стАЛИнСКИЙ 

СОкОЛ

26 декабря 1945 г., № 103 (401).

ИЗ ОПЫТА ВЕЛИКОИ ОТЕЧЕСТВЕННОИ ВОИНЫ Отражение атак истребителей одиночным разведчиком Огонь дополнялся грамотным маневром летчика, Летчик Пустынский ни одной минуты не летел по прямой. Он маневри­ровал в зависимости от того, с какой стороны производились атаки. В резуль­тате экипаж благополучно вернулся на аэродром и привез ценные данные. Чаще всего приходилось уходить от про­тивника пикированием, С моим экипажем оыл такой случай под Варшавой. Мы возвращались с задания, до линии фрон­та оставалось несколько километров. Ле­тели на высоте шесть тысяч метров Вдруг я увидел, что со стороны Остроленко наперерез нам летят два «ФВ-190». Я сразу скомандовал штурману Чуприну стрелку-радисту Мотлюк приготовиться к отражению атаки. «Фокке-Вульфы» сна­чала стали заходить сбоку, но штурман дал прицельную очередь; истребители бро­сплись в хвост, стрелок-радист вынудил их отвалить в сторону. Они пошшли по обе стороны нашего самолета за килями и отгуда пытались атаковать. Выйти из боя можно было только пикированием, к чему я и прибег. Чтобы не быть пора­женным зенитной артиллерией противни­ка, я пикпровал с большим углом. Этот угол и большая скорость помогли благо­получно оторваться от противника. Немпы изучили нашу тактику ухода пикированием и пытались ей противопо­ставить новый прием. Он сводился к то­му, что при встрече с разведчиком себя в тылу одна пара истребителей за­ходила на атаку, а другая заранее пики­рованием старалась выйти вперед, чтобы поджидать разведчика, Первый раз с та­лсм пришлось встретиться ка­питану Цухурбаеву. Он пикированием ушел его от одной пары преследовавших истребителей, но штурман старший лейте­нант Дроздов доложил, что в хвосте снова находится пара «ФВ», Это получилось по­тому, что верхняя пара немпев по радио навела нижнюю пару на путь полета раз­ведчика. Учтя немецкую уловку, мы не всегда стали пикировать до земли, а ста­рались уходить со снижением на большой скорости. Особо следует остановиться на исполь­зовании разведчиком облачности для ухо­да от противника. Когда мы встречались облачную погоду, а истребителями в особенно если облачность была в несколь­ярусов, то было легче уйти от истре-A. оителей. мы сразу же входили в облака и шли в них несколько минут, после че­го выходили с измененным курсом, что сбивало с толку истребителей. Часто нашим разведчикам приходилось Особенно летать в совсем плохую погоду. это было характерным в берлинской операции. В таких случаях выделялись лучшие экипажи. В качестве самые примера удачно выполненной при таких Во время Отечественной войны воздуш­ным разведчикам, особенно тем, которые вели наблюдение з е за обектами, располо­женными на большом удалении от линии фронта, приходилось неизбежно встречать протыводействие со стороны вражеских истребителей. В большинстве случаев разведка велась одиночными экипажами, летавшими почти на полный радиус, без всякого прикрытия. Это требовало от каждого экипажа умения совершать про­тивоистребительный маневр и хорошо знать тактику оборонительного воздушно­го боя. Как известно, разведчик при встрече с вражескими истребителями прежде все­го должен стараться уклониться от воз­душного боя и оторваться от противннка. используя солнце и облака, или же дру­гим способом. Лишь в крайнем случае, когда это неизбежно, он вступает в бой. В период варшавской операции, когда линия фронта проходила по рекам Висла и Нарев, наш полк на самолетах «Пе-2» вел разведку на центральном участке 1-го Белорусского фронта. Моему экипажу и экипажу лейтенанта Кузьменко былвы­делен участок: по фронту от Варшавы авы Остроленко и в глубь до Влацлавика. нашу задачу входила разведка аэродромов, железнодорожных станций и шоссейных дорог с обязательным фотографированием, В первое время. когда фронт только стабилизировался, мы беспрепятственно ле­тали на высоте 6 - 7 тысяч метров, редко встречая истребителей противника, Зенитная артиллерия обычно вела огонь лишь при пролете над линией фронта, но мы маневрировали по высоте и скорости. Примерно за месяц до прорыва немец­ар кой обороны, а потом в процессе январ­ского наступления истребители противни­ка начали усиленно патрулировать на высоте пролета наших разведчиков (6 … 8 тысяч метров) в течение всего светлого Патрудировали они пара-с ми или четверками над линией фронта  Для того, чтобы пройти беспрепятствен­но линию фронта, мы набирали высоту 7 -- 8 тысяч метров, а пройдя немного в глубь территории противника, снижались для лучшего обозрения земли. Когда же заранее было известно, что над полосой разведки патрулируют «Ме-109» или «ФВ-190», мы пересекали динию фронта южнее Варшавы или севернее Остроленко, словом, в стороне, и только после этого заходили на свой участок разведки. В тылу у противника истребители почти не встречались. Очевидно, это происходи­ло потому, что немцы рассчитывали на свою надежную защиту у линии фронта и перехват разведчиков возлагали на груп­пы «Ме-109» и «ФВ-190», патрулиро­Бавшие над линией фронта. Однако в период, непосредственно пред­шествовавший прорыву, встречи с немца­ви участились. При наличии облачности или солнца наши летчики старались ис­то применялись огонь и маневр. В этом случае стрелок-радист и штурман вели огонь по вражеским истребителям, а лет­чак бросал самолет то в одну, то в дру­пользовать их для отрыва от противника. Если же случалось ввязываться в бой, гую сторону. О том, насколько оправдывает себя этот прием, свид свидетельствует следующий эпизод. Экипаж старшего лейтенанта Пустынского на обратном маршруте был атакован четырымя «Мессершмиттами». Один из них заходил справа сверху, вто­рой с другой стороны, а два шли до одаль сзади. Однако огневая сработанность окипажа разведчиков спасла положение. Штурман и стрелок-радист так искусно вели огонь, что почти все сферы оказа­лись защищенными. Два «Ме-109», шед­шие в хвосте, не могли выйти на огне­вую дистанцию, потому что отсекались огнем стрелка-радиста, штурман же отра­жал атаки двух других истребителей. Первекство Москвы по хоккею УСПЕХ КОМАНДЫ ВВС КРАСНОЙ АРМИИ В полном разгаре розыгрыш первенст­ва Москвы по хоккею. B розыгрыше впервые принимает участие вновь создан­ная сборная хоккейная команда Военно­Воздушных Сил Красной Армии. Команда выступает в следующем со­ставе: вратарь -- младший сержант Е. Ф. Воронин; защитники - старший сержант B. В. Леонов и курсант Н. А. Цуцков; полузащита - техник-лейтенант Ю. Н. Жибуртович, младший лейтенант А. . старшия сжант нападение лейтенант В И Артемь нин жант Л. Н. Степанов, сержант А. П. Монсеев и старший техник-лейтенант ан C. И. Рябов. Хоккенсты сборной BВC уже провели три календарных встречи, в результате которых команда идет наравне с коман­дой ЦДКА, уступая только «Спартаку». Первая встреча была с командой «Ло­комотива». Игра проходила под знаком явного преимущества авиаторов и закон­чилась в их пользу со счетом 8:3. Центр нападения Степанов забил четыре мяча в ворота «Локомотива». Наша команда вышла победителем и в игре с таким сильным противником, как «Буревестник». Правый инсайд команды ВВC Тарасов во втором тайме провел в ворота противника единственный мяч, ко­торый и решил исход встречи. 23 декабря состоялась самая ответст­венная игра из этих трех встреч. Наши хоккеисты играли с командой ЦДКА. Встреча закончилась вничью. Сегодня команда BBC играет со «Спар­таком». Предстоят еще встречи с «Ди­намо», «Крыльями Советов» и команда ми других спортивных обществ.

У подножья Альп



В живописном курортном уголке Ва­ден-Венский у Гутенбрун, что означает «хороший источник», расположился сана­торий… В красивейшее здание с богато оформленными залами ежедневно прибы­вают офицеры-авиаторы, нуждающиеся в отдыхе и лечении. Здесь применяются всевозможные мето­ды лечения: светом, электричеством, ду­ши, укутывание, ванны, в том числе и сероводородные. Всё это способствует бы­строму улучшению здоровья больных. услугам отдыхающих - настольные игры, библиотека, спортивные площадки, биллиард, тавцовальный зал. Из парка в зимний солнечный день открывается чу­лесный вид на снежные вершины австрий­ских Альп. иМы хорошо здесь отдохнули, исчез­ли симптомы переутомления нервной си­стемы. Теперь мы снова полны энергии, чтобы продолжать боевую учебу, - так отзываются о санатории офицеры авиации тт. Новиков, Анисин, Скобелев, Свято­шенко, Вертенников, Белокуров, Интересно отметить, что параллельно с отдыхом здесь тренировалась футбольная команда, впоследствии победившая на вен­ре­ском стадионе команду англичан с зультатом 6 : 1. Здесь же отдыхали и тренировались в санаторном бассейне пловцы, в их числе офицер авиации Капустин, с успехом выступавший на всесоюзных соревнова­ниях пловцов в Москве осенью этого года. Сейчас санаторий предоставил зал под шахматный турнир и полностью обслужи­зает его участников В день нашего по­сещения здесь проходил 6-й тур шахмат­ного турнира летчиков генерала Красовско­го. В турнире участвуют восемь сильней­ших шахматистов, одержавших победу на на предшествовавших турниру отборочных со­ревнованиях в частях. Кстати сказать, шахматы пользуются большой популярностью улетчиков соеди­нения. Об этом свидетельствует тот факт, что в отборочных соревнованиях участво­вала не одна сотня летчиков, техников, младших авиаспециалистов, бойцов и офи-в церов авиационного тыла. Лидируют сейчас на турнире начальник метеослужбы соединения гвардии инженер­майорH. Рацимор и авиамеханик штур­мовой части гвардии старший сержант Смирнов. Среди восьми участников турнира - повар, вольнонаемная Нина Бодня. Таким образом, санаторий, руководимый гвардии майором медицинской службы В. Жуковым, стал не только местом от­дыха и лечения воздушных воинов, но и базой, где проводятся интересные куль­турные мероприятия. Майор Н. БОБРОВ. Австрия. (От нашего спец. корр. по телеграфу).

изучающих «Краткий курс К. Дашин, гвардии старший лей­Снимок капитана Т. Мельника.

консультацию длялетчиков, гвардии лейтенант

Парторг Н-ской авиачасти гвардии капитан Ф. Сумин проводит истории ВКП(б)». На снимке (слева направо): гвардии капитан Ф. Сумин, тенант А. Громов, гвардии старший лейтенант В. Громаковский. 



г. семенихин тверждение жизни рассказ Лейтенант помолчал, достал из портси­гара папиросу и закурил. не все, сказал он, Это еще как бы отвечая на мой молчаливый вопрос. - После боя я пришел на старое место. Тру­па летчика мы так и не нашли. Но перед тем, как уйти оттуда, я подошел к березе, около которой поднял конверт, и вырезал на ней пятиконечную звезду. С тех пор я не был на этой дороге. Но если мне сно­ва удастся попасть в те места, я обяза­тельно найду эту тонкую березу… Струйка дыма медленно поднималась вверх. Мы молчали. Я видел, как вздра­гивали губы девушки, видел потемневшие глаза летчика. Значит, вы так и не знаете, куда де­вался этот летчик? - спросил капитан. - Так и не знаю, - ответил Фирсов. -Осколком зенитного снаряда этот летчик был ранен в голову, глухо ска­зал капитан, - силы покидали его, Когда он достиг опушки леса и встретил бедно одетого деревенского мальчика, вероятно, таким страшным было окровавленное лицо былетчика, что мальчик отшатнулся. А раненый протянул к нему руку и стью, почти в бреду, закричал. со зло­Слушай, ты русский? Если русский, ты должен веди к нашим. Понимаешь, я еще должен рассчитаться с немцами. Я не все с ними свел счеты. Мальчик успокоился, понял, что страш­ный, окровавленный человек это рус­ский летчик. A потом две ночи в холодном амбаре, трудный путь через линию фронта и снова вылеты, вылеты… После того случая этот летчик еще 88 раз летал на штурмовку и кончил тем, что штурмовал район рейхстага в Берлине. - Значит, это были вы? - взволнован­но прервал его Фирсов. апитан Михеев смотрел на листок бумаги широко открытыми глазами, и его смуглое, огрубевшее от ветра лицо с глу­бокой, тянувшейся по правой щеке к подбородку складкой словно застыло. Мне показалось, может быть, только по­казалось, что в это мгновение летчик сразу стал старше лет на десять--лят­надцать. Видно, перед остановившимися глазами Михеева пронеслось в одну мину­ту все прошедшее, и яркость этого вос­поминания до того заслонила собой ок­ружающее, что оцепеневший капитан забыл о своих спутниках. После долгой паузы, словно очнувшись, он медленно и просто проговорил: Да, я. Видите, я. И вы напрасно хотели искать там березу, мою могилу. Я выжил, потому что в те страшные дна действительно раался к жизни наперекор всему. Капитан глубоко вздохнул, словно гора свалилась с его плеч. Глубокие, внезап­разгладились на лице. И только Зина. которая в продолжение всего рассказа силела молча, с почти застывшими, не­видом жалась к летчику, обеими руками держала его локоть. - Как хорошо, что это уже было! - вырвалось у нее глухое восклицание, но руки еще крепче продолжали сжимать ло­коть Михеева: казалось, девушка боялась, что и сейчас его жизни угрожает онас­ность. за ней летчик. Да уже было, тихо проговорил Словно впервые лейтенант Фирсов посмотрел на своего соседа по купе, ста­раясь найти в его облике какие-то но­вые, необыкновенные черты. Но лицо летчика, оттененное цыганскими брозями, было таким спокойным и самым обыч­ным. Широкой ладонью капитан осторож­но погладил руку своей спутницы и, об­ращаясь к нам, сказал: А вот она и есть та девушка, ко­торой предназначалось письмо. ку. Ну что же, будем знакомы, - об­ратилея к Зине пехотинец, протягивая ру­A с вами, товарищ капитан, да­то вайте уговоримся, что свое письмо… ну самое, вы подарите мне в знак друж­бы. Достаточно будет взглянуть на лис­ток, чтобы в моей памяти снова воскрес­ли леса, болота, незнакомая береза… сло­вом, все события того дня, и я снова вспомню о вас, о человеке, который полз по снегу, рукою зажимая рану, и так горячо верил в жизнь. Понимаете, что таким твердым, уверенным в своих силах нужно быть не только на войне, но вез­де и всегда. Тогда никакие трудности не будут страшны, тогда все одолеешь. Капитан Михеев пристально посмотрел на Фирсова и протянул ему потрепанный листок. -Пожалуй, вы правы, - сказал он об этом нельзя забывать. Лейтенант крепко пожал ему руку. В вагоне наступила неожиданная пауза. Казалось, каждый погрузился в свои ду­мы. Девушка смотрела в окно, летчик сосредоточенно сбивал пепел с пзпиро­сы. Молчал я, молчал и Фирсов. И посто­ронний человек, вошедший в купе, ни­когда не мог бы подумать, что зот толь­ко сейчас, минуту назад, перед мыслен­ным взором этих людей пронеслась вол­нующая страница пережитого. Прошло несколько минут, и, словно выведенные из раздумья, пассажиры за­говорили о самых обычных вещах: об стпусках и послевоенных встречах, ранней зиме и о москозских театрах Это был хороший, самый обычный разговор, в такт которому весело стучали колеса. этим утихший, снова накинулся на нас. Он поднимал целые тучи белой пыли, швырял в лицо комочки снега. Мы шли тихо, осторожно, внимательно вглядываясь впе­ред. Вдруг Скиба нырнул в кустарник. «Шлем!» - вырвалось у него негромкое восклицание. Я взял из рук разведчика и внимательно рассмотрел находку. Это был самый обычный лётный шлем, судя по ме­ховой подкладке, почти новый. Спереди он весь покрылся тонким слоем льда, снег намерз на меховой обшивке. В одном ме­сте шлем был разорван. Я поглядел на Скибу и увидел его грустящие серые глаза. «Кокнули пария, - тихо сказал ук­раинец. - Вошла пулька, вышла, и нема человика». Он растерянно комкал шлем в руках. В ту же минуту ко мне подошли два разведчика и сообщили, что в нескольких метрах от нас они натолкнулись на обго­ревшие остатки разбитого самолета. Один из них протянул мне кусок обшивки с на­рисованной на ней красной звездой. В одно мгновение я представия себе картину случившегося. Очевидно самолет сбит немецкими зенитчиками и упал, не долетев до линии фронта. А пилот… Ски­ба, протягивая мне кожаный шлем, сказал: «Вот это все, что от нашего летчика и осталось». ред к …Я ничего не ответил. Я стоял молча, вслушиваясь в завывания ветра. Потом почти машинально сделал несколько шагов вперед. До сих пор не могу обяснить, что заставило меня это сделать, но у меня была какая-то твердая внутренняя уверен­ность, что это так нужно. Я пошел впе­и вдруг увидел на снегу листок бу­маги. Он лежал у исцарапанного пулями ствола карельской березы. А поднял напи санный химическим карандашом листок. Летчик, должно быть, писал его здесь после катастрофы, прислонившись спиной дереву. Судя по горбатым буквам, он Я прочел письмо, и писал его торопливо. от первых же строчек повеяло чем-то род­ным, близким. Простые слова сразу вошли в меня. Я и сейчас ношу с собой в кар­мане гимнастерки письмо этого неизвест­ного, но близкого мне человека, В тот день я перечитал письмо два раза и за­помнил его наизусть. Хотите прочту? Лейтенант Фирсов бросил на нас быст­рый взгляд, словно желая убедиться, вни мательно ли мы его слушаем, и продол­жал: Вот что писал летчик: «Родная моя! егодня был очень трудный полет: я взор­вал немецкий штаб. Но на обратном пути меня обстреляли зенитки. Прямое попада­в мотор, и вот я сижу у немцев в тылу у обломков сгоревшего самолета, обессаленный, злой. Если со мной что случится, все равно кто-нибудь из наших людей из мирных жителей - перешлет не собараюсв не пугайся, я увидеть тебя снова. Вокруг­дикий, мол­чаливый лес. Может быть, за первой же кочкой подстерегает меня немецкий снай буду жить потому, что еще не все счеты звел с немцами, потому что у меня горя­чее сердце, с которым япройду сквозь дым и огонь сражений и в котором ни­когда не угаснет любовь к тебе. Я вер­нусь, верь!» Под письмом было написано: «Твой Павел», и больше ни слова. Ни фа­милии, ни адреса, Наверно, раненый лет­чик не успел дописать. особенно капитан, который, казалось, боял­Мы слушали лейтенанта внимательно, ся даже лишний раз моргнуть. Вот, посмотрите, сказал Фир­сов, доставая из кармана гимнастерки сложенный вчетверо листок бумаги. Листок этот уже успел пожелтеть от времени, но в правом углу, слегка повыше горбатых, небрежно написанных строчек, можно было увидеть небольшие светлоко­ричневые пятна. Капитан взял листок, под­нес к глазам и долго смотрел на него. Лейтенант продолжал свой рассказ: Так вот, я прочитал это письмо сво­бойцам вслух и сразу почувствовал, что каждый из них стал как-то суровее. На­ступила долгая пауза, во время которой бойцы (я это чувствовал) думали о по­гибшем. Я хотел было предложить им найти убитого разведчика и похоронить его по-братски, но в это время кто-то от­чаянно крикнул: «Противник!», и в возду­хе засвистели пули. Нас окружали. Когда я обернулся, то увидел, что справа и сле­ва на нас с криком бежали немцы. Сна­чала наши ребята немного оторопели о1 неожиданности, даже неробкий Скиба как­то с ежился и проговорил: «Видать, конец, ну что же, умрем, как нужно». Во мне поднялась досада. Я крикнул: «Мы не имеем права умирать! Вы слы­шите! Мы верим в жизнь и должны бороться за нее до последних сил, как этот летчик. Вперед, товарищи!» Какое утверждение жизни было в простых сло­вах письма неизвестного летчика! Оно пе­реселилось в нас, и, не раздумывая боль­ше, мы ответили на огонь, Нас было в четыре раза меньше, но мы дрались с мол­чаливым отчаянием. Метель прекратилась. а мороз усилился. Было так холодно, что пальцы примерзали к студеной стали ору­жия. Кончились патроны. Тогда мы по­шли в атаку. Скиба первым запел ста­рого матросского «Варяга», и все его под­держали, Весельчак и запевала, он был страшен в эту минуту. Высокий, с обвет­ренным лицом и широко раскрытыми гла­зами, он шел вперед с какой-то мрачной решимостью. Когда мы ринулись бегом противник начал отступать. Оказалось, что нам на выручку подоспел батальон. Если вам в последнее время случалось ездить в поездах дальнего следования, вы, должно быть, обратили внимание на то, что пассажиры этих поездов, особенно офицеры с боевыми орденами, мало гово­рят о войне. Да это и неудивительно. Тот, кто под немецкими минометами ползком пробирался от укрытия к укры­тию, кто в тридцатиградусный мороз го­лыми руками резал колючую проволоку, кто сквозь зенитный огонь водил свой штурмовик на цель, - тот неохотно вспо­минает о пережитом, для него уже не но­вом. Зато он сразу преобразится, станет словоохотливым и оживленным, как только зайдет речь о его будущей жизни, об учебе, о любви. Уставший от огня и дыма, от рева бомбардировщиков и грохота пу­шек, от атак и штурмов, он с радостью заговорит о своей старенькой седой мате­ри, которая ждет его не дождется, о за­водских ребятах, с которыми так давно не виделся, или о далекой «самой лучшей» девушке, любовь к которой он выстрадал тревожные фронтовые ночи. Вот почему я, признаться, был удивлен, когда в нашем вагоне вдруг заговорили о войне. Скорый поезд шел из Сочи в Москву. За окном бежала широкая южная степь. Дул резкий восточный ветер. Де­кабрь, холодный и ненастный, ударял в окно мелкими липкими комьями снега. Вехлипывали колеса, и паровоз на подемах то и дело вскрикивал в пустую холодную ночь. Изредка, словно призрачные, возни­кали полустанки и станции, мелькали в темном квадрате окна запорошенные сне­гом здания, вспыхивали и снова гасли зе­леные и красные огоньки, растворяясь в ночной темноте. В купе, кроме меня, находились еще трое: молодой лейтенант с погонами пехо­тинца и медалью партизана Отечественной войны, высокий широкоплечий летчик с черными, чуть косящими глазами и строй­ная белокурая девушка, при одном взгляде на которую запоминались большие светло­серые глаза, очерченные длинными ресница­ми. В пути знакомишься быстро, и не успел наш поезд проехать километров сто, как я уже знал, что Фирсова зовут Володей и он партизанил в псковских ле­сах, что летчик Павел Михеев все четыре года служил в штурмовой авиации, а Зи­на (так звали светлоглазую девушку) его будущая жена. Чтобы скоротать время, мы решили пусть каждый расскажет самую интерес­ную, на его взгляд, историю. Начали с меня, затем слово предоставили девушке а после нее очередь дошла до лейтенан­Фирсов ладошно пригладил своиние метавшиеся курчавые волосы, расстегнул метавшиеся курчавые волосы, расстегнул a.Эта история не будет длинной, ното, тихо и неторопливо: что я вам расскажу, знакомо мне домель­как она будет жить в ней так же ярко, живет до сих пор. Случилось это в те дни, когда я со своим маленьким отрядом партизанил в тылу у противника. Не уди­вляйтесь, что речь опять зашла о войне. опроделенноо эта рия больше повествует вообще о твер­дости человеческого характера, чем о му­жестве на войне. Так вот. Мы шли сквозь леса, расчи­щая сугробы смерзшегося снега. Кругом стояли худые, как бы замороженные де­ревья. Ночью лес казался страшным.С виду молчаливый, он таил в себе тысячи шорохов. Выследившие нас немцы рыска­ли со всех сторон. К морозному небу ча­сто взлетали осветительные ракеты, озаряя лес молниеносными вспышками. Нами был получен приказ во что бы то ни стало линию пробиться из вражьего тыла через фронта, и мы шли к переднему краю, до которого оставалось каких-нибудь десять­пятнадцать километров. Около одной де­ревушки пришлось задержаться. Командир отряда майор Седов, который партизанил еще в гражданскую войну и которого нем­цы прозвали «Старой лисой» за его хит-им рость и уменье совершать внезапные на леты, приказал мне с группой партизан выдвинуться вперед для разведки. И вот мы шли на восток, пробираясь через мел­кий кустарник. …Северный лес, карельские березы и глухая, запорошенная снегом дорога - я никогда вас не забуду, как не забуду свиста северного ветра. В первой деревне мы ничего не нашли, кроме обгоревших бревенчатых изб с зияющим. впадинами окон, чем-то напоминавшими огнестрель­ные раны. Мы пошли дальше, тщательно соблюдая предосторожность. За деревней дороги не было снова глухой, молчаливый лес. Яркая луна пробивалась сквозь тучи, и в лесу стало светло, как днем. Шли долго, присматриваясь к многочислен­ным следам лыж. Около небольшой ло­щины, которую нам предстояло перейти, пулеметчик Скиба - наш ротный запевала, веселый украинец с белобрысыми бровя­ми -- придержал меня за руку. «Товарищ командир, дивитесь», - сказал он, показы­вая вниз. На снегу я увидел небольшие красные пятна. «Здесь полз раненый, - снова заговорил Скиба, чего доброго, наш хлопец». Кровь, по всей видимости, была свежая Мы пошли в чащу по следу, Пятна повто­пялись почти на каждом шагу, мерзлая корка сугроба была примята. Очевидно, раненый проползал здесь. Я помню, как мы с четырьмя бойцами распутывали обле­деневшие ветви, продвигалсь вперед, пом­ню, что ветер, за несколько минут перед

метеорологических условиях разведки мож­но привести полет майора Великого. Вме­сте со штурманом он выбрал надежные ориентиры, наметил подходы к городам, железным дорогам. Благодаря продуманно построенному маршруту экипаж добился того, что не был засечен противником ни на одном направлении. Разведчики все время меняли курсы, шли зигзагами. Какой вывод можно сделать, анализи­руя встречи разведчиков с истребителяйи противника? Прежде всего тот, что паж, ведущий разведку, должен быть рошо подготовлен в тактическом и летном отношении, умело использовать такие факторы, как метеорологические условия. маневр, огонь, обладать высокой осмотри­тельностью, уметь вести оборонительный воздушный бой. хо­Боевой опыт лучших летчиков нашего полка, таких, как майор Великий, капи­тан Цухурбаев, майор Усачев и другие, подтверждает, что экипаж, обладающий отличной летно-тактической подготовкой, в любых условиях, при самом сильном противодействии со стороны истребителей противника справится с поставленной пе­ред ним задачей. Лейтенант Н. ГУСЕВ.

ерой Советского оюза учит молодых Когда в эскадрилью пришли молодые летчики, первым их встретил командир эскадрильи Герой Советского Союза капи­тан Петр Грищенко. Он поговорил с каж­дым из них коротко рассказал о боевом пути и традициях эскадрильи. эки-та. ин. Великую Отечественную войну Петр Гришенко закончил с личным боевым сче­том в 27 сбитых самолетов противника. Капи Капитан на своем «ЯК е» появлялся над переднимплаем водот под Белгородом и численных воздушных боях летчик совер­шенствовал свое мастерство, учился бить врага с короткой дистанции. Поражать противника с первой очереди стало пра­вилом искусного истребителя. Свой огромный боевой опыт командир эскадрильи передает новичкам. Когда на­чались учебные полеты, капитан Грищен­ко с каждым молодым летчиком полнимал­ся в воздух, проверял его технику пило­гирования, указывал на ошибки.

По страницам авиационных газет ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ЧИТАЕТ ЛЕКЦИЮ ГЕРОЙ Совегокого Союза гвардиимайор Ф. Кулагин прочитал лекцию о воздушном бое на вертикалях: Он назвал много при­меров, показывающих, как летчики, ведя бой на вертикалях, добивались победы над врагом. В частности тов. улагин подробно разобрал бои, проведенные в период Оте­чественной войны им самим и Героями Советского Союза Оситовым, Наумчиком, Горбуновым, Павловым. («Крылья Сове­тов»). ИЗУЧАЮТ САМОЛЕТОВОЖДЕНИЕ ПО РАДИОКОМПАСУ ИНТЕРЕСНОЕ занятие с летным со­ставом провел старший лейтенант Серов. Изучаемая тема «Самолетовождение по ра… диокомпасу» вызвала у слушателей большой интерес. Молодые истребители на этом уроке получили новые знания по устрой ству самолетной радиостанции, ознакоми­ЛИСЬ c правилами ее эксплоатации. («Доблесть»). ОТРЕМОНТИРОВАЛ 650 ВИНТОВ ЗА ГОДЫ Отечественной войны стар­ший сержант Калантырский отремонтиро­вал около 650 самолетных винтов. Винты поступают в мастерские с боль­шими дефектами. Под гидравлическим прессом их выпрямляют. Для устранения люфтов стаканов лопастей накладывают уплотнительные кольца. Ремонт винта требует иноровки и точно­сти. Нужно полнюстью сохранить его пер­воначальные аэродинамические качества. эти работ в последнее время стар­ший сержант Калантырский производитвме­сте с ефрейтором Имирь. («Сокол Роди­ны»). ГЕРОЯМ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ВРУЧЕНЫ НАГРАДЫ В ЧАСТИ офицера Полухина состоя­лось вручение правительственных наград гвардейцам - летчикам, техникам и мото­ристам, отличившимся в боях за Родину. Четыре награды - два ордена Красно­го Знамени и медали «За взятие Берли­на» и «За освобождение Праги» - вруче­ны командиру звена гвардии лейтенанту Фролову, На боевом счету тов. Фролова 14 сбитых самолетов противника. Вслед за ним орден Красного Знамени и медели «За взятие Берлина» и «За осво­бождение Праги» вручаются летчикам Репникову гвардии младшим лейтенантам и Акулович. Орден Красной Звезды и ме­даль «За освобождение Праги» получил механик гвардии старшина Лопатин. («Крылья победы»). КЛУБ ОБОРУДОВАЛИ СВОИМИ СИЛАМИ

В Н-СКОЙ АВИАЧАСТИ недавно со­стоялось торжественное открытие клуба. В клубе просторный зрительный зал с красочно отделанными стенами и потол­ком. Зал рассчитан на 300 мест. На сте нах в больших рамах портреты Маркса, люстра в виде огромных лилий. Все это сделано руками авиаторов под руководст­вом старшего техника-лейтенанта Гриба. Рядом со зрительным залом большое, комфортабельно оборудованное фойэ.B клубе установлено два стационарных ки­ноаппарата. Личный состав регулярно смотрит новые советские фильмы. На-днях демонстрировнлась картина «Непокорен ные». («Боевая тревога»).