На дорогах Бранденбурга

Юбилей командира эскадрильи Отважный летчик не только ведет разведку, но и сам разит врага. За два го­да гвардеец сбросил на нем­цев больше девяти тонн бомб, сжег десятки враже­ских автомашин, уничтожил много артиллерийских точек противника, разбил несколь­ко эшелонов с боеприпаса­ми. В воздушных боях ста­линский сокол обил восемь фашистских стервятников. Редина высоко оценила боевые заслуги летчика. На его груди красуют­ся три ордена Красного  Знамени, медаль «За оборо­ну Сталинграда», орден Отечественной войны 1-й степени и орден Красной Звезды. Поздно ночью закончился вечер, посвященный юбиля­ру. Завтра вместе с отваж­ным комсомольцем Сергеем Ясанисом его друзья вновь пойдут в бой, понесут на крыльях истребителей смерть немцу. Старший лейтенант В. ГРАБОВСКИЙ. Действующая армия (По телеграфу). Комсомолец гвардии старший лейтенант Сергей Ясание сделал 300 боевых вылетов  сец гвардии лейтенант Бо­ровиков. Командир эскадрильи Сергей Ясанис сделал 300 боевых вылетов, сказал Боровиков. Его мастерст­вом, умением и отвагой гор­дится не только наш полк, слава о его боевых делах гремит по всему нашему фронту. Пожелаем ему сча­стья и здоровья, пожелаем ему бить немцев еще креп­че, бить их до окончатель­ного разгрома! Гвардейцы вспомнили бо­евой путь юбиляра Он - лучший воздушный развед­чик в соединении, В труд­ных условиях Карпат он отыскивал скопления вра­жеских танков, уточнял на­правление движения войск противника, обнаруживал железнодорожные эшелоны. Данные его воздушной раз­ведки всегда представляли большую ценность, помогая командованию вскрывать за­мыслы врага. Во время боев за Киев Маршал Советского Союза Жуков об явил комсомольцу Сергею Ясанису и его лет­чикам благодарность. Гвардейцы-истребители от­метили боевой юбилей одно­го из лучших летчиков ка, 22-летнего командира эскадрильи, комсомольца Сергея Ясаниса: он сделал 300 боевых вылетов. Отважный сталинский со­кол пришел в полк сержан­том осенью 1942 года. У стен героического Сталин­града он начал свой славный путь, над Волгой получил первое боевое крещение. B офицерской столовой летного состава многолюдно и оживленно. Ярко горят электрические лампочки. Стены украшены лозунгами, плакатами. Один из лозунгов гласит: «Слава сталинскому сэколу Сергею Ясанису, со­вершившему 300 боевых вы­летов!» Командир полка открыл вечер. Он рассказал гостям о юбиляре, о его больших заслугах перед Родиной. Здесь же за доблесть и му­жество в бою подполковних вручил летчикам эскад­рильи Ясаниса боевые на­грады. Слово берет боевой друг пол-- юбиляра дважды орденоно-







Похороны А. Н. Толстого. Траурный митинг на Ново-Девичьем кладбище. На трибуше: Н. М. ШВЕРНИК и Г. М. ПОПОВ. Фото С. ГУРАРИй.

Похороны А. Н. Толстою было пеотделимо от жизни, судьбы и твор­ка, владел Алексей Николаевич. чества писателя, Темы, которые он так остро и вдохновенно поднимал в своих про­изведениях, темперамент, которым он и насыщал, трудолюбие, неустанное стрем­ление к совершенству -- всеми этими чер­тами, отличающими подлинного художни­Его жизнь - явление творческого под­вига. Он отдал себя ему, сознавая свое призвание, свой гражданский, патриотиче­ский долг -- воплотить в художественные образы судьбу своего народа, народа-герод, передать будущим поколениям правду о по­виге русского народа, достойно и муж­ственно выдержавшего величайшие испы­ния и вышедшего из этих испытаний еше более сильным, стойким, великим, Вот по­чему писатель Толстой останется в серше пашего народа, как его певец. Будущие по­коления, которые пожнут плоды пашей по­беды, будут учиться на произведениях Алексея Николаевича служению на блаю Родины, человечества, как самоотверженно служил этим священным идеалам Алексей олстой. Вечная ему слава и намять! На трибуне -- писатель-академик хайл Шолохов. Ми­Большую потерю понес наш народ говорит он. -- Сильна горечь утраты. Умер большой писатель, посвятивший всю свою жизнь, свой могучий талант родному на­роду. Алексей Толстой - писатель большой русской души и разностороннего, яркого д­рования. Он снискал любовь миллионов ч­тателей своими произведениями, огромны трудолюбием и высокой требовательностью к слову. Он находил дил страстные, раскаленные гневом слов, клеймя ими фашистских извергов, которые к пытались одеть ярмо раба на русского чело­века, на советских людей, познавши счастье жизни под солнцем Сталинской Кон­ституции. В благодарной памяти народа не забудут­ся слова любви и веры, сказанные писате­лем в грозные дни, которые переживала на­ша Родина. Алексей Николаевич Толстой за­служил своим вдохновенным патриотиче­ским творчеством, чтобы в светлый день, когда будет одержана окончательная победа над черными силами фашизма, народ вспом­нил его, отдавшего свои силы, свой талан для достижения этой победы. Вечная слава великому русскому писа­телю! От работников искусств выступает за­служенный артист РСФСР Н. А. Зубов. Работники советского искусства, говорит он,- с великой скорбью склоняют головы перед прахом Алексея Николаевича Толстого. В его лице мы потеряли друг, товарища, который десятилетия питал нас своим творчеством. В лице Алексея Николаевича мы потер­ли богатыря русской советской литературы. Но он оставил нам драгоценное наследство. Его произведения, получившие всенародное признание, проникнуты чертами замеча­тельного характера самого Алексея Николае­вича - его человечностью, его улыбкой, любовью к Родине и страстной пенавистью фашистским извергам, посягнувшим на счастье нашего народа. Гневными и разя­щими словами звал писатель наш народ борьбе и подвигу во имя победы. Лучшим памятником работников совет­ского театра Толстому будет утверждение на сцене историн нашей Родины, героической советской действительности, так же при­никновенно и страстно, как это делал ве­ликий русский художник слова Алексей Николаевич Толстой. Траурный митинг окончен, Урпа с пра­хом А. Н. Толстого опускается в могилу. Трижды звучит прощальный салют. Траур­ную мелодию сменяют торжественные, уг­верждающие бессмертие того великого де­ла, которому была посвящена вся жинь писателя, звуки Гимна Советского Союза. (TAСС). 26 февраля Москва хоронила Алексея Николаевича Толстого. Урна с прахом покойного после крема­цин была установлена в Малом зале Дома Союзов. На постаменте, среди цветов и вен­ков, на пяти атласных подушках­ордена и медали, которыми писатель был награж­ден правительством за выдающиеся заслу­ги перед Родиной. У подножья урны - об­рамленный крепом портрет А. Н. Толстого. С 11 часов утра перед урной с прахом писателя проходили трудящиеся столицы, ученые, писатели, артисты, рабочие мос­ковских предприятий, бойцы и офицеры Красной Армии. Отдать последний долг выдающемуся ху­дожнику слова пришли мастера искусств. Они исполнили любимые произведения Алексся Николаевича. Заслуженная арти­стка РСФСР Максакова исполнила «Грусть» Шопена, народный артист СССР Козлов­ский - бетховенскую «Смерть». С глубо­ким значением прозвучал финал патети­ческой симфонии Чайковского, исполнен­ный Государотвенныи опифонинестиипарода», кестром СССР под управлением народного артиста РСФСР Голованова. Символическая музыка, утверждающая подвиг, жизнь, бессмертие,- красноречивое надгробное слово об Алексее Николаевиче Толстом, всей силой своего могучего таланта боров­шемся за радость и счастье Человека, про­тив фашистских варваров и извергов. В почетном карауле сменяются предста­вители партийных и советских организа­ций, фабрик и заводов Москвы, деятели ли­тературы, науки и искусства. Почетный караул несут писатели Навленко, Маршак, , Михалков, генерал-лейтенант Игнатьев, художники Соколов-Скаля, Кончаловский, индела и другие. В Малом зале Дома Союзов присутствуют члены дипломатического корпуса. В 1 час 45 минут доступ посетителей в зал прекращается. В зале остаются члены правительственной комиссии по организа­ции похорон, писатели, друзья и родствен­ники покойного. В последнюю смену почет­ного караула становятся Н. М. Шверник, A. Я. Вышинский, Г. М. Попов, А. Ф. Гор­кин Н. С. Тихонов, Л. М. Леонов, М. А. Шо­лохов, академик И. И. Мещанинов. В 2 часа 15 минут члены комиссии по похоронам и тт. Шверник, Вышинский, Ме­щанинов выносят урну из Дома Союзов. На улице выстроился почетный воинский эс­корт. Приспущено увитое крепом знамя, Под звуки траурного марша процессия на­правляется к Ново-Девичьему кладбищу. Траурный митинг на тов. Г. М. Попов. Он предоставляет слово ской от Совета Народных Комиссаров СССР и ЦЕ ВКП(б) тев. Н. М. Швернику. Товариши, наша страна понесла большую утрату,- говорит Н. М. Швер­пик, смерть вырвала из наших вядов Алексея Николаевича Толстого - выдаю­щегося русского писателя, талантливого художника слова, пламенного патриота со­циалистической Родины. От нас ушел навсегда большой человек, запимавшийся разносторонней деятельно­стью. Он выполнял большую государствеп­ную и общественную работу. Алексей Ни­колаевич Толстой - академик, член Пре­зидиума Союза Советских Писателей, де­путат Верховного Совета СССР, член Пре­зидиума Всеславянского Комитета, члеп Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодея­ний немецких захватчиков и их сообщий­ков, Он обладал неиссякаемой энергией в работе и на все находил время. Толстой был тесно связан с народом, со своими избирателями, он горячо отзывался на все просьбы, обращенные к нему, как к депутату Верховного Совета Союза ССР, и добивался быстрого их разрешения, Он глубоко знал русский народ, верил в него, верил в его силу, сокрушающую не­мецких захватчиков, вероломно напавших на Советский Союз и тщетно пытавшихся Д покорить великий свободолюбивый совет­ский народ. Алексей Николаевич Толстой был пла­менным борцом за счастье народа, за сво­боду и независимость Родины. Простыми, доступными для понимания шпрочайших масс, волнующими словами выразил он свою любовь к Родине. Он говорил; «В жиз­ни нет горячее, глубже и священнее чув­ства, чем любовь к тебе -- Родина!». Любя советскую Родину, он люто нена­видел ее врагов­немцев и не переставал говорить об этом. В период Отечествен­ной войны Алексей Николаевич все силы своего талапта направляет на борьбу против немецкого нацизма. Он беспощадно разоблачает кровавые пре­ступления немецких захватчиков, под­нимает всенародный гнев против нем­цев … убийц беззащитных людей, против ентер ителот тультуры и пявили­зации. В своих статьях: «За советскую Ро­Ану, «москве угрожает враг», «Кровь «Русские воипы» оп призываст народ к защите «Советской Родины страны отцов и дедов, уготовленной для счастья сыновьям нашим и внукам». Выполняя обязанности члена Чрезвычай­ной Государственной Комиссии, Алексей Николаевич расследовал зверства немцев в Ставропольском крае. В статье «Корич­невый дурман» оп вскрыл омерзительные преступления немецких захватчиков, B, истребивших тысячи женщин, детей, ста­риков. Сообщенными фактами о зверствах немецких захватчиков он глубоко взволно­вал советских людей и увеличил их нена­висть к врагу. Заключительные слова статьи: «Горе тем немцам, кто теперь же, , немецкую землю. Она несет возмездие не­мецким захватчикам. Алексей Николаевич Толстой - выдаю­оп щийся художник слова. Начал писать в предреволюционные годы и скоро был отмечен Максимом Горьким как писатель. правдиво изображающий общественныe явления. Он был верным продолжателем лучших традиций русской литературы, продолжателем дела выдающихся писате­лей, возвеличивших своим талантом наш исполинский народ. Творчество Алексея Толстого распвело в советскую эпоху. Им созданы волнующие произведения, проник­нутые безграничной любовью к Родине, че­ловеку, правде. Своими талантливыми про­изведениями: «Хождение по мукам», в ко­тором изумительно правдиво изображается эпоха революции и гражданской войны, исторической повестью «Хлеб» о героиче­обороне Царицына, организованной товарищем Сталиным, и другими произве­дениями Толстой связал классическую ли­тературу с литературой социалистического реализма. Алексей Николаевич ушел от нас в дпи величайших событий, когда наша Совет­ская страна одерживает над немецкими захватчиками победу за победой. Смерть оборвала его прекрасную жизнь, полную творческих замыслов. Ему не удалось до­жить до дня торжества окончательной побе­ды над немецкими захватчиками, в кото­рую он верил всем своим сердцем, отдавая делу разгрома врага все свои силы и весь талант. Память о выдающемся русском писате­ле, пламенном патриоте Советской Родины Алексее Николаевиче Толстом всегда будст жить в нашем пароде. Вечная память Алсксею Николаевичу Толстому! От имени Союза Советских писателей выступает Н. С. Тихонов. В своей речи он говорит: - Ушел от нас замечательный русский писатель, всю свою жизнь посвятивший служению Родине, пароду, который он лю­бил самозабвенно, как преданный, верный сын. Свой благородный, яркий талант Але­ксей Николаевич Толстой до конца отдал Отчизне. Ее счастье, ее судьба, ее будущее

Бессмертный подвиг комсомольца  Денисова Григория

Перед нашей стрелковой ротой была по­ставлена задача: овладеть селением Р. На подступах к селению разгорелся жарний бой. Немцы оказывали яростное сопротивле­ние. Они обрушили на наступающие цепи советских пехотинцев шивальный огонь. Особенно сильно мешал продвижению бив­ший с левого фланга вражеский пулемет. Он был установлен противнином в исключи­тельно прочном многонакатном дзоте. Выве­сти из строя пулемет не удавалось. До тран­шей, которые опоясывали селение, остава­лось каких-нибудь 200 метров, но ливень пуль приковывал наступающих к земле. Положение осложнялось с каждой мину­той. Решив удержаться в селении во что бы то ни стало, немцы открыли по нашим бойцам сильный артиллерийско-минометный огонь. Снаряды и мины рвались в боевых порядках роты. Появились убитые, раненые. Лежать на месте значило понести боль­шие потери. Двигаться вперед? Но губитель­ный огонь немецкого пулемета не дает даже поднять головы. И в этот критический момент у команди­ра взвода сержанта Денисова созревает сме­лое решение. Оставив за себя заместителя,

бесстрашный комсомолец ползет и вражьему дзоту, поднимается во весь рост и бросает­ся вперед, навстречу смерти и боссмертию. Всей тяжестью своего молодого тела сер­жант Денисов припадает на извергающий струи пуль пулемет, ценой своей жизни заставив его замолчать. Воодушевленные подвигом командира, бойцы стремительно бресаются вперед на врага. Руссное «ура» разносится на улицах еще одного отбитого у немцев населенного пункта. Весть о благородном порыве сержанта Денисова, повторившего легендарный подвиг Александра Матросова, быстро разнеслась по всему соединению. Пусть же узнает о ней и вся молодежь нашей страны! Григории Денисов­родом из деревни Номпишки Режицкого уезда Латвийской ССР. Он был партизаном, а с приходом на его родную землю освободительницы - Красной Армии вступил в ее ряды. И он, мужественный и благородный, отдал самое дорогое - жизнь, чтобы приблизить долгожданный час нашей победы над заклятым врагом. Действующая армия. Капитан ПАНФИЛОВ.







- Что за земля? -- спросит пехоти­нец друга. - Берлинская провинция! Вот дороги этой берлинской провин­ции -- Бранденбурга. Они ведут к са­мому центру звериного логова. Такие картины мы видели много раз - и под Смоленском, и под Минском, и под Варшавой: разбитая немецкая техника, трупы немцев, колонны пленных. Ново одно - все это в нескольких десятках километров от Берлина, На снимках: 1. Наши танки идут по дорогам, ведущим к Берлину. 2. Навстречу нашим обозам тянутся пленные сол­даты и офицеры противника. Их ты­сячи! 3. Этот аэродром захватили со­ветские танкисты в тот момент, когда здесь приземлялись «Юнкерсы», «Мес­сершмитты», «Фокке-Вульфы». Необыч­на гибель, например, этого стервятни­ка: его крыло раздавлено гусеницами советского танка. 4. Наши солдаты встретились с русскими девушками, освобожденными из немецкой неволи. Фото М. ЩЕПКИНА.

 Утром на исходной позиции Пестряков хлопотал и суетился больше всех. Он не­сколько раз соскакивал с танка, обходил соседние экипажи и повторял: Пожалуйста, если только увидите письма попадутся… просьбу в третий, если не в четвертый раз, но никто не раздражался, не пере­бивал Пестрякова, Иные даже делали вид, что услышали просьбу впервые, А меха­ник-водитель Баховчук, который в этот момент старательно закрашивал белилами башню, еще раз заявил: - Можешь, папаша, не сомневаться. Это - как штык! На след нападем - до­ложим. Настеньку повстречаем - прямо на танк погрузим, Пусть себе едет, Ту­луп ей свой отдам, шлем найдем. Мое сло­во, как штык. Ты ведь, папаша, знаешь… Пестряков ничего не сказал, но видно было, что он охотно слушаст эту болтовню и растроган до глубины души. Все в батальоне называли его папашей, На вид он даже был моложе своих сорока лет - ни седицы, ни морщины, Но среди автоматчиков-десантников роты Пестряков был самым старшим. Поначалу он не отличался ни особой расторопностью, ни удалью, на что коман­дир взвода десантников Лысоконь однажды сказал очень обидно: Письма эти читали во взводе все, кто мог разобрать угловатые каракули.- так нишут люди, чьи руки много и тяжело по­работали и отвыкли от карандаша. Письма были о сущих пустяках, но между строк можно было прочесть многое. В тех ме­стах, где на бумагу капали слезы, каран­даш расплылся и высохшие фиолетовые лужицы раз ели текст письма. Настенька писала, что работает на гос­подском дворе по своей спепиальности на комбайне, что озимые хозянну засеяли, по всходы увидят навряд ли, что поместье в одиннадцати километрах от города Кенит­сберга и что Васины дружки изредка бы­вают в гостях (Василий, двоюродный брат Настеньки, был летчиком…). После того как Пестряков узнал о судьбе Настеньки, он стал равнодушен к опасно­сти, ему уже не казалось, что все пули, сколько их ни есть, ищут его одного, А с переходом прусской границы Пестряков как будто помолодел - стал злее и в бою пред­приимчивее и запасливее, когда дело ка­салось патронных дисков и гранат. В боях под Кенигсбергом он удивил всех своей удалью: рассгрелял расчет немецкого пулемета, чуть ли не на ходу втащил пуле­Пока Пестряков на тапк заберется, можно хорошую цыгарку выкурить, Чи­стый пассажир! Такого папашу не на бро­не возить, а в плацкартном вагоне. Лысоконь тогда испытующе оглядел де­сантников, сидящих у костра, но не услы­шал одобрительного смешка, не увидел улыбки. В те дни Лысоконь, человек тре­бовательный, только принял взвод и не знал истории Пестрякова, известной всеч десантникам. Единственную дочь Пестрякова Настень­ку немцы угнали в неволю. От дома, от семьи у отца осталось только несколько писем Настеньки, которые та прислала из неметчины своей подружке Варе Гостило­вой (письма эти Варя переслала отцу). … «КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА» 2 стр. 27 февраля 1945 г.  конюшен, долго стоял сладковатый и ду­шный бензиновый аромат, Затем из лю­ков выбросили снарядные гильзы, Лениво дребезжа, они падали на снег, разворочен­ный возни с моторами. Баховчук, как всегда в своболные ми­нуты, запялся рисованием. Он всегда возил с собою краски и все номера на танках, все дерожные указки на местах длительных стоянок рисовал сам. Пестряков стоял несколько поодаль, что­бы не загородить чудом упелевшего окна. Он потрогал батарею парового отопления и отдернул руку, как если бы батарея бы­ла сейчас нестерпимо горяча. - А там, у девчат, даже печки не бы­ло, сказал Пестряков, озлобившись. Он несколько минут молча следил за ра­ботой Баховчука, затем тронул его за плечо и попросил - Надо, Сережа, одну надпись на том комбайне сделать. - Про девчат! углу, там -- ни написать, ни прочесть. Какую еще надпись? Новости! Комбайп в сарае в томном - Комбат разрешил вытащить тот ком­байн на шоссе. Пусть стоит, Все равно ему в немецком сарае не жить, Ему обратно в Россию дорога. мет на танк и повел огонь, лежа за баш­ней. Пестрякову вторил пулеметчик из танка­он не видел сам целей в полу­тьме, трассирующими пулями Пестряков указывал цели. ни рого Яковлевичем. Пестряков и не подозревал, что тот знает его имя и отчество. К вечеру четыре танка ворвались в гос­подский двор. Пустой дом, пустые конюш­с окошками-бойницами на высоте вто­этажа и с амбразурами, выдолблен­ными в кирпичной стене низко, в метре от земли. В стенах свежие пробоины, и снег еще не успел засыпать кирпичную пыль. На деревьях­свежие раны, а чер­ные стволы и сучья кажутся задымленны­ми, пропахшими порохом. В конюшне лошадей не было, но еще пахло свежим навозом и конским потом. Рялом с конюшней в добротном, утеплен­ном сарае стояли сельскохозяйственные машины. Они были выкрашены в нежноро­зовый, телесный цвет. Лысоконь, по профессии агроном, и Пестряков знали толк в машинах. Они ощупали, оглядели веялку, паровую молотилку, сеялку, лобо­грейку, В дальпем углу сарая стоял ком­байн. - Хороший комбайн у этого помещи­ка,- сказал Лысоконь,-- замечательный, можно сказать, комбайн. Только он наш, Ростсельмашский. Откуда он уволок ком­байн -- леший его знает! - И Лысоконь зло усмехнулся. Пестряков пристально вгляделся в чер­ный трафарет завода. Он песлышно поше­велил губами и потом сказал: Настенька моя на такой машине ра­ботала - марки Ростсельмаш. Во дворе к Пестрякову подошел Баховчук, облазивший всю усадьбу в поисках кистей и красок. Он молча тронул Пестрякова за рукав, показал на дальний амбар и пома­нил за собой. При входе в амбар с правой руки было огорожено какое-то подобие комнаты, В до­шатом закуте были устроены в два этажа пары; маленькое окошко в кирпичной ств­не было охвачено решеткой, и от этого вся комнатенка имела вид тюремной камеры. Баховчук ткнул рукой в стену под око­шком. Когда глаза привыкли к полутьме. Пестряков смог разобрать надпись, напа­рапанную па штукатурке чем-то острым, скорес всего гвоздем: «Товариши! Нас уго­няют дальше, угоняют вместе со Вчера слышали ваши пушки. А вы слыша­ли, как мы рыдали? Догоните нас, пока мы еще не старухи, отбейте у собаки-поме­щика, пожалейте девичьи жизни. С при­ветом в сердце Настя, Лена, Катя, Фрося». Оба помолчали. Потом Пестряков взвол­нованно сказал: Руки не разобрать. Может моя, мо­жет другая. Их, наверное, много в Герма­нии, Настенек… Баховчук махнул рукой и вышел из ам­бара. Он хотел оставить Пестрякова наеди­не с его горем. Тот еще долго стоял у над­писи, перечитывал ее про себя вновь вновь, будто старался запомнить наизусть Он поднял с земляного пола грошовые де­вичьи бусы, обломок гребенки, все это сло­жил в бумажник и спрятал в карман - Может моя, может другая,-- повто­рил он в раздумье про себя и вышел из ам­бара. Танкисты прожили на господском дворе без малого сутки. Машины наливали газо­лином, и в усадьбо, начисто заглушая запах

Комбайн вытащили из сарая во двор, и Баховчук написал на нем следующее: «Найден в усадьбе прусского помещика, где плакали русские невольницы Настя и ее подруги». Пестряков не отходил от Баховчука ни на шаг. Он осторожно, чтобы не испачкать новенького маскировочного халата, держал на вытянутой руке баночку с краской и но уставал давать указания о том, что и как писать. Черные буквы отчетливо выделялись на розовом фоне. Баховчук отошел от комбай­на на несколько шагов, прищурился, По всему было видно, что он доволен работой, - Надо подчеркнуть марку. Пусть все видят, чей комбайн,- распорядился Не­стряков. ние завода. Баховчук послушно подчеркнул назва­Теперь напиши в копце и покруп­нее: «Вперед, на Берлин!». скотиной.Баховчук исполнил и эту просьбу. Он подул на замерзшие пальцы, опять отошел от комбайна, чтобы издали полюбоваться работой. Когда танки уходили с господского дво­ра, Баховчук прицепил комбайн к своей машине. Было что-то бесконечно волную­щее в этой картине. Взвихривая снег, шел танк, а за ним в голубом облаке теплого, пропахшего газом снега с трогательной до­верчивостью покорно тащился комбайн. У поворота шоссе комбайн отцепили, и он остался стоять, повернутый к дороге тем боком, на котором находилась надпись иПестряков сидел на броне, закутанный так, что казался толстяком. Снег острый, как толченое стекло, бил ему в лицо-- за танком неотступно следовала своя малень­кая, злая мстель, Но и в снежной пута­нице долго виделся позади комбайн Рост­сельмаша. Евгений ВОРОБЬЕВ. 3-й Белорусский фронт. (По телеграфу).

НАРО

НЫ Й П И С А Т ЕЛЬ и с к через все три книги романа. По не скорбь не уныние рождает рассказ об этих му­ках, по которым вместе с героями своего романа, вместе с бесконечно дорогим ему пародом проходит писатель, показывая, какой дорогой ценой покупалась новая, свободная, светлая жизнь на земле. Горя­верой в мощь России, в неисчерпаемые силы народного духа проникнута каждая страница романа. Той же уверенностью и твердостью ды­шат горячие строки Толстого-публициста, первых же дней войны выступившего с пламенными призывами к русским людям, родному народу. Верный сын Россин, пла­менный патриот, Алексей Толстой великим оружием слова помогал своему народу в его борьбе с врагом, и в светлый день победы, который уже близок, его образ бу­дет с нами. A. СЕРАФИМОВИЧ. «Петр I» -- это огромное историческое полотно, это широчайшая картина нравов, быта, исторических событий. Но прежде всего это книга о русском характере. С изумительным мастерством нарисован пи­сателем образ Петра -- человека и государ­ственного деятеля, показаны его любовь к России, его демэкратизм, раскрыта слож-чей ность его богатой и пылкой натуры. Бес­конечно больно думать, что неоконченным осталось это произведение, украшающее нашу отечественную литературу. «В трех водах топлено, в трех кровях купано, в трех щелоках варено. Чище мы чистого», это народное изречение Тол­стой поставил эпиграфом к одной из частей своей трилогии «Хождение по мукам». И эта мысль о великой очистительной силе борьбы и страданий, выпавших на долю русского народа, красной нитью проходит

Для Алексея Толстого самым священным, самым глубоким чувством была любовь к родной земле. Это чувство определяло все содержание, характер и образы его творче­ства. Русский народ, Россия - такова основ­ная тема Толстого, Разгадка русского ха­рактера во всем его многообразии, богат­стве оттенков, широта жизнеощущения -- вот что особенно занимало пытливую мысль писателя-патриота. Но «чтобы понять тай­ну русского народа, его величне, -- гово­рил Толстой, - пужно хорошо и глубоко узнать его прошлое: нашу историю, корен­ные узлыее, трагические и творческие эпо­хи, в которых завязывался русский харак­тер». К этим эпохам и обращался писатель в своих монументальных произведениях: «Петр I», «Иван Грозный», «Хождение по мукам».