко-фашиетские раз­бойники не угнали бы в работво значи­тельную часть населения, составляющую в
некоторых крупных городах десятки тысяч
мужчин, женщин, похростков и детей.
Так, из Еривого Рога немцы насильно
увезли свыше 20 тысяч человек, из Вур­ска и прилегающих 9 районов 29.381 чел.,

из Харькова (по официальным германским“

данным на август 1942 года) свыше 32
тысяч, из Мариуноля — 60 тысяч, из
Сталино на принудительные: работы св Гер­манию был отправлен до июля 1942 года
101 эшелон. Из одвого только села Мали­новка, Харьковской области, ‘гитлеровцы
угнали в немецкое рабство 820 мужчин,
женщин  и детей. В сэле Селдатском Bopo­нежской области гитлеровпы собрали из
окрестных деревень 11 тысяч человек,
среди которых было много женщин, под­ростков и. детей; несколько дней несчаст­ные ютились в конюшнях, сараях, землян­ках; немецкие власти морили их голодом и
никуда не выпускали, а затем погнали в
Германию. В Воронцово-Александровском,
Ставропольского края. гитлеровцы нака­нуне своего отступления согнали 800 с9-
ветских граждан с тем, чтобы насильно от­править их в Германию, и только поло­спевшие части Красной Армии спасли мир­ных жителей от стралшной участи.

Во всех освобожлённых от захватчиков
городах и сёлах части Красной Армии 06-

наруживают многочисленные факты массо­вого угона гражданского населения в н6-
мепкое рабство. Имеются признания гит­леровских
представление

главарей, дающие некоторое
о гигантских масштабах
небывалого в истории цивилизованных на­родов пленения и превращения в рабов
миллионов мирных жителей. Так, по утвер­ждению­гитлеровского сатрапа «рейхско­миссарз. Украины» Эриха Коха, опублико­ванному в январе 1943: г. в газете «Лей­че Украине Цейтунг», «в Германию ormpa­влено 710 тысяч украинцев». По заявле­нию возглавляемого Заукелем «Управления.

по использованию рабочей силы», опубли­кованному в газете «Минскер Цейтунг» 14
января с. г., «за 1942 год в Германию
отправлено около 2 миллионов душ из ок­купированных областей на Востоке».

Как вилно из документальных матерла­лов и показаний жителей освобождённых
Красной Армией районов, немецко-фа­шистекие власти из месяца в месяц охва­тывали своей насильной «вербовкой» всё
новые категории­населения и в некоторых
пунктах, особенно при отступлении, узо­дили с собой, для отправки в глубокий
германский. тыл, ноголовно всё. население,
способное передвигаться. Если ранее атея­ты гитлеровских работорговцев  стреми­лись отбирать лишь физически наиболее
здоровых и выносливых, в возрасте преи­мущественно от 15 до 45 лет, то за по­следние месяцы, совпадающие с проводи­MOH гитлеровцами «тотальной» (в2е0б’эм­лющей) мобилизацией, в рабство уволятея
и больные, и инвалиды, причём возрает
порабощаемых колеблется уже между 12
и 60 гэами. С присущей титлеровллме
садистской жестокостью они  разбивалт
при Уводе в рабство семьи, разлучая ро­дителей и детей, братьев ‘и сестёр, жён и
мужей.

Целые торода к районы  обезлюдели в
результате организованного нохищения и
истребления советских людей  гитлеров­скими людоедами. Bor некоторые типич­ные данные по педавно ‘° освобожабнному
Красной Армией Тжатекому району, Смо­ленской области: в этом районе, наочиты­вавшем ‘ло немецкой оккупации 32 тыся-.

чи жителей, осталось к моменту прихода
Красной  Армии. около 7 с половиной ты­сяЧч человек, причём из деревень Гжат­ского района в Германию было утнано
5.419 человек, в том числе 624 «работо­способных» ребёнка в возрасте менее 14
лет, а в городе Гжатске, в котором до
оккупации было более 13 тысяч жителей,
в день освобождения “от захватчиков ока­залось немногим больше одной тысячи че­ловек в подавляющем болыпинстРе
своём разлучённых 60 своими -велителями
малолетних детей.

Угону советских людей в немецкую не­волю почти повсеместио еопутствуют кро­вавые репрессии захватчиков против” со­ветских граждан, укрывающихся от. ох0-
тящихся 3& ними работорговцев, Так, ь
Гжатеке немны рабстреляли 75 мирная
жителей города, не явившихся на сбор­ный пункт, куда они были вызваны по­вестками коменданта для отправки в Гор­манию. В Полтаве в конце декабря 1942
года была приговорена к новешению груп­па 65 железнолорожников, отказавигиуея
ехаль ва Титлеровскую каторгу в Герма­пию. Оккунационные власти приравнива­юг всех уклоняющихся от «вербовки» в
Перманию — К партизанам, об’являют их
вне «закона», направляют — казательные
экспедиции в районы, не  выполнивитие
«разверстки» по поставке рабов, сжигают
пелые деревни и расстреливают сотви
людей. В деревнях Слуцкото района в Бо­—-

 

понести

немецко-фашистское рабство“.

(Из Ноты Народного Комиссара Иностранных Дел тов. В. М. Молотова).

„Гитлеровское правительство и его агенты должны
полную ответственность ‘и суровое ‘ наказание
за свои: чудовищные ‘преступления, за ‘лишения и муки
миллионов мирных граждан, насильственно уводимых в

    
 
  
 

 

этой задачи окклпанты че, остававлива­лись ни перед каким насилием над совет­ским гражданским населением,

И.

 

Насильственный увод советских людей
в немецко-фашистское рабство

лоруссни в конце февраля 6. г. были вы­вешены 0бявления за подписью  гермая­ского окружного комиссара, в котооых
говорилось: «Все жители, как мужчины,
так и женщины, рождения 1900—1927
гг., должны явиться 2 марта 1943 года в
10 часов утра в уездную управу для 5с­вилетельствования и отправки на padery
в Германию. Взять © собой одежду, обувь
и маршевое питание на 3—4 дня. Вто
не явится — будег занодозрен в баиди­тизме и с ним поступят соответствующим
образом». В Белоруссии, в районе Ганце­вияи (юго-восточнее Барановичи) вемец­кая карательная экспедиция сожгла в
первой подовине марта с. г. десятки де­ревень и расстреляла сотни жителей в ви­де. репрессий за неявку жителей для
этправки на немецкую ‘каторгу.

Йз различных Пунктов ° Литовской и
Латвийской ОСР сообщают 00 организовач­HoH гитлеровцами охоте на людей, заг­няемых как на принудительные работы
по строительству укреплений, так и на
сборные пункты для отправки в немецкое
рабство в Германию и  оккупированные
ею страны. На строительство  оборони­тельных сооружений в Прибалтийских с0-
ветеких республикзх мобилизовано свыше
300 тысяч человек, причём против уБло­ияющихся эт занесения в сшиски тах на­‚зываемого «трулового френта» H OT OT­правки в Германию применяются самые
жестокие репрессии, вплоть до повеше­HHA. 9
Советские граждане Ha захваченных
немцами территориях всё чаще и всё ор­ганизованнее оказывают немепким рабо­владельпам и их атентам  мужественне
“сопротивление. Из прибалтийских, укра­инских. белорусских районов ° поступают
мЕогочисленные сообщения 9 массовом
‘уходе не только взрослого мужекого Hace­ления, но и скрывающихся от угома в
Германию женщин и полростков—в пар­тизанские отряды, в рядах которых они
ограждают свою ‘свободу. Рост партизан­ского двяжения в связи с сопротивлением

советских. людей насильственному воду
их в неменкое рабство с тревогой при­знаётея в ряде секретных донесений гев­манских воеиных и полицейских органов.

Угоняя советских людей в фанпистское
рабство, немцы ‘устраивалот на них обла­вы, организуют карательные эвспедияхии,
оцепляют целые районы, города, ловят
люлей ‘На дорогах, загоняют на сборные
пунёты. В распоряжении Советского Пра­вительслва имеются многочисленные ма­терпалы, ‘рисующие печеловеческие усло­вия’ насильственной отправки . советских
мирных граждан в Германию в заколочен­пых, охраняемых солдатами или полицией
вагонах. День и ночь из оккупированных
районов Украины, Белоруссии и Pocewa
пдут в Германию эшелоны невольников.
Людей грузят как скот, по 60—70 чело­век в один товарный ватон. Обессилевиих
и больных выбрасывают из валенов, под

orkoc, устилая трупами советских людей.

дороги на запад.
Вырвазшаяся из фапеистского плена жи­тельнициа освобожденного частями Красной
Армии города Миллерово Раиса Давыйенко
рассказывает: «В холодных товарных ва­тонах было так тесно, что нельзя. было
даже повернуться. В каждом вагоне ехал
налзиратель. который из всякую просьбу
отвечал ударом палки. Всю дорогу нас
мовили голодом...».. y
Колхозница Варвара Бахтина из. сел
 Николаевка, Курской области, рассказыва­от: «В Курске нас впихнули в телятник по
50—60 человек в вагон. Выходить He
разрешали. Немецкий часовой то и дело
отнускал нам ползатымльники. В Льгове
нас высалили, здесь мы проходили осмотр
‘спешиальной комиесии. В присутствии сол­дат заставляли раздеваться догола, осмат­ривали тело, Чем ближе к Германии, тем
веё больше пустел нали эшелон. Из Курска
взяли 3 000 человек. но почти на каждой
станции выбрасывали больных и умираю­ших с голоду людей. В Германии нас за­ключили в лагерь, где находились совет­ские военнопленные. Это был участок в
Jeoy, обнесбнный высокой оградой из ко­людей проволоки. Через четыре дня нас
распределили ‘по местам. Я, моя сестра
Валентина и еще 13 девумек попали Ha
военный завод».
 Вырвавтийся 8 октября 1942 гола из
Термании Белошкурский Владимир Петро­вич, 1924 rola рождения, житель села
Срелне-Тенлое, Верхне-Теплянского райо­на.  Вороптиловгралекой области, сообщил:
«В пути немецкие соллаты нас избивали.
Я мел сам, когда наши подростки выбе­гали на стамииях попить воды, но солла­ты их избивали. Избиению полвергались
также мобилизованные левушки. их заго­няли B ваговы и запирали на замки
Гражданское население Германии 0скорб­лялю нас, сыпало в глаза песок и бросало
камня. а лети дразнили нас словами «рус­ские свиньи» Наш эшелон нахолилея в
пути 12 суток. 18 сентября 1942 г. мы
прибыли в немецкий горол Галле. Когла
мы прибыли, нае выстроили, притили не­мвикие барыни, начали выбирать себе ле­вулнек в рабыни».
 Таким образом, следует считать уета­новленным, что иемепко-фалиистские вла­ети, пытаясь заполучить миллионы раоов,
применяют лю отношению Е  боветскомт
гравданскому населению зверские наси­дного Комиссара Инсстранных Дел тов. В. М. МОЛОТО

уводе в немецко-фашистское рабство мирных советских граждан и 00 ответственности
эксплоатирующих подневольный труд советских граждан в Германии

лия, а также создают при отправке захва­ченных советских граждан в немецкую не­волю такие условия, при которых значи­ВА

тельная их чаеть гибнет уже в пути’ от
голода, побоев и скотеклжх уюловий перево­за людей в Германию.

Ш.
: Нечеловеческие мучения и гибель советских
граждан в немецко-фашистской неволе

Для сотен тысяч советских граждан, уг­и наверное один выход, покончить

нанных в Германию, гитлеровские  рабо­владельцы установили ещё более ужасные
условия каторжного труда, чем в худшие
времена древнего рабовладения. Советские
граждане загнаны в копцентрационные ла­гери,  огороженные колючей проволокой.
Их гонят на работу и возвращают колон­нами, под охраной вооружённых гитлеров­цев. Советских людей лишили’ имени, их
вызывают по номерам. Русские и украин­пы получают специальные опознаватель­ные знаки: первые — знак с белой окай­товкой по краям и словом «Ост» по сере­дине; вторые — носят такой же знак; с
желтой окантовкой. Советские граждане не
смеют отлучаться из лагеря. Для совет­ских людей, ввергнутых в работво, уста­новлен голодный режим. Геринг предписал
в своих упомянутых выше указаниях:

«Русский неприхотлив, поэтому его лег­ко прокормить без заметного нарушения
вашего продовольственного баланса. Его
не следует баловать или приучать к не­мепкой пище».

В самих фашистских немецких газетах
встречаются такие описания положения со­ветеких граждан в Германии, как напри­мер, следующее опубликованнсе во «Франк­фуртер цейтунг» 17 апреля 1942 г.:

«Рабочие оккупированных советских 0б­ластей стоят в лагере, огражденном колю­чей проволокой. Этих людей, привезенных
из Харьковского района в Германию, нуж­во, разумеется, держать в строгости, смот­реть за ними, ибо нет никакой гарантии,
что между ними нет большевиков, способ­ных к актам саботажа. Их ближайшгий на­чальник... поддерживает азторитет при по­мощи кнута».

Страшные документы нечеловеческих
страданий наших людей на пемецкой ка­торге отражены в письмах к родным.

«Мамочка, — пишет Нона Г. 8 октября
1942 г. из ‘немецкого лагеря, — погода
здесь плохая, илут всё время дожди. Я
хожу босая, ‘потому что у меня обуви нет.
Хожу, как нищая. Хлеб получаем два ра­за в день но 100 грамм. Работаем 12 ча­сов в день Мамочка, тоска ужасная. Кро­ме завола и бараков ничего не знаем. Как
приду с работы, упажу на кровать, напла­чусь вдоволь, вопомню дом и Вас, ис
тем засну. За короткое время нашей жиз­ни здесь мы все выбились из сил, недосы­паем, недоедаем. В маленькой комнате нас
16 человек, все украинки и я. Если при­дётся увидеться, то расскажу веё. Но уви­деться навряд ли придется, потому что зи­мовать остаёмея в летних бараках из до­сок. При таком питании, да без сна, да
толой и босой не выжить мне. Если мо­хете, не откажитё в моей просьбе, вы­шлите чеснову и лувюу, потому что пища
олнообразная. У меня уже болят двоны —
цынга начинается».

В другом письме, 10 ноября 1942 т.,
та же советская девушка пишет: «Ната,
жизнь, мамочка, хуже, чем у собак. Суп
дают тажой же зелёный, который попреж­нему никто не ест. У меня от думок иссох
мозг и глаза от слёз не видят. Сегодня все
12 часов работали голодные. Но плачь, не
плачь, а работать нужно... Какая может
быть работа У. человека голодного изо
дня в день. Шрилёт начальник или сбоку
сидящая немка подгонит: «Нона, арбайтен
шнеллер, игиеллер!» («Нона, быстрее, бы­стрее работать!»). Дорогая мамочка, как
мне тяжело без Вас. Я не в силах сдер­жать рыдания. Я от обиды плачу. 0, есть
ещё хуже, ещё тяжелее, но я не в силах
описать... Мы уже привыкли к тому, что
в лва часа ночи открывается дверь, поли­цай зажигает огонь и кричию  «Ауф­штэен!» («Встать!»). Сразу все ветаём и
выходим во двор. Стоим час. Начинают
нас считать. Ждём вторую смену, Korda

‘войдет во двор. Замерзаем, пока стоим во

дворе. Мыслимо ли — почти босые все.
А иной раз проливной дождь идёт или мо­роз. Я просто не в силах всех пережива­ний и мучений описать... Мамочка, я уста­ла. В город нас не отпускают, живем в
лесу. Прослышали, что нас переводят на
другой завод. Сейчас работаем вместе с
украинцами, французами и сербами. Ma­Мочка, если можно, то выиплите посылву—
луку и чесноку — У меня пынта. Не от­кажите в моей просьбе». :

Увезенная в Германию девушка Мапа
Н. из Вороптиловградекой области пишет
своей матери:

«Здравствуй моя дорогая и любимая Ma­мочка. Питту тебе письмо четвертое, HO
ответа нет никакого. Мама, живу я У
хозяина. Семья маленькая; их двое и один
ребенок, но работы мне, мама, хватает.
Всего 8 комнат и один корилор. Бетаю в
5 ч. утра, ложусь я в 10 часов ночи.
Мама, каждый день стираю я утром и ве­чером. Хозяин всегда кричит, так я его
боюсь, что я ужасалюсь и кричу во сне.
За всё время один раз пустили меня в
воскресенье в лагерь К натим Я верну­лась и опоздала на полчаса. Мама, как
меня хозяин бил по лицу, рвал 33 волосы,
так я всю жизнь не забуду. Мама, запла­тили ине за месяц 7 марок и БО пфен.
Свой я послелнее дотираю, Her ничего у
меня ихнег. Мама. нам говорили, чтобы
мы послали домой нисьма, чтобы из дому
выслали пзльто, валенки. Прошу тебя, 30-
лотзя мамочка, будут нажимать, ничего
сюла не или; всё равно не получу. Что
мне­лелаль? Ломой не отпускают, а боль­ше терпеть вет сил. Каждый день плачу

`Бенман ‘рассказывает:

свою
жизнь. Мама, ролная, если хочешь видеть
меня живой, выручи меня отсюда из не­воли. Далыпе я не могу жить и всё это
терпеть. Мама, родная, постарайся это
сделать. Я тебя отблагодарю, если толька
буду жива. Ну, мамочка, болыше не могу
писать, слёзы душат. Целую всех родных.
Твоя пока дочь — Маша».

Советская девушка Наля Л. пишет из
г. Хемница на родину: «Дорогая мама! Мы
живём в бараке — 60 душ. спим на со­ломе. В этом бараке очень холодно. На ра­боту мы ходим на трикотажную фабрику.
Работаем с 6 чажов утра до 9 часов вече­pa, есть нам дают утром тарелку окропу
(кипятку) и 50 гр. хлеба, на, обел суп без
хлеба, на ужин суп без хлеба. А ешё на
работе дают хлеб — утром 25 гр, и в 06ед
25 гр. Пища, дорогая мама, плоховата, но
это ничего, если бы только домой. Пись­MO мы ваше получили, мама, и плакали.
Очень я тоскую, что живу в неволе. Не
вижу света, не вижу ничего, кроме свое­то бзрака страшного. Нас водят на работу
и с работы, как невольников».

Маня К. пишет родителям: «Мы живём
в Германии в городе Бланкенбурге. Рабо­таем у хозлина 33 человека. Здесь и ук­паинпы, поляки. французы и русские.
Кормят нас плохо. Хлеба дают очень мало.
Работы по горло. За нами смотрит надэи­ратель. За каждым нашим шагом следят.
Никуда не пускают. Только с работы, да„
на работу. Работаем по 12 часов. & Ha
работу ходить не в чем. Денег нам не дз­ют. Дорогой папочка, как надоело быть
невольниками и работать не знаю на кого
и 38 что. Да и труд наш не пенят. Нас
все преследуют и смеются. Были бы кры­лыщки прилетела бы на ролную сторон­‘ ку».
Девушка Ф.Н. пишет родителям в
Курск во время его оккупации  немпами:

«Мы в Германии заключённые. Нам жи­вётся очень плохо. Работаем в поле. Пл­1 таемся два раза — утром 200 трамм хлеба

и в обед олну миску супа. Работы очень
много. Я очень, очень жалею, что уехяа­ла в Германию. У нашего хозяина 28 че­ловек -—— ‘русские, польки, француженки. ^
Кроме того, 15 польских девушек у друго­го хозяина, только они спят и питаются.
у налпего хозяина. Мы с Катей живём вме­сте, спим на одной кровати. Мамочка, мы
работаем в Германии за спасибо. Всё своё
сносила. покупать негде и денег нет. Про­^
работали 4 месяца и ни олной копейки не
получили. Живём в тюрьме. Олним `сло­вом. логалайтесь. как живём». Е

Из лагеря в гор. Штутгарте 3 янваля
1943 г. Леонил Л. пишет на родину в гор.
Шигры, Курской области: «Злраветвуйте
дорогие ролные. папа, мама, Рая. Ваня
й братик Юрик. Первым долгом я хочу
Вам описать свою жизнь с начата то кон­па. Порогие родные. когла мы приехали В
Терманию, нас сортировали в распоедели­тельном лагере и я с тех пор разбился ©
сестрой Зоей и ло сих пор не вилел еб.
Милая мама. холили грязные, не купа­лись по лва месяца, кормили вшей. 3За­вол от лагеря 5 клм., а от питания я еле
твигаю ноти, так что эта жизнь в Герма­нии останется ма всю мою жизнь в памя­ти. Если выживу и вернусь ломой, 23
всё расскажу; так что у вас, мои оодные.
станут волосы лыбом. Я уже решил 10-
кончить свою жизнь, но воздержался, ту­маю. прилет наше лучиее время. Дорогая
мамочка, если бы были У меня БРЫЛЬЯ,
как бы улетел отсюда».   .

17-летняя Нина С. пишет с чужбины
на родину 18 августа 1942 года: «Лоро­гие родители, папа и мама, я нахожусь
в гор. Зонненберге, живу в бараке. рабо­таю на фабрике. Как тоулно! Я вовсе mo­хулела. Мамочка. мы живём за решёткой,
как тюремные. Я туфли уже разбила и
хожу разутая на таботу.. Как трудно
жить! Ой, как я переживу всё то...»

Потерявший злоровье на немешкой ка­торге и вернувшийся на ролину Филяит
«..Леревня Миоо­норка хлолжна была поставить для отправ­ки в Германию 20 юношей и левушек.
Хватали молодёжь на улицах. брали но­чью-в постелях. [namin мне удавалось
скрыться, вырваться, на третий раз меня
поймали. заперли в вагоне. Вместе с 1ру­rin a попал в Берлин. В холодную ка­зарму. эбнесёниую высоким забором, за­гнали носколько сот человек. Спали в&
каменном полу. Я попал на трикотажяую
фабрику, где изготовляли военное обмун­липовалгие. Работали злесь французы, вэ­етноплениые поляки, испанцы.  Чодозти­тельней всего и прилирчивей всего относи*
лись немепкие мастера и налзиратели Е
русеким. Чуть что — пукопривлахетво,
ругань. Работали не разгибая спины, . жюл­ча. Обед тут же. в цеху — миска холод­мого супа из картофельной шелухи. Улэ­ба к этому обелу уже не оставалось.
300 граммов суртогатного хлеба  поеда­mich eme утюм Вечером пригоняли 08
ратно в казармы. И так каждый день;
Усталость, голод, тоска. Одна девушка из
Орловокой области, избитая налзирателем,
повесилась. Некоторые пытались бежать:
Ho 210 `было тоухно -— выласт первьтй же
немеп. который признает в_тебе DYCCEOTO.
Лля поимки беглеюв немцы пользуются
собаками. Голол, тяжёлый труд подорвали
мо9 здоровье».

«Окричацир ем, на. 2 OTP),