} ГЕРМАН

 

 

 

10 мая 1945 г, №

38

(336).

    

Главный маршал артиллерии
Н. Н. ВОРОНОВ

Главный маршал авиации
А. Е. ГОЛОВАНОВ

Главный маршал авиации
А. А. НОВИКОВ

СТАЛИНСКИЯ СОКОЛ

Маршал бронетанковых войск
Я. Н. ФЕДОРЕНКО

р Е ИУ те а НЕ НЫЕ АВЕО АБВ eee es Е ie

o УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР
0б учреждении медали „За победу над Германией
в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.“

1. В ознаменование одержанной победы над Герма­Германией в Великой Отечественной войне 1941—
нией учредить медаль. «За победу над Германией в Ве­ликой Отечественной войне 1941—1945 гг.».

1945 гг.». a ;
3. Утвердить описание медали «За победу над Гер­2. Утвердить Положение о медали «За победу над   манией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».
Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН.

Е

Москва, Кремль. 9 мая 1945 года. ‘

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН.

 

bk of

 

ПОЛОЖЕНИЕ О МЕДАЛИ «ЗА ПОБЕДУ НАД
ИЕЙ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

т 1941—1945 гг.»
1. Медалью «За победу над Германией в   Президиума Верховного Совета СОСР на

1941

Великой Отечественной войне
1945 гг.» награждаются:

a) все военнослужалщие и лица вольно­навиного штатного состава, принимавшие
з рядах Красной Армии, Военно-Морского
флота и войск HABIT непосредственное
участие на фронтах Отечественной войны
пли обеспечивазтие обеду своей работой
3 военных округах;

6) ке военнослужащие и лица вольно­заемного штатного состава, служивигие в
период Великой Отечественной войны в
дах Действующей Красной Армии, Воен­но-Морского Флота и войск НЕВД, но вы­бывшие из них по ранению, болезни и
увечью, а также переведенные по решению
тосударственных и партийных организаций
18 другую работу вне армии,

2. Вручение медали «3» победу над
Терманией в Великой Отечественной войне
1941—1945 гг.» производится от имени

 

ОПИСАНИЕ МЕДАЛИ «ЗА ПОБЕДУ НАД ГЕРМАНИЕЙ
В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1941—1945 гг.»

Медаль коуглая, изготовляется из ла­туни. На лицевой стороне медали про­‚ ильное погрудное изображение товарища
‚И.В. Сталина в форме Маршала Совет­(ом Союза. В верхней части медали по 

ружноети надпись: «Наше дело пра­30, в нижней части по окружности над­пиеь: «Мы победили». i

На оборотной стороне медали надписи:
10 окружноети — «За, победу над Герма­ней», в центре — «в Великой Отечест­внной войне 1941—1945 тг.», в ниж­основании документов, подтверждающих.
Участие в Великой Отечественной войне,

выдаваемых командирами частей, началь­никами военно-лечебных заведений и ис­полкомами соответствующих областных и.
городских Советов депутатов трудящихся.

Вручение производится: лицам, находя­щимся в войсковых частях Красной Армии,

Военно-Морского Флота и войск НЕВД, —
командирами войсковых частей, а лицам,

выбывшим из Армии, Флота и войск НЕВД,

— областными, городскими и районными .
военными комиссатами по месту житель­ства награжденных. .

3. Медаль «За победу над Германией в
Великой Отечественной войне 1941 —

1945 гг.» носится на левой стороне груди.

При наличии орденов и других медалей

названная медаль располатается после ме­дали «За оборону Советского Заполярья».

ней части — пятиконечная звездочка.
Изображение ‘и надписи Ha медали
выпуклые.

Размер медали 32 мм. в диаметре.

Медаль при помощи ушка и кольца сое­динена © пятиугольной колодочкой, обтя­нутой шелковой муаровой лентой шири­ной 24 мм. На ленте 5 продольных раз­ных по ширине чередующихея полосок— ;
3 черного и 2 оранжевого цвета. рая Медаль «За победу над Германией
ленты окаймлены узенькими оранжевыми в Великой Отечественной войне 1941—
полосками. 1945 гг.». 7

 

x
2

ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ЗА 9 МАЯ

Между ТУКУМСОМ и ЛИБАВОЙ Курляндская группа немец­них войск в составе 16 и 18 немецких армий, под командо­ванием генерала от инфантерии Гильперта с 23 часов 8 мая
го года прекратила сопротивление и начала передавать лич­технику войскам
заняли города

ный состав и боевую
фронта. Войска фронта

ПАВИЛОСТА, АЙЗПУТЕ, СКРУНДА, САЛДУС, САБИЛЕ, КАН­ДАВА, ТУКУМС. К вечеру 9 мая войскам фронта сдалось
плен более 45.000 немецких солдат и офицеров. Прием плен­Ных продолжается.

В районе устья реки ВИСЛЫ восточнее ДАНЦИГА `и на косе
ПУТЦИГЕР-НЕРУНГ северо-восточнее ГДЫНИ группы немец­HEX войск, прижатые к побережью моря,
тивление и с утра 9 мая начали сдачу

„бевой техники войскам. 3-го и 2-го БЕЛОРУССКИХ ‘фронтов.
Н вечеру 9 мая войснам 3-го БЕЛОРУССНОГО фронта сдалось.
в плен 11.000, а войскам 2-го БЕЛОРУССНОГО фронта
солдат и офицеров. . Прием ‘пленных

ль 10.000 кемецких
Продолжается.

Группа немецких войск в Чехословакии,
Туляции советским войскам, поспешно
юго-запад.

——

а

ПОДПИСАНИЕ, АКТА О БЕЗО
легации Верховного Команд:
ние акта, 2. Кейтель подпис

отходит на i запад

Войсна 1-го УКРАИНСКОГО фронта, в результате  стреми­ГОВОРОЧНОЙ КАПИТ
ования экспедиционных сил CQIO3H
ывает акт O капитуляции,

тельного ночного маневра танковых ‘соединений и пехоты,
сломили сопротивление противника и 9 мая в 4 часа утра
освободили от немецких захватчиков столицу союзной нам
ЧЕХОСЛОВАКИИ — город ПРАГУ, а также заняли на терри­тории ЧЕХОСЛОВАКИИ города ХОМУТОВ, КАДАНЬ, БИЛИНА,
ЛОУНЫ, Юго-восточнее ДРЕЗДЕНА войска фронта, продвигаясь
вперед, заняли города ПИРНА, ЗЕБНИТЦ, НОЙГЕРСДОРФ, ЦИТ­ТАУ, ФРИДЛАНТ, ЛАУБАН, ГРАЙФФЕНБЕРГ, - ГИРШБЕРГ,
ВАРМБРУНН. Одновременно юго-западнее и южнее БРЕСЛАВЛЯ
: войска фронта заняли города ЛАНДЕСХУТ, ГОТТЕСБЕРГ, ВАЛЬ­ДЕНБУРГ, ШВЕЙДНИЦ, РЕЙХЕНБАХ, ЛАНГЕНБИЛАУ, ФРАН­КЕНШТАЙН, ПАТШКАУ, ВАРТА, ГЛАТЦ, ЛАНДЕК.

Войска 4-го УНРАИНСНОГО фронта заняли на территории
Чехословакии города ШИЛПЕРН, МЮГЛИЦ, МОРАВСКА ТРЮ­BAY, ЛИТОВЕЛЬ, ПРОСТЕЕВ. - - ее

Войска 2-го УНРАИНСНОГО фронта, стремительно  продви­гаясь вперед, заняли на территории Чехословакии города
ВЕЛИКИЕ МЕЖИРИЧИ, ЙИГЛАВА, БРОД, БЕНЕШОВ, ТРЖЕ­БИЧ. . т : -

Войска 3-го УКРАИНСКОГО фронта заняли на территории
Австрии города ЛООСДОРФ,  ВИЗЕЛЬБУРГ,  АМШТЕТТЕН,
МЮРЦЦУСШЛАГ, БРУК, ГРАЦ и соединились’ с американскими
войсками в районе АМШТЕТТЕН. 1

<

ЛЕНИНГРАДСНОГО
ЛИБАВА (ЛЕПАЯ),

прекратили с0про­личного состава и

сда­уклоняясь от напи­и

УЛЯЦИИ ГЕРМАНСКИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ. 1. Маршал

   

   
  
 
 
     
   
   
   
  
  
 
   
 
 
 
  
 
  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 

Встреча
с заокеанскими.
друзьями

Мы едем к Эльбе, в гости к друзьям по
оружию, к солдатам и офицерам амери­канской армии, < которыми нас сроднило
единство целей в войне.

Мы едем по дороге, носящей следы
недавних ожесточенных боев. Возглавля­ющий делегацию советских офицеров ге­нерал-майор Сиязов, командующий соеди­нением, которое первым на этом участке
соединилось C американскими войсками,
показывая на обгоревитие остовы машин,
TOBODUT:

— В этому последнему рубежу немцы
‘бежали в панике. Мы сделали заключи­тельный и смелый бросок, послав вперел
в глубину одно подразделение бойцов. Они
  (240 штыков) взяли в плен семь тысяч
немцев, прижатых к берегу Эльбы. Им не­куда было деться. Оттуда, с запада, дви­тались американские солдаты.

И вот берег Эльбы. Подходит американ­ский катер. Плотный, низкорослый капи­тан приветствует нашего генерала и при­тлашает советских офицеров подняться
на катер.

Западный берег Эльбы. Минутная тор­жественная тишина. Мы вслушиваемея в
теплые слова  приветотвия полковника
Олдэрмана, начальника штаба тринадца­того корпуса. Перед нами американские
солдаты того соединения, которее первым
пришло навстречу Красной Армии.  Руко­пожатия и радостные приветствия. —
`Вереница «Виллисов» мчитея, минуя
немецкие города и деревни, на Ганновер, в
таб американского корпуса. Американцы
торжественно встречают русских. гостей
на, всем пути, а он тянется более сотни
километров.

_ Среди тех, кто
вринов Красной Армии, кто ждал их дол­THe годы, были русские люди — бывшие.
рабы немцев. Трулно передать впечатление
от волнующих встреч с советскими людь­ми. Вот группа напгих юношей:

— Друзья, дорогие друзья! = кричит
один из них, и лицо его дынтит счастьем.

Только немцы на всем пути мрачно
выглядывали из окон домов, исподлобья
смотрели на вереницу машин с русскими
офицерами, сидевшими рядом с американ­скими друзьями. Е:

Недалеко от американского штаба ма­шины останавливаются. Советских  тене­ралов и офицеров ветречает командир кор­пуса генерал-майор Гиллем; в сопровож­‘дении которото мы совершаем остаток
пути. у

Завтыли по команде «смирно» пехотин­цы, саперы, танкисты —- воины амери­канской армии. Генерал Сиязов принимает
тапорт начальника почетного караула. и
вместе с0 всей делегацией советских
офицеров проходит мимо рядов американ­ских солдат. Оркестр исполняет гимны
двух великих держав,

Залем американские танкисты, стоявшие
у своих танков, мгновенно скрываются в
грозных боевых машинах, и улицы огла­шаются ревом моторов. Еще одна секунда—
и рев танков сливается с гулом пролета­ющих на бреющем американских кораблей
«Сандерболт». Они идут четверками, кры­ло в Крыло. :

Затлушили моторы танкисты, скрылись
из виду американские истребители. Te­нерал-майор  Гиллем и генерал-майор
Сиязов обмениваются приветственными
речами. : :

Заканчивается торжественная церемо­ния встречи. Советские и американские
генералы и офицеры направляются к го­стинице, где за обеденным столом дру­жески беседуют, вспоминают боевые дни и

радуются победе. я =
Майор Г. СОЖИН.
Старший лейтенант Л. ЛЕРОВ.

Германия.
(Or наш. спец. корр. по телеграфу).

   

 

Советского Союза Г. Жуков, глава де­иков главный маршал авиации А. Теддер, генерал К. Спаатс и другие в зале, где происходило подписа­Снимки спец. корр. «Красной звезды» капитана А. Капустянского,
{Поставлены на самолете летчиком гвардии подполковником Семенковым).

:

Маршал инженерных войск
М. П. ВОРОБЬЕВ

Маршал войск связи
И. Т. ПЕРЕСЫПКИН

=

Леонид ЛЕОНОВ и Ms

Youlina na xorenax. Opymue priduro w3 oNacnocTa поверженного злолейства; Этот
его рук. Он у ног ваших, победители. Ему   документ написан. сукровицей, и каждой
хочется покоя и милосердия. Палач с ве­буквы в нем хватило бы омрачигь самый
ковым стажем оказывается, вдобавок, бес­Волшебный полдень.
стыдником... Судите его, люди, ибо всем  0; эти полтораста тысяч чьих-то мате­статьям своего высокого закона! рей и. невест, обритых неред сожженьем!

 

особенно рад приезду­Никто не спал в эту ночь. В расеветном
Гнебе летали самолеты < фонариками. Ста­руха, солдатская мать, обнимает смущен­ного милиционера. Две девушки идут и
плачут однявшиеь. Чем-то особым. тугим
й прекрасным, доотказа набита вселенная,
ий кажетея, что даже солицу тэено в ней.
Трудно дышать, как на вершине горы...
Так выглядит первый день побеты. Две
весны слились в одну, и поэтам не дано
найти елово для ее’ обозначенья. Мы во­обще еще не снособны сегодня охватить

Детские локоны и девичьи косы, которые
прижимали к губам любимые, которые
нежно и бережно перебирал ветер, с
прядками которых на сердце дрались на
фронтах их сыновья, отцы и женихи!
отный сулерфосфат, окровавленные лох­мотья, прессованная людская зола,  уна­кованная в тонны и ставшая сырьем для
промьииленноети и земледелия прусских
рабовлалельцев. А ведь каждая крича­Ла и тоже молила о пощаде, и единетвен­ным просветом в ее черной тьме была на­разумом весь смыел происшедшего собы­тия. И даже не только в разлавленном
фангизме дело: человечество вее раено ски­нуло бы ето когда-нибудь с себя, как на­секомое, заползшее за ворот. Мы знаем
только, что нынешние мы — иные, чем
вчерашние. Мы были храбры и справелли­вы в прошлом, — эти битвы принесли
нам зрелость для будущего. Мало притти
в землю обетованную, Halo еще раепахать
целину, построить дома на ней и оградить
себя от зверя. Мы совершили Bee это,
первые поселенцы в стране немеркнущего
счастья. Лишь © годами возможно будет
‘постигнуть <уровое величие прожитых
дней, смертельность минувших боев, вею
тлубину вашего трудового подвига, неза­метные труженики Советского Союза, He
уместившиеся ни в песнях, ни в общио­Еели доселе празднуютея Полтава и Поле
Куликово, на сколько же веков хватит
нынешней нашей радости? Только ona
выразится нотои не в торжественных
‘сверканьях оркестров, не в радугах салю­тов, а В спокойном вещественном преобра­женье страны, в величии духовной жиз­ни, в долголетии старости, в красоте бы­та, в свободном творчестве инженеров и
художников, садоводов и зодчих. Немыс­лимо в одно поколенье собрать урожай
такой победы, -

Советские люди сеяли ее долго; нивой
служила шестая часть земной суши; каж­дое зернышко было опущено в почву за
ботливой и терпеливой рукой. В зимние
ночи они ©воей улыбкой грели ее первые
всходы, они берегли их от плевелов и
летучего гада, и вот пох сенью первого
ветвистого и нлодоносного дерева ебира­ются на пиршество воины и кузнецы
оружья. Обнявшиеь и раскачиваясь, они
запевают несню новой эры, и, если толь­ко человечество сохранит мудрость,  при­обретенную в войне, как оно стремится
‹беречь боевую дружбу, этой  величавой
запевке подтянут вое... а пеня — han
братский кубок,’ она сроднит народы на
века. Давайте верить в счастье. Какой не­ных наградных еписках: так много Bac!..

дежла на воздаяние убийцам. Нет, пусть
слезы радости не затуманят ясного взора -
судей.

Эта бесформенная глыба воздетыми
руками, лобызающая canoer  побелителя,
обошлась человечеству, может быть, в
тридцать миллионов жизней. Никто He
удивитея, еели при окончательном подече­те эта цифра возрастет влвое или втрое.
Можно исчислить сожженные деревни, да­же рубли, потраченные на порох и тан­KU, — нельзя устроить перекличку мертз
вым. Сколько: их, о которых некому He
только плакать, но и вепомнить. Верхов­ный трибунал 0б’единенных наций разбе­рется, кто виновен в содеянных Mep30-
CTAX: не все, но многие. Они хотели са­мую правду обратить в рабыню, a Rat
всех в бессловесных доноров костной муки
и человеческого волоса. Но мир не пал,
как Рим, который слишком любит класть
свою тиару к ногам очередного  Гензе­риха... Что ж, пришла очередь расплаты.
Выходите вперед, оборотни‘и упыри, клад­бищенские весельчаки и экзекуторы, —
не прячьтесь в недрах нации, которую вы
обесславили надолго, — примите заслу­женные пулю в грудь или веревку на
шею, эту высшую орденскую ленту подле­цов. Согласно  параграфам германской
юстиции кара преступнику назначается
за каждое преступление в отдельности:
убивший троих приговаривается к смерти
трижды. Так вот мы вняли вашей мольбе.
Веякий из вае олжен был бы умереть по
тысяче, по <то тысяч, по миллиону раз
подряд, но вы умрете лишь по разу. Ни­Ето не упрекнет победителя в отсутствии
щедрости на милость. Уйлите же, пере­станьте быть, истайте вместе с пороховою.
тарью, закройте гробовою крышкой свое
Поганое лицо, дайте людям улыбаться та­` кой весне! ; :

Она в. расцвете. Пушки одеваютея в
чехлы, Милые лесные пичуги недоверчиво
обсуждают наступившее безмолвие. Оно
тромадно и розово сейчас, как самый воз­дух утра над Европой... а еще недавно,
‚когда истекали последние минуты Войны,

с

 

казалось — никакого человеческого лико­> ‘ ванья нехватит насытить его до вонца.
в самом зародыше, если свои поступки   Нет, радость наша больше горя, а жизнь
они станут сообразовать He ТОлько 60  сильнее смерти, и тромче любой титины
свершеньями и заблужденьями прошлого   людская песня. Она торжественней гимна,
или с обманчивыми потребностями настоя­потому что исполняется лишь раз в жизни
щего, но и с грозными зовами будущего. поколенья. Ей аплодируют. молодые ли­Давайте верйть и сообща глядеть за го­сточки в рощах, ей вторят басовитые
ризонты трядущего столетия, — отныне  прибои наптих морей. и подголоски вешних
это тоже становится умной и действенной  тодников. Ее содержанье в том, о чем ду­работой. Мечтой мы победили тех, У Кого мали в годы войны вее вы — кроткие,

скончаемый праздник предстоит людям,
если они не позволят подлым изтадить его

 

ев не было вовсе: было бы. КОШУНСТВОМ красивые наши женщины у заводских
считать за мечту гитлеровский замысет станков, вы — осиротелые на целых че­вееобщего оскотения. : -  Тыре года ребятишки, вы — солдаты в

Итак, пусть это будет гордый и чест­зябкий рассветный перед штурмом час!..
ный, блатоустроенный и строгий мир. Только в песне все уложено плотней, зак­Мы родились не для войны, и когда мы  лючено в едином слове — Победа, как от­беремся за меч; то несдля упражнения ‘в дельные робинки и дождинки елиты в мо­человекоубийстве, He ради веселой игры тучий таран океанской волны. Это’ песня
в Аттилу, какой всегда была война для о великой осуществленной сказке, которая
молодых и элегантных германских фаши­однажды пройдет по земле под видом пре­стов, Мы люди простые, рабочие, — нам   красного, в венчике из полевых цветов,
это противно, да и некогда. Война для   ребенка... Отдайтесь же своей радости,

  нас — почетный, но тяжкий и опасный   современники, товарищи, друзья! Вы про­труд, нераздельный с другой; не менее   шатали от Октября до Победы, от Сталин­сложной и нужной раб возмездия.   града до Берлина, но вы прошли бы и
Иначе к чему была бы Takada свиреная   вдееятеро больший ` путь. Вемотритесь
четыгрехактная тратедия, где каждый акт   друг в друга, — как вы красивы сегодня,
длилея по триста дней, где боль и ужас и не только мускулиетая ваша сила, но
были настоящие, где все население зем­и передовая ваша человечность отразилась
ного шара принимало участие в этом кро­в зеркале победы. Не стыдитесь: поздравь­вопролитном спектакле? Мы приступаем к те соседа, обнимите встречного, улыбни­этому делу без злорадства и с полной от­тесь незнакомому — он так же, как и
ветственностью перед потомками. Наш  вы, не спал эти героические ночи, маши­народ слывет образцом великодушия и до­нист или врач, милиционер или академик.
броты, но ‘великодушие добрых’ он пола­Нет. предела нашему ликованью.
гает сегодня в непримиримости к злым...  И если мы не умеем измерить глубину
Пусть невинные отойлут в сторонке. Бла­нашей радости, еще менее способны мы
гословенна рука, поднятая покарать пре­постигнуть Величие Гения, создавшего
ступление, этот праздник. Мы знаем о нем ве — и
Мысленно мы проходим по осквернен­как хрустит гравий, когда он идет на
ной Европе. Нет в ней ни одного упелев­парад, и как развеваются на ходу полы
шего селенья, где не ликовал бы народ, его длинной шинели, и как в президиу-.
даже среди свежих могил и незатушенных   мах исторических заседаний он аплоди­костров. Нельзя, нельзя не петь в такое   рует своему народу, и как он глядит вдаль, .
утро! Радость застилает нам очи, и порой   различая детскую улыбку на расстоянии.
пропадает из поля зрения и TO, как В тысячелетья... но даже и внуки наши,
полноводных реках отражаются взорванные отойдя на век, еще не увидят его в под­мосты, ‘как смотрят павшие герои в голу­ный исполинский рост. Его лава будет
бую ширь своей последней весны,  как  жить, пока живет человеческое слово. И
дымялея руины, которые надлежало бы [если назвать трех величайших в челове­сохранить наравне с памятниками челове­честве, он будет среди них. И если всю
ческого гения — в качестве улик знаме­историю земли написать на одной стра­нитейтего дикарского мятежа. Уже начи­нице, и там будут помянуты его дела и
нает действовать спасительная привычка имя. Этот человек защитил не только на­забвенья, но история не хочет, чтобы мыши жизни, но и ‹амое звание Человека.
забывали 0б этом. Едва стали блекнуть в Й оттого —- первые цветы веены, и пер­памяти подробности Майданека и Бабьего вый свет зари, и первый вздох нашей ра­fina, ona Оевенлимом валеиинита нам 06 дости — ему одному — Стэтину!

%