=e

2

‚ босредоточих все внимание на этом само­ты. Стоя на земле у полотняного
дирчиво следил за поведением евоих вос­‘Jy шероховатость в пилотировании, каж­10 сктября 1945 г., № 81 (379).
sae =

СТАЛ

Разбор одной ошибки

РВыл обыкновенный летный день. Над
выпмревшим от солнца аэродромом кружи­лись учебно-тренировочные самолеты, уп:
равляемые курсантами Н-ской авиашко­лы. Одни из них делали перевороты, дру­тие — виражи, третьи — боевые разворо­«Т»,
командир звена лейтенант Наумов при­питанников. Его взтляд фиксировал каж­ый промах курсантов.

Вдруг Наумов увидел, что один само­чет, находившийся в зоне пилотажа, с
большим опозданием вышел из переворо­‘та: видимо, управлявший им курсант ©о­вершил грубую ошибку. Теперь Наумов

уете. Чо хвостовым знакам он установил,
что в одной кабине учебного самолета
находился курсант Липанов, & в другой—
молодой инструктор лейтенант Лобанов.

Несколько секунд спустя самолет стал
ровторять неудачно выполненную фигуру,
и снова переворот вышел грубый, негра­мотный: Было яено, что курсант звторич­HO допустил какую-то серьезную ошибку
и сидевшему во второй кабине инструкто­ру пришлось ее исправлять. Ладонью за­щищая глаза от солнца; Наумов продол­кал вглядываться в голубое небо, на фо­не которого скользил белый «УТ-2». Вот
учебный самолет еще раз резко перемес­тился в воздухе, и снова грамотного пере­ворота не получилось. Наумов сжал от
досады губы.

— Когда будет садиться Лобанов? —
ипросил он у дежурного по старту, зани­мавпегося хронометражем.

_ — Через три минуты, товарищ лейте­Нант, — ответил тот.

Вскоре самолет, управляемый Липано­вым, зашел на посадку и, снизивитиьь,
коснулся колесами земли. Когда инетрук­тор и молодой летчик вышли из кабин и
освободились от парашютных лямок, Нау­мов подозвал их к себе и спросил у кур­канта, почему тот не смог грамотно вы­полнить упражнение. Недоуменно пожимая
плечами, Липанов 0б’яснил, что три раза
пытался сделать переворот и всякий раз
фигура не удавалась. Происходило вея­кий раз следующее: когда «УТ-2» требо­залось вывести и продолжать полет по
горизонтали, несмотря на все старания
курсанта, самолет продолжал вращение.

— Вы знаете, в чем заключается ваша
ошибка? — обратился к Липанову коман­дир звена.

Курсант не мог ответить на этот во­прое. Он знал, что происходило с самоле­том вместо правильного переворота, но
почему «УТ-2» ие повиновалея его. руке,
этого Липанов не мог понять. Ему каза­лось, что в момент выполнения фигуры
он делал Bee, что требуется по инетрук­пии, но переворот все же не получался.

Убехивигись, что курсант не в силах
найти и проанализировать ©вою ошибку,
Наумов обратился © тем же вопросом к
его инструктору лейтенанту Лобанову.
Оказалось, что и тот не может об’яенить,
в чем состояла ошибка ОЛипанова. Три
раза Лобанов возвращал самолет в горизон­тальное положение, но так и не емог оп­ределить, почему не выходит правильный
пепеворот у ученика.

Выяснив положение, Наумов пришел к
BHIBOLY, что если сейчас же не найти
ошибки и не добиться того, чтобы KYD­сант ее понял, Липанов и в дальнейшем
не справится © переворотом, этой важней­лей фигурой пилотажа, выполнять кото­рую каждый истребитель должен безуко­ризненно.

— Вам предетоит еще олин полет в
зону, Типанов, — сказал Наумов кур­санту. — На этот раз вместо инетрукто­pa полечу я.

Снова поднялея «УТ-2» в воздух.
Когда самолет набрал высоту, достаточную
для пилотажа, Наумов приказал курсанту
сделать переворот, а сам стал вниматель­но следить за управлением. Взглядом опыт­ноте летчика он тотчаю же установил ту
оттибку, которой не мог доискатьея моло­ой инструктор: когда Липанов брал руч­ную ногу. Наумов это понял моментально,
едва только его глаза запечатлели поло­жение педали:

ку на вывод, он забывал давать обрат­Е она оставалась неподвиж­ной.

— Дайте обратную ногу, — приказал
он Липанову. 3

Когда курсант выполнил это приказа­ние, самолет прекратил вращение и вы­равнялся. Командир звена заставил Ju­панова еще два раза повторить фигуру и,
убедивигиеь, что переворот получаетея
вполне ‘удовлетворительно, разрешил ему
HTTH Ha посадку.

— Теперь вы поняли причину ошиб­ки? — юпросил Наумов. на земле у кур­Санта.

— Да, понял, — ответил тот:

Но, не успокоивитись на этом, командир
звена заставил своего ученика самым
подробным образом перечислить  последо­вательно действия летчика, совершающе­го переворот.

После полетов случай, произошелитий ©
Липановым, стал темой разбора. Ошибкз
его, причина ее и последствия были под­робно 0б’яснены курсантам. Лейтенант
Наумов успокоился лишь тогда, когда
убедился, что каждый из них отчетливо
все это уяснил. Результаты сказались в
следующих же тренировочных полетах.
Никто из летавших в зону пилотирования
курсантов не повторял этой ошибки.

В сложной, кропотливой работе инет­руктора авиаликолы 183бор ошибки кур­санта имеет исключительно важное зна­чение. Можно не один pas столкнуться ©
такими случаями, котла курсант, не­сколько дней подряд выполняя какое-ли­бо упражнение, совершает один и тот же
промах и не может его устранить. Отче­то это получается? Оттого, что курсант
не в силах понять своей оптибки, устано­вить ее причину и детально все проана­лизировать. А не установленная во-время
и не разобранная ошибка часто приводит
к тому, что процесс обучения курсанта
значительно осложняется и обычная уче­ническая рассеянность, забывчивость ста­новятся камнем преткновения.

Опытные инструктора авиаучилиш не­редко приходят к такому заключению, что
установить и разобрать оптибку курсанта
на первых порах бывает значительно важ­нее, чем научить его выполнять упраж­нение самостоятельно. Логика подсказы­вает, что ‘Часто самая незначительная
причина влечет за собой грубую ошибку.

Вполне понятно, что курсант в боль­шинстве случаев не в состоянии бывает
обнаружить свой промах. Инструктор —
первый его воспитатель, человек, контро­лирующий каждое движение молодого
летчика в первых полетах, должен прит­ти на помощь. Но обнаружить курсант­скую ошибку может только опытный,
внимательный инструктор, привыклгий кро­потливо работать с теми людьми, которых
он вводит в строй.

Выше мы рассказали 0 TOM, Kak нев­нимательность молодого инструктора при­вела в тому, что ни он, ни курсант не
установили ошибки. Если бы не вмеша­тельство командира звена, ошибка оста­лась бы необнаруженной, и курсант Лина­нов еще долго не справлялся бы © вынолне­нием переворота. Но установить причину
ошибки еще не значит её искоренить.

   
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
    
 
  
  

его летчиками.

 

Олтибка летко устраняется тогда, когда она
разобрана до самых мельчайших. деталей,
когда молодому летчику указаны не только
ве причины, но и пути для их устранения.
В этом отношении большое значение име­ют послеполетные тазборы и предполет­ная подготовка.

В практике обучения бывает и так, что
молодой пилот совершит грубый промах, а
сто инструктор или командир звена отра­ничится тем, что детально разберет опиб­ку только < ним, упомянув о ней на pas­боре вскользь. Между тем через день та
же ошибка совершается вторым курсан­том, третьим и т. д. Такой метод не при­водит к хорошим результатам. Методи­чески правильно поступают те инструк­тора и командиры звеньев, которые раз­бирают наиболее типичные ошибки CO

БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ЗАБОТА О ДЕМОБИЛИЗОВАННЫХ

В авиационном соединении, где началь­HEKOM политотдела подполковник Реут,
для рядовых и сержантов, подлежащих
деуобилизации, состоялись беседы на те­мы: «Сталинская забота о воинах Юрас­ной Армии», «0 чести и достоинстве ©о­ветекого воина».

Проволы бойцов, уезжающих на роди­ну, проходят в торжественной обстановке.
Beew демобилизованным выдаются цен:
ные подарки. Летчики, техники тепло про­щаются co своими боевыми друзьями, да­ют им наказ хранить традиции части,

трудиться не покладая рук на благо
Родины.

Механик по авиавооружению старшина
VW. Ванюшин на митинге,
проводам демобилизованных, заявил:

— Я прослужил в рядах Красной Ар­ийи более одиннадцати лет, отдавал вое
силы, чтобы отлично подготовить  мате­риальную часть вооружения. За боевую
работу я удостоен пяти правительствен­ных наград. Тенерь, когда война кончи­лась, Родина возвращает нас в мирному
труду. Обязуюсь так же отлично трудить­CH, как воевал.

ГЕРМАНИЯ. (Наш спец. корр.).

 

БЕСЕДЫ С УВОЛЬНЯЕМЫМИ В ЗАПАС

Партийная организация Н-ской гвардей­ской части проводит болыпую атитацион­но-политическую ‘работу среди воинов,
подлежащих демобилизации. Парторг час­ти гвардии капитан Езрубильский и ком­<орг гвардии младший лейтенант ФЛотви­ненко провели беседы © рядовыми и Cep­жантами, увольняемыми в запах. Они
рассказали о том, какой огромный и слав­ный путь прошла наша страна 3& тоды
советской власти, какие тяжелые исты­тания выдержала Родина в Великой Ore­чественной войне, раз’яенили мероприятия
советского правительства по материаль­но-бытовому  обеенечению демобилизуемых.

— Советское правительетво и лично

товарищ Сталин, — сказал в беседе пар­торг, — проявляют теплую, отеческую
заботу о вопнах-победителях, возвращаю­щихея домой. Долг демобилизующихея—
хранить славные боевые традиции части,
самоотверженным трудом укреплять могу­шество Родины. ь

— По-гвардейски воевали, по-гвардеи­соки трудиться будем, — заявили бойцы.

Намечен план организации торжествен­ных проводов демобилизуемых из чаюти.
Подобраны атитаторы групи. Среди них
гвардии старший сержант Солонников и
гвардии старшина Шевдов. Оба они име­ют большой опыт агитационной работы.

Капитан И. ЛОЖКИН.

 

МОСКВА ГОТОВИТСЯ К ВСТРЕЧЕ

К встрече  демобилизованных  москов­ские вокзалы стали готовиться на дру­гой же день после опубликования Указа
Президиума Верховного Совета CCCP 0
демобилизации второй очереди личного
состава Красной Армии. ;

На Северном вокзале оборудована KOM­ната отдыха. Здесь же будут оформляться
проезлные документы и установлено  де­журство консультанта To юридическим
вопросам.

№ услугам воинов-победителей имеется
светлый, культугно сбетавяенный читаль­ный зал, где можно найти свежие газе­ты, журналы, брошюры, Ениги. По ини­циативе библиотеки подготовлено и еже­дневно пополняется свыше десятка тема:
тических палок ©  газетными вырезками

(«Наука и техника», «Искусство»,
«Культура и быт офицера и бойца»,
«Честь воина», «Международная жизнь»
ит. д.).

Для демобилизованных ежедневно, ут­ром и вечером, будут даваться концерты
и демонстрироваться новые кинофильмы.

Большая работа проводится и на Бело­русском вокзале. Подготовлен стол спра­вок по любым вопросам, открываются ла­рек Военторга, дополнительный ‘газетный
киоск. Начали функционировать починоч­ные мастерекие: портняжная, сапожная,
по ремонту часов.

( вокзалов дорогих гостей будут B Op­ганизованном порядке бесплатно достав­лять. домой в автобусах, троллейбусах
и трамваях.

посвященном.

всеми курвантами. Именно так поступает
командир звена лейтенант Наумов. Он
взял за правило делать достоянием своих
курсантов подробный, тщательный раз­бор не только тех ошибок, которые совер­шены в его звене, но и тех, которые до­пущены в других звеньях, если есть она­сение, что они могут быть повторены и

В один из летных дней резко осложни­лись метеоусловия. Курсантам пришлось
садиться при сильном ветре, и очень мно­тие из них не справились < посадкой. Не­смотря на 10, что это случилось в другой
эекадрилье, лейтенант Наумов на первой
же предполетной подготовке подробно раз’-
яснил летчикам особенности посадки при
сильном ветре.

Разбор ошибок, которые совершены в,
его звене, лейтенант Наумов производит
самым подробным образом. Прежде всего
он добивается, чтобы курсант, допустив­ший ошибку, постарался установить ее
причину сам. развивает в молодом
летчике ‹амостоятельность, заставляет его
быть более вдлумчивым. Если же ошибка
такова, что курсанту установить ее не по
силам, Наумов приходит ему на помощь.

В звене был такой случай: молодые,
способные курсанты Гомкролидзе и Криво­шеев не справлялиеь © посадкой. Так по­пучалось потому, что и тот и друмй в
этот момент неправильно рахпределяли
свое внимание. Вылетев вместе ¢ Ёриво­шеевым, Наумов из передней кабины
взглянул на него при посадке и зафикои­ровал положение головы курсанта, при ко­тором он в это время слишком близко
видел землю. После полета лейтенант
Паумов спросил у курсанта, на сколько
метров впереди и слева тот должен видеть
землю при посадке.

— Впереди на 30—35, слева на 15—
20, — ответил курсант.

— А вы видите впереди метров на 20,
не больше.

— Не может быть! — удивился
сант.

Чтобы сделать причину ошибки на­глядной, лейтенант Наумов заставил его
сесть в кабину, а другого курсанта поста­вил внереди в той точке, на которую
смотрел, производя посадку, молодой лет­чик. Измерили расстояние = оно равня­лось 22 метрам.

Этот разбор происходил на глазах у
всех курсантов звена и принес болышую
пользу, потому что неправильное распре­деление внимания при посадке является
одной из наиболее типичных ученических
ошибок. С той поры курсанты звена нау­чились хоропю грасечитывать посадку. А
курсант Гомкролидзе совсем недавно с
оценкой «отлично» закончил программу
обучения.

Лейтенант Борис Наумов во время вой­пы проходил на фронте кратковременную
стажировку. Вместе < летчиками 1-го Ук­раинского фронта он совершил 17 боевых
вылетов на Штурмовку ‘и на сопровожде­кУр­ние «Ильюшиных». Там особенно пригоди­лось золотое правило—до мельчайших де­талей анализировать каждую ошибку.

— В каждом вылете выявлялиеь какие­нибудь недоработки и промахи, — воо­минает Наумов. — Всякий раз, когда мы
возвращались на свой аэродром, я шел к
опытным боевым летчикам, советовался ©
ними, старалея запомнить каждый про­мах, чтобы в следующем полете ем ис­править. Ведь для летчика найти при­чину ошибки—все равно, что для врача
установить источник болезни.
ким критерием я и подхожу сейча к
обучению курсантов.

Разборы полетов в звене лейтенанта
Наумова всегда отличаются деловитостью,
глубиной анализа, и это сказывается на
результатах  учебно-летной подготовки,
Звено по учебе считается одним из луч­ших. Нод руководством опытного боевого  

летчика молодые курсанты успептно OB­ладевают техникой пилотирования. =
Г. СЕМЕНИХИН.

(По телеграфу от наш, спец. корр.).

ПО СТРАНИЦАМ
АВИАЦИОННЫХ ГАЗЕТ

В РОДНОМ КОЛХОЗЕ

Недавно летчик-истребитель Герой Со­ветского Союза гвардии майор Николай
Пинчук побывал в родном колхозе — в де­ревне Буденновка, Бобруйской области.
Тепло приняли своего знатного земляка
колхозники сельскохозяйственной артели
имени Воровского,

Долго по деревне ходили разговоры ©
героических подвигах Николая Пинчука,
сбившего 24 немецких самолета. Летчик­герой принимал участие в боях за осво­бождение родной Белоруссии от немец­ких захватчиков. («Сталинский пилот»),

СОРЕВНОВАНИЕ СТРОИТЕЛЕЙ

Коллектив строителей Н-ской авиаци­онно-ремонтной базы за год и 4 месяца
зосстановил более 15 тысяч квадратных
метров производственных и жилых зданий,
разрушенных гитлеровцами.

Коллектив базы обязался досрочно за­кончить строительство большого цеха,
подвести под кровлю здание испытатель­ной станции, сэкономить строительные Ма­териалы и на 6 процентов снизить се­бестоимость работ, ]

Строители Н-ской базы вызвали на со­циалистическое соревнование строителей
всех ремонтных органов соединения.
(«Боевая тревога»).

ФОТОАЛЬБОМ О ГВАРДЕЙЦАХ

В гвардейской бомбарлировочной части
оформлен большой фотоальбом «Гвардей­цы в боях за Родину».

Несколько. страниц’ альбома посвящены
дважды Герою Советского Союза Пол­бину. «Летчик-новатор», «Полбин пикиру­ет» и другие снимки воспроизводят эпи­зоды боевой жизни этого замечательного
летчика и командира.

Много места в альбоме занимают сним­ки, свидетельствующие о меткости бомбо­метания групп и отдельных экипажей, об
уничтоженной ими технике и жизой силе
врага. Схемы и планы рассказывают 0
боевом пути гвардейцев за четыре года
Великой Отечественной войны. Всего в
альбоме помещено до 500 разных сним­KOB.

Фотоальбом ‘оформили гвардии старший
техник-лейтенант Барон и гвардии стар­шина Шаин. («Крылья победы»).

  
  
  
 
  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
   
  
  
    
   
  
  

Вот с та-!

 

HHCKHA COKON

RATES RE 6 RS ORES TS PE a, IAI PR

  

 

 

is Восстановленный жилой дом на проспекте Республики в Мариуполе (Донбасс).

Снимок С. Нордштейна, (ТАСС).

 

ПО РОДНОЙ
СТРАНЕ

 

Высоко в небе сияет осеннее солнце.
Степь, волнистая и заманчивая, убегает
к торизонту. Бронзовый Тарас Шевченко
© древней Чернечей горы пристально
всматривается вдаль, & близко у пееча­ного берега ‘играет трепетной волной
Дненр. Степной ветер разметает вокруг
желтый листопад, и торжественную тиши­ну осеннего полдня нарушает шорох
опавлгих листьев.

Вправо’ от памятника поэту на луту
лежит, словно таненое чудовище, хвале­ный немецкий «Тигр», а еще дальше вид­ны остовы обгоревших домов. Бронзовая
трудь поэта исцарапана пулями. Фашисты
стреляли в нее, но поэт был бессмертен,
он жил в великой, могучей борьбе своето
народа против поработителей. Слова, ето
стихов звали в бой за Родину. Тут, в
этой долине, осенью 1941 тода кипели
страпеные бои. И те, кто сражался у под­ножья знаменитой Чернечей горы, и те,
кто отражал атаки немцев у стен Киева,
и Te, кто стоял насмерть у етен Одес­вы, слышали сердцем своим страстный
призыв Шевченко: «Вражою злою кровью
волю ORpOMITe>.

Сейчас это уже прошлое. Но прошлого
никто никогда не забудет на Украине.

Bor он перед нами, вольный Киев, зем­ля которого приняла в свое лоно верного
сына Украины Тараса Шевченко. Вот му­зей поэта, в котором немцы поставили
лошадей, BOT они на памятнике поэту,
вмятины от немецких пуль, вот она перед
нами, плодоносная, просторная, благосло­венная ‘земля, на которой кипит славный
труд. - 2

Колхоз имени Тараса Шевченко, дотла.
есжженный немпами, теперь возрожден
спорыми руками трудолюбивых колхозни­ков. Среди молодых посадок белеют но­вые хаты. Яркие мальвы украшают вы­сокие тыны. Окрипят на улицах возы, на­труженные доотказа снопами. На окраине
села, над мельницей, вьется и днем и
ВочЬЮ СИНИЙ ДЫМОБ.

Иван Коваленко только вчера прибыл
из армии в родную деревню. До войны он
работал трактористом. Ему хочется вер­нуться в старой профессии. Танкист, ка­валер четырех орденов, прошедитий дале­кий славный путь от Волги до Берлина,
стоит он посреди своего двора у новой
хаты, которую выстроил колхоз ето
семье. Шуря глаза и покуривая трубку,
делится он е земляками своими воспомина­ниями. Рядом с ним его боевые побрати­мы: здоровые, обветренные лица, военные
костюмы, ордена и медали у каждого на
груди. Вокруг боевых друзей собрались
односельчане. Им есть что вепомнить и
0 чем поговорить в воскресный полдень.

Дед Максим Черногуз сидит на возу,

© явным недоверием рассматривает пода­ренную ему Коваленко пачку загранич­ных сигарет. Разорвав одну сигарету и вы­съыпав табак на ладонь, он понюхал его
и сплюнул.

— Разве это табак? — презрительно
сказал дед. — Трава сухая. Вот в 4e­тырнадцатом году... — Но, еловно что-то
BCHOMHEB, он умолкает. Потом, сердито
махнув рукой, продолжает:

— Да что вам рассказывать, вы те­перь горлые, вы, конечно, больше видели
и больше стран прошли, оно, счастье, у
вас лрутое, одним словом, фортуна...

«Фортуна» — любимое слово деда Чер­ногуза. Его так и называют все в cele:
«лед Фортуна». Выслушав деда, воины
смеются. 3

— Вам, конечно, смешно, — ви­пятитея дед, — но зазнаваться я вам не
дам, не позволю.

— А мы и не думаем зазнаваться, де­душка, — успокаивает его Коваленко, —
мы работать думаем, да так, чтобы еще
лучше у нас весе было, чем до войны...

— А будете плохо работать, я на вас
жалобу подам.

Чтобьг урезонить расходившегося деда,

+>

Натан РЫБАК
—

году зимой, аккурат напти тогда под Ста­линтралом фрицам жару задавали, & тут
на Каневшщине партизаны немцев покусы­вали, да кренко покусывали, я-то в селе
тут один мужчина. Номеров нам на гру­ди навешати, в общем все честь честью,
порядок, значит. А каждое утро у Черне­чей горы, прямо у ног батька Шевченко,
двух или трех эсэсовцев в неживом виде
находят. Заявилиеь к нам каратели, по­рыекали и потащили меня в город, да
прямо к генералу. В кресло ухаживают,
курить дали, обхаживают, значит, меня.
Сижу, курю, дым тенералу в лицо пус­кал, а он ласково так на меня смотрит
и товорит мне: «Мы тебе, господин `де­душка, много марок дадим, если ты нам
имя главного партизана скажешь. Xary
новую построим, а то и хочешь в Бер­лине нашем хату дадим...».

— Так уж и сказал: в Берлине? —
усомнился кто-то велух...

_ — А ты чт думаешь, вру я, что
ли, — сердится дед, — так и говорит:

 

поджав ноги, Посасывая козью ножку, он

  пед почтальона.

в Берлине самом хату даст; это все для
политики, значит. Я, конечно, ему
улыбаюсь, покуриваю. Kak же, говорю,

  тоеподин генерал, я вам фамилию свобод­но моту назвать, только адрес вот мне
неизвестен. «Ничего, -—— говорит  тене­рал, — адрес мы тоже узнаем». Сбились
офицеры вокруг меня, словно коршуны, в
рот заглядывают, & я себе покуриваю, не
спешу, & потом пальцем поманил к себе
тенерала: мол, по секрету желаю. Он как
цыкнет на, своих офицеров, они в разные
стороны; & кам KO мне“наклонилея. Гля­нул я на его харю близко, думаю: те­перь в самый раз по уху ему дать, так
‘pyka и зачесалась. Но, ничето, думаю,
успеется, и товорю, значит, ему в ухо:
‘везет партизанам‘ потому, мол; что у них
‘фортуна. Знамит, фамилия их командира
Фортуна. Обрадовалея тенерал, вскричал
даже. Вот и стали они искать по селам
этого самого Фортуну. Приказы расклеи­ли, назначили цену за его голову...

— Haman? — спросил Иван  Вова­ленко.

— А ну, покажись людям, — o6pa­щается дед к кому-то в толпе.

На середину круга выходит невысокого
роста человек в сером костюме. Он ухмы­ляется в усы.

— Так это ты Фортуна? — крепко
пожимает руку Степану Савчуку танкист
Коваленко.

— Я Фортуна, — смеется Савчук.

В колхозе имени Шевченко живут сей­чае не только воспоминаниями. Тут ду­мают 0 будущем и не только думают, а
делают все для того, чтобы это будущее
было красивым, ярким и счастливым.
Труппа киевских архитекторов вот уже
второй месяц работает над проектами пе­рестройки села. Вырастают новые краси­вые дома, приводятся в порядок улицы,
построена семилетка, заканчивается
строительство Дома культуры. Два раза
в день по улицам села мелькает велоси­Вернулись угнанные в
пемецкую ‘неволю девчата и хлопцы. Они
ступают по родной земле, полной грудью
влыхая  живительный воздух Родины.
Ганна Черевичная рассказывает:

— Днем вот забываю, а как ночь при­дет, все в памяти воскресзет: и как по
щекам била меня проклятая фрау, и как
за косы таскала, и как псами травили.
Разве это забудешь? — спрашивает она
себя и, помолчав, отвечает сама себе. —
Никогда не забуду, никогда!

Очастье солнечным лучом проникает под
каждую крышу, но и под мнотими кры­MaMa жмутся горестные тени печали и
утраты. Не вернутся никогла ни славный
летчик-истребитель Семен Гайдамака, по­гибший в бою под Воронежем, ни моряк

 

 

кто-то из собравшихся спранеивает:
— A как ты, дедушка, с немецким ге­нералом разговаривал? Расскажи хлопизм.
— Чего там рассказызать, экая неви­даль, немецкий генерал! Их теперь сотни
в плену у нас, диковинка тоже...

Но после долгих и  настоятельных

просьб он под мех собравшихся расека­’

зывает о ©воей знаменитой беседе е He­мецким генералом:

— Значит, было это в сорок втором

Калиниченко, павший у стен Севастополя;
не переступит порога своего нового дома
танкист Солошенко, сторевигий в танке и
передавший всему миру последний при­зыв: «Погибаю, но не сдаюсь!». Спит
вечным сном под Прагой пехотинеп Яков
Воропай, отдавший жизнь за освобожде­ние Чехословакии...

Память 0б этих героях жива в сердцах
их товарищей и друзей. Скоро на площа­ди посреди cera Шевченково вырастет
обелиск, и на мраморной доске золотыми

 

 

 

На Украине

буквами будут увековечены имена его
сынов, героев-бойцов, имена славных пар­тизан, сложивитих свои головы за счастье
и свободу Родины. Расцветает жизнь в
селе Шевченково, но никто ‘и никогда не
забудет © страшном урагане войны, 6y­шевавшем четыре года.

..Привольный и широкий Днепр несет
свои полные воды вдоль просторных Oe­регов. Далеко позади осталось село Шев­ченково. Мы миновали еще много сел и
пристаней. Вот, наконец, знаменитая Лоц­манская Каменка, колыбель прославлен­HOTO племени лопманов, столетиями водив­ших через грозные днепровекие пороги
байдаки запорожцев, баржи и плоты. Вот
она, Лоцманская Каменка — родина ге­роев-матросов, поднявших знамя свободы
‚на «Потемкине», служивших на «Варяге»,
бросавшихея в осень сорок первого года
© транатами в руках под неменкие тан­ки... Суровые серые каменные стены до­мов. Много развалин. Огонь не брал ка­мень, его крушили немецкие бомбы. И
все-таки всю Каменку немцы не смогли

уничтожить. Каменка — село матросов;
рыбаков, плотогонов и лопманов — ено­ва живет.

..Мы помним стройные. и величествен­ные корпуса Днепрогэса. Мы помним
ажурные, сияющие электрическими  тир­ляндами мосты через Днепр; гигантекие
ворота шлюзов, глубокое водохранилище,
носивиее поэтическое название «Озеро
Ленина». Не стало грозных порогов. Че­ловеческий созидательный труд обузлал
стихию. Это было до войны. А теперь
вот они, овеянные летендами пороги. Пе­ния и играет взбунтовавшийся на ка­менных грядах Днепр. Грозен в своем гне­ве самый неукротимый порог Ненасытед,
шумлив порог Кодак, непристунен порог
Звонковой. Немцы взорвали шлюзы, и во­да ринулась в долины, обнажила дно во­доемов. Тысячи людей трудятея сейчас.
над тем, чтобы снова обуздать стихию,
Снова старики-лоцманы водят через по­роти плоты и баржи. Мы видим, как к
гневному Ненасытцу” приближается плот.
Длиннобородый ‘старик стоит, расставив
ноги и крепко-сжимая в руках правило.
Ветер тазвевает его бороду. Грозно гудит
вода. Еще секунда, и взбесившаяея ки­пень Днепра разнесет в щепки плот, еги­нет в пучине лоциан Федосей Ковальчук.
Но Фелосей Ковальчук спокоен. Он зорко
смотрит вдаль, и взор его скользит п9-
верх пучины, как будто перед ним не
страшная бездна, а спокойная гладь. Вот
волны захлестнули плот, и пена заволок­ло старика. Вто-то вскрикнул на берету,
a Через секунду мы увидели плот уже
внизу, и Фелосей Ковальчук так же стоял
У правила. широко расставив ноги, а 3а
его спиной злился и клокотал Ненасы­Tell. С

Федосею Ковальчуку семьдесят лет. Он
говорит:

— Род наш древний, род лоцманский.
Может; слышали о таком герое, как мат­рое Матюшенко? Так вот ето отец мне
родичем по матери приходился. Знавал я
этого матроса-героя, бывал в тостях у его
родных в Алешках. А отеп мой Макси
Ковальчук сто лет плоты и баржи водил
через побеги. Сто лёт, как один день.
Было у меня три сына. Теперь один 0с­тался: в Германии служит. Старший еще
в гражданскую погиб, ‘средний в парти­занах голову сложил, а третий — лет­чик. Дочерей восемь. Кабы мать немцы не
уУморили, была бы моя старуха теперь
при ордене. Сказывали мне фронтовики,
дает теперь Михаил Иванович Валинин
ордена матерям.

Вечернее солнце садится 3a островом
Хортица. Грозно гудят днепревские поро­ги. Время от времени воздух вотрясают

взрывы: это’ рвут скалы. -

— Не осилил нае немец, — спокойно
говорит Ковальчук, — нас никто не
осилит.

Он смотрит умным хветящимея взором
B TY сторону, где вепыхивают яркие ог­ни автогенов и медленно передвигаются

 

гигантекие под’емные краны.

Пройдут месяцы, и снова засияет ог­HAMM возрожденный Днепрогэе, побежит
по проводам ток, приводя в движение де­сятки заводов-гигантов. А сегодня тут
трудится охваченная созидательным пы­лом армия советских патриотов. Днем и
ночью над древней казацкой Хортицей
грохочет железо, звенит металл, дрожит
воздух от взрывов.