ВОСКРЕСЕНЬЕ, 23 АВГУСТА 1942 г. № 198 (7884)

2

ИЗВЕСТИЯ СОВЕТОВ ДЕПУТАТОВ ТРУДЯЩИХСЯ СССР Ночной поиск разведчиков СЕВЕРО-ВОСТОЧНЕЕ КОТЕЛЬНИКОВО На степных рубежах Бурая потрескавшаяся земля дрожит от тяжело ранед. Сержант лег за пулемет и стрельбы. Испуганные птицы начал косить фашистов. Дружно пушечной кружатся в небе. Бои идут на степных просторах. Вырвавшись в степь, немцы думали, что их танки, автомашины и мотоциклы свободно покатятся по равнине. Они про­считались. И в стеши противник столкнул­ся с отвагой и стойкостью наших бойцов, которые бьются за каждую балку, за каждый бугор­* продол­жали стрелять бойцы. Атака немцев захлебнулась. Они отхлы­нули, оставив в бурьяне десятки убитых и раненых, * После жестокого боя немцы захватили железнодорожный раз езд. Там было не­сколько маленьких домиков, полуразру­шенных артиллерией. В развалинах юти­лись женщины и детисемьи железнодо­рожников, не успевшие во-время уйти от врага. Немцы загнали их в сарай, заперли и к дверям натаскали соломы. Палачи гото­вились сжечь советских людей. Но не успели. К утру наши части выбили фаши­стов. 0 злодейском намерении немцев узнали бойцы. Отомстим душегубам! - крикнул сержант Сурков и первый опять бросился в бой. За ним ринулись другие. Отшвырнув немпев от раз езда, бойцы заняли новый рубеж обороны и поклялись насмерть стоять там. *

Не раз бывал сержант Трунов в ноч­ных поисках, но особенно запомнился ему один. Вызывает сержанта и его боевого друкрасноармейца Власова командир и говорит: -Товарищ Трунов, вам с Власовым сегодня вночной поиск. Задача - до­стать «языка» и разведать огневые точки противника. Темной и неспокойной была эта ночь. Тучи заволокли небо, шумел ве­тер, накралывал дождь. Вот кончился лес. Впереди была лощина. Ощупывая каждый куст, тихо двигались разведчики. Вдруг впереди послышался тихий не пусский говор. Немцы! Разведчики подползли E врагу. Пять гитлеровцев расположились в окопах. Сер­жант Трунов и красноармеец Власов ре­шили обойти их и двигаться дальше. Надо разведать огневые точки врага, а с этими они справятся на обратном пути. Три часа бесшумно и незаметно ходи­ли разведчики по расположению врага. За это время они засекли четыре огневых точки.

Широким фронтом шли немцы на бата­рею, где командиром лейтенант Бельма­сов. Они хотели во что бы то ни стало раздавить пушки, преграждавшние им путь. Несколько раз врагу удавалось подойти совсем близко. Но смелые батарейцы биля картечью в упор и каждый раз принуж­дали его отступать. Командир батареи с подбитого, обгорелого танка, стоявшего почти у самых пемец­ких позиций, передавал артиллеристам точные данные для стрельбы. Немцы пытались сломить батарею тап­ками, пускали против нее броневики и пехоту. Но в стени за невысоким земля­ным валом, как крепость, стоит батарея Бельмасова. * На одном из степных бугров ночью окопались 14 гвардейцев во главе с сер­жантом Турчаниновым. Утром их атаковал почти целый батальон немецкой пехоты. Когда немцы были достаточно близко, Турчанинов подал команду: - Огонь! Раздались выстрелы. Застрочил пу­лемет. Пемцы залегли и стали продвигать­ся ползком или короткими перебежками. С флангов по высоте они открыли мино­метный огонь. Бойцы продолжали стойко держаться. Вдруг замолчал пулемет. Сержант Турчанинов подполз к пуле­метчику Гребенникову и увидел, что тот





Возвращались знакомым путем. Ранее встреченные пятеро солдат попрежнему были в окопе. Возник вопрос, как быть. С шумом ре­шать дело рискованно. Тихо, без выстрела справиться с пятерыми трудно. Могут дать знать своим. План созрел простой. Власов остается на месте, а Трунов ползет во фланг нем­цам, подбирается поближе. Через несколь­ко минут боец в тыл пятерке дает корот­кую очередь из автомата, а сержант, вос­пользовавшись суматохой, с фланга бро­сается на противника. Скоро сержант был у цели. Власов от­крыл огонь из автомата. Трое немцев в панике бросились в сторону Власова и попали под вторую очередь его автомата. Двое кинулись в сторону Трунова. Пропустив первого, сержант преградил путь второму. От страха немец не в силах был сопротивляться. Он только жалобно лепетал: «Русс! Русс!» Это был гитлеров­ский унтер-офицер. Собрав оставленное немцами оружие, разведчики двинулись к своим.него, Когда открытым путем приближались они к опушке нашего леса, шальная пу­ля ранила в плечо красноармейца Власо­ва Молча, крепко стиснув зубы, перено­сил он боль, перевязку.

По степи шли 18 немецких танков. Они стремились прорвать линию нашей обороны вдоль балки. самый критический момент появи­лись два наших танка. Нх вели капитан Мотяев и лейтенант Капралов. Отважные танкисты пошли наперерез немецким машинам, смяли их строй и от­крыли кинжальный огонь. Как ураган, носились они по полю, с величайшей храбростью атакуя то один, то другой вражеский танк. И не пропу­стили врага. в полторАЦКий, спец, корреспондент «Известий». 22 августа. (По телеграфу). Так борются советские воины за родину на степных рубежах.

КРАСНОЗНАМЕННЫЙ БАЛТИЙСКИЙ ФЛОТ. Зенитчики Н-ского корабля, сопровождающего караван судов, отражают палет Фашистских самолетов. Фото А. Кремнева. ные пемецкие самолеты, не приняв боя, «Юнкерс» удрали на свою территорию. Не менее искусный и удачный бой провел в эти дни старший лейтенант Ше­ремет. Люди подвига B. САЯНОВ

район немецкие злодеи, этот автомобиль всегда на ходу. Кузов изрешечен осколка­ми снарлдов, но комсомолкаЛюба Бон пина спокойно и уверенно ведет прузо­вик. Она развозит хлебпо магазина района. Рабочие всегда во-время получают ржаные караваи. B дверь деревянного дома стучит де­вушка с полной сумкой на ремне. В ру­ках у нев пачка пазет. Это письмоносоц Анна Никифорова. И в часы залишья, и под артиллерийским обстрелом аккуратно и неторопливо разносит она почту по за­копченным пороховым дымом домам окраи­ны. Быстро стучат ез каблуки пю дере­вянному тротуару. Никогда связь нашего города со страной не была такой прочной, как в эти дни. контр-Свежий ветер с новгородских и поков­оких полей призывает к мести. Мы слы­шим голоса страдальцев, ждущих поbromи от нас, ленинградцев. В город приходят гости из славногопартизанского края. 1ольцо блокады вокруг Ленинтрада усе успело проржаветь. Врагу не удалось оторвать Ленинград от России. Город-фронт, город-арсенал готов к но­вым боям. Священный прах величайших русских полководцев Суворова и Кутузова хранит земля Ленинграда. Вместе с груп­пой бойцов я побывал недавно у могилы Суворова, Русские воины возложили на гробницу своего великого предка приве­зенный с линии огня букет полевых цве­тов. -Разве мы пропустим врага сюда, к этой священной для каждого русского могиле! - сказал однофамилец генералис­симуса скромный ефрейтор Суворов. Скорее небо обрушится на землю, чен немцы войдут в Ленинград. В этой спокойной уверенности бойцэв Ленинградского фронта ясно отражена бо­гатырская сила героической армии. Ленинградская страда воочию показала всему миру духовное величие нашего на­рода нашей страны. На расстоянии ар­тиллерийского выстрела от врага ни на минуту не переставал быть напряженным пульс русской воли и русской мысли. Пе­ренесенные страдания возвысили и очи­стили народную душу. В одном из пригородов Ленинграда в самом начале блокады я видел группу де­тей, игравших в санитаров. На малень­ких носилках несли они перевязанную бинтами, будто бы раненую, девочку. Она упрямыми сухими глазами посматривала на несших ее мальчуганов. -Почему ты не кричишь? Ведь тебе больно,спросил ее один мальчик. Наши раненые не кричат, - отве­тила она гордо, запрокидывая голову. Через несколько дней я был в том же пригороде во время сильного артиллерий­ского обстрела. Когда обстрел кончился, дружинники ходили по улицам и выноси­ли раненых. И те самые дети, которые не­давно играли в войну, теперь помогали дружинницам и маленькими загорелыми руками разматывали бинты и не плакали, глядя на кровь, не отводили глаз от большого человеческого горя. Так росли наши дети и наши подрост­ки в дни великой ленинградской страды. Так росло новое поколение молодежи. Ха­рактеры сильные и прямолинейные, стой­кие и упорные выковывались в эти дни. Ленинградская страда внесла в характер советского человека много нового, она, как пылающий факел, вознесла над веками души наших людей, Когда-то, в очень да­лекие и печальные дни Максим Горький поведал миру романтическое предание о юпоше, который в благородном порыве поднял свое сердце, чтобы, пылая, осве­щало оно дорогу людям. Как близко и до­рого это благородное сказание людям на­шего города, в великих испытаниях завое­вавшим свое право на бессмертие, на веч­ную благодарность человечества!

Младший лейтенант Самойленко рас­сказывал мне об одной схватке с вра­Война воспитала советских людей в духе ненависти е врагу. Она научила каждого советского патриота вести счет своей мести. гом, о схватке рукопашной, решительной и беспощадной. Самойленко расстрелял все патроны, и у него не осталось боль­ше гранат. Немецкий офицер бросился на него, но просчитажся: безоружный Са­но просчитался: безоро­мойленко напал на немца с тажой яро­делалСамойленко рассказывал мне этот слу­чай. Я внимательно наблюдал за юно­стью, что голыми руками вырвал у вра­га Напуганные немцы бежали поля боя. шей, таким щуплым и даже хлипким по внешнему виду, и ясно почувствовал, как велика была его ненависть к врагу Это она окрылила его в беспощадной схватке, это она дала небывалую испо­линскую силу, это она привела к побе­де. Надо очень ненавидеть врага, чтобы в таком неравном поединке совершить повит, который, казалось бы, под силу только былинному богатырю. Все воспитание на войне это вос­питание для боя. Бой единственная цель военного воспитания. Только тот, кто са­моотверженно берет на себя самую труд­ную задачу в бою, добивается победы. Ненависть к врагу - основа жизни наших людей. Они умеют говорить ней хорошими, простыми словами с незабы­ваемой, разящей русской усмешкой. Один командир рассказывал мне том, как докладывал еагу раненый боец об очередном увеличении своего истреби­тельного счета, - Бьет по мне без конца немецкий снайпер. Я залег, а н меня в щеку ранил. Я обиделся и сразу его уложил наповал. Упорство в достижении цели, ясная пе­леустремленность - одна из основных бойцов. Движение снайперов-истребителей закалило в массе советских бойцов одно из самых ценных боевых качеств - выдержку и железное упорство. Агитатор Каюр Рахманов нашел в газе­те заметку о подвиге своего земляка - красноармейца-узбека. Презирая смерть, тот громил гитлеровцев в рукопашной схват­ке, а последней гранатой подорвал себя вместе с наседавшими на него врагами. Страстно и красочно рассказывал Каюр Рахманов о подвиге овоего земляка, еще не эная, что он рассказывает товарищам о подвиге, который предстоит ему самому совершить в близкие дни. Рахманов очень любил свой родной Узбекистан. Однажды в дождивый день, , когда мглистая дымка стлалась над север­ными полями, лежа в окопе, он говорил боевому другу: у нас сейчас миндаль убирают. персики собирают, а я все о другом ду­маю: как только узнаю, что немец где­нибудь наступает, у меня сразу такое чувство, будто живое мое тело на части режут… Так любить родину, так чувствовать боль и страдания родного края могут тодько настоящие, большие люди. И Рах­манов ненавидел врага всеми силами сво­ей больпой души. Комиссаром батальона был Пономарев. Это был 40-летний вологжанин, человек редкото спокойствия и мужества, с харак­терным вологодским говорком. Он всегда говорил о том, что думал, и делал то, что говорил, без рисовки, самоотверженно, просто. Когда во время агтиллеринского налета противника в од­ной траншее обнаружили раненых, а са­нитары замешкались, Пономарев, не гово­ирслова,сам бросится туда и вынос под жестоким огнем раненых бойцов. Бойцы знали об этом поступке своего

комиссара и любовыю платили ему за лю­бовь. 24-летний узбек Рахманов был воспитанникоми юбимцем вологжанина комиссара, и в день боя за пункт К., ког­да налпичасти стремительным, велико­лешным броском захватили мошный узел неменкого укрепления об героя жианью своей заплатили за нашу победу. Понома­был сраен окоал рукопалном бою, рядом с ним валялись трупы истреб­ленных им фашистских злодеев. Дорого заплатили немцы за смерть Пономарева, Вся ненависть к врагу, жившая в сердце Ракманова, ожила в день этого боя. С той минуты, когда, выкатив вперед пулемет, он начал косить настушающие немецкие цепи, до часа, когда враг ринулся в атаку, Рахманов мог насчитать десятки им сраженных немцев. Кончились уже патроны, но враг прет и прет, подбрасы­вает все новые и новые резервы. Немцы подходят ближе и ближе. Тотда Рахманов метну две гранаты. Крики, вой, немец­кая кровь залила землю. Близко, совсем рядом, эти гадкие рожи врагов. Немецкий офицер кричит уже: «Русс, сдавайся!…» Рахманов поднял ручной пулемет и раз­мозжил череп немцу. Теперь подошла ре­шающая минута. Медлить было неля. Рахманов на мгновение оглянулся, За ту­манной дымкой мелькнул перед ним, как сказочное видение, город, который он ни­когда не видел, город, за который он сей­час отдаст свою жизнь. Последней прана­той он взорвал самого себя, уничтожив вместе с собой нашавших на него немец­ких гадов. Так сражаются и умирают люди в славные дни ленинградской боевой страды. рассветный час особенно четиыи становятся очертания словно вырезанных в недвижимом небе пыилей, колоколеп, колонн. Светлый отблеск на зеленоватой ряби каналов становится все полней и шире. С крыши шестиэтажного дома ви­ден весь город с пронзительным разбегом его прямых проспектов и улиц, с кудря­выми деревьями в петровских садах, с громадами дворцов и музеев. Горьковатый запах хорошо просмолен­ных канатов и блеск весел по волне, и вспышки зарниц на горизонте, нетороп­ливый цокот по асфальту, и гудки проле­тающих по набережным автомобилей, - все это сливается в величественную сиим­фонию ленинтрадского утра. Рабочие ноч­ных смен, возвращаясь с завода, задер­живаются около громкоговорителей. Голос диктора подводит итог еще одному дню гигантской охватки. Рядом рвутся сна­ряды. Раскинув руки, лежит на танели старуха с окровавленным лицом. Это пер­вая жертва сегодняшнего артиллерий­ского обстрела. Лица прохожих строги и суровы. Город-фронт начал новый день своей великой страды. По улице идет жечицина. На руках у нее ребенок, завернутый в шелковое одея­ло. Это ленинградец 1942 года рождения. него светлые глаза цвета русского не­ба. Он улыбается. Мир раскрывается пе­ред ним в гуле тревот, в грохоте артил­лерийских разрывов, в блеске военных зарниц. крохотныю кулачки подняты вверх. Он сместся. И, славя это торжество жизни, спокойно идет русская женщина­ар­под мать рядом свнст пролетающих

C. СЕРГЕЕВ-ЦЕНСКИЙ Так борются белоруссы кого Мы хорошо знаем героику великого русского народа, на протяжении многих веков создавшего промадное государство от Балтики до Тихого океала. Мы знаем также и героику украинцев, боровшихся на своих южных и западных границах с наседавшими на них врагами. Она вдохновляла несравненного певца Украи­ны Шевченко; некотда Гоголь очаровал нас «Тарасом Бульбой». Мы узнали и героике белоруссов. В эту ужаснейшую из войн белоруссам пришлось отстаивать от немцев свою государственность, свои города и села, свои колхозы, свой язык. Теперь, көгда Белоруссия оккупирована хищными бандами гитлеровцев, единст­венный вид борьбы, возможный там, - партизанское движение, а с какой эпер­гией велется эта партизанская борьба, об этом мы часто узнаем из писем не­мецких солдат и из показаний пленных. Партизаны Белоруссии вэрывают поез­да и мосты, нападают на немецкие гар­низоны в городах и селах, а когда против них посылаются карательные отряды, снабженные самолетами, танками, броне­виками, - скрываются в своих дрему­чих лесах, изобилующих топями и пото­му неприступных. Белоруссия яростно опустошена из конца в конец; злостно-обдуманно сжи­гается там оккупантами жилищный фонд; злостно-хладнокровно истребляется там на­селение. Вот свидетельство лиц. вырвавшихся из г. Мозыря. «Население Мозыря живет, как в лаге­ре пленных. Фашисты опутали город ко­лючей проволокой и никого не выпуска­ют. Ни в магазинах, ни на рынке ничего нет. Нельзя купить ни щепотки соли, ни куска хлеба. Люди в лапах голодной смерти. Пошел бы человек в лес соби­рать грибы или ягоды - нельзя: немец­кие патрульные пристрелят, как только покажешься на окраине. Ежедневно немцы заставляют всех взрослых являться на регистрацию. все же ничто не может удержать людей B городе, превращенном B тюрьму. Утром зарегистрируется человек, а ночью исчезнет: глухой полесский бор прини­мает каждого, кто идет партизанить». Или жизнь за колючей проволокой, как в концлагере для пленных, или борьба с насильниками - партизапство; треть­его не дано. Страх перед партизанским движением в Белоруссии растет у оккупантов и заставляет их смотреть на каждого бело­русса, как на потенциального партизана, Однако, несмотря на это, воля к борь­бе не падает у белоруссов, - налротив, растет. Каждая новая казнь - искра народной войны. «Мы видели,говорят те же липа, - как группа мозырских парной наброси­лась на солдата из немецкого патруля, вырвала из его рук автомат и убила его. Мы читали на стенах лозунги: «Немец­кие собаки! Всех вас расклюет воронье, а кости ваши погрызут волки! Смерть па­лачам!» Есть в Витебской области Суражский район; немцы об явили в нем «неделю борьбы с партизанами» и явились в без­защитные села во всеоружии и большими отрядами. Жгли села, - до 2.500 домов сожгли в районе! - детей и стариков бросалк в отонь, живыми закапывали в землю… Семнадцать деревень сожжено полностью. Городской поселок Новка, со­Военная хитрость

 стоявший из 450 домов, совершенно стерт с лица земли, - даже деровьев не оста­лось, все сторело. Отобрали свыше ста человек помоложе и поздоровее и отправили в рабство в Германию; отобрали өще свыше ста че­ловек и частью повесили, частью расстре­ляли. Куда же как не в партизаны было от­правляться уцелевшим от этой кровавой расправы палачей? Так растут войска партизан. В г. Кричеве несколько ребятишек по­дошли к бывшему детскому саду. Обру­шился дом рядом, завалил сад, в котором ребятам до войны было так весело. Они вспоминали детскую песенку, которую пели здесь хором под дирижерством одной из воспитательниц детского сада: тебе Товариц Письмо Ворошгилов, пишу…

А на-днях сержант получил письмо: «Скоро встречай меня, дорогой Степан. Рана заживает. Снова станем делать захо­лы в фашистские тылы. Пусть знают: не будет немцам покоя на нашей советской земле. Помнишь ту темную ночь, когда мы привели унтер-офицера… Забыл я тогда тебе сказать, не до того было: троих фри­цев, что бежали на меня, я прикончил. Сам проверил. Будь здоров, ожидай меня».

Г. МАНЕРНОв, спец. корреспондент «Известий».

ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ.

Шел в это время мимо немецкий офи­цер с патрульным солдатом. Слово «ВВоро­шилов» заставило его осталювиться. Дей­ствительно, это ли не преступление! В стране, придавленной немецким подко­ванным сапогом, какие-то ребятипки вдруг поют да еще вспоминают марипала Ворошилова! Приказ патрульному, - и трое ребят убиты наповал очередью из автомата. Нә этого мало показалось мерзавцу. Ведь у детей есть родигели, которые тоже, может быть, думают маршале Ворошилове. Вызвать их в комендатуру. Однако родители убитых детей, похо­ронив их, пошли не в комендатуру, а партизаны: ряды народных мстителей по­полнились. Они пополнились ко времени: в на­ступавшую ночь готовился в стане пар­тизан набег на Кричев. И вот среди ночи взметнулось высоко в небо яркое пламя и один за другим раздавались взрывы. Это горели казармы гитлеровских палачей и их полицейские участки, это взрывались их боеприпасы на складах. Отцы и мате­ри убитых детей метили убийцам за от­рабленную, поруганную родину, за пред­смертные стоны детей, за то, что так подло и гнусно оборвана была очередью из автомата их шесенка в самом начале. Когда человек сеет хлеб, он сеет жизнь, сеет то, без чего невозможна жизнь, для него и поле святыня, и труд его на поле свят. Так смотрел на свой неболь­шой загон около хаты колхозник Михась, старик из села Шаркована. Очитанным зерном не засеял, а засажал на грядках, вскопанных лопатой, свой загон Михась и каждый день про себя любовался, как под­нимается, колосится, зацветает его хлеб. И вдруг приходит немецкий солдат с косою и начинает косить зеленый хлеб на сено для лошадей своей части, а за этим солдатом тоже с косами подходят другие. Что такое? Что вы делаете, зло­деи! завопил старый Михась. Заодно с недозрелым хлебом немцы ко­почто скосили бы и Михася, если бы но партизаны, которые сочли себя достаточ­но сильными, чтобы напасть на шемецкий гарнизон села Шаркована днем. Немцы в селе Шаркована не успели ни убить Михася, ни скосить его хлеб, ни хлеб других старых колхозников на их загонах. Они не успели даже вместо кос взять в руки свои автоматы, как были истреблены партизанами. Так в наши дни борется Белоруосия. автоматчика Карпова

м пехотного оружия СОИТ немецкий самолет Над расположением одной нашей часги появлялся иногда немецкий самолет-раз­ведчик «Хеншель-126», или «костыль», как его называют бойцы. Фашистокие ба­тареи начинали артиллерийский обстрел наших позиций, и огонь этих батарей корректировался с самолета. На-днях «костыль» снова появился над позициями паших войск. Бойцы подраз­деления, которым командует т. Цыганков, встретили фашиста дружным групповым огнем пехотного оружия. Сержант Ефимов, приспособивстанковый пулемет для стрельбы по воздушным целям, открыл огонь бронебойно-зажигательными пулями. Пули пехотинцев попали в бензиновый бак самолета и вызвали взрыв. Развали­ваясь на куски, разведчик камнем пошел к земле. Экипаж его выбросился на пара­шютах. Немцы, увидев гибель своего самолета, артиллерийский открыли огонь по тому месту, где упали обломки машины и при­землились летчики. Противник хотел по­мешать нашим бойцам захватить летчиков в плен. Однако бойцы под командованием сержанта Кораблева быстро захватили весь экипаж фашистского самолета. П. НИКИТИН, спец, корреспондент «Известий». ВОЛХОВСКИЙ ФРОНТ.

Семь атак Отбив контратаку неаецких танков, командир подразделения противотанковых ружей т. Удовиченко, несмотря на ра­нение, продолжал оставаться в бою. Ра­неный, он повел своих бойцов против танков, занял выгодный рубеж и лично подбил два фашистских танка. В боях за населенный пушт героине оки дрался командир вавода т. Шарапов Немецкие автоматчики засели в избе и преграждали путь нашей пехоте. Шара­пов по-пластунски подполз к избе и за­бросал автоматчиков гранатами. Путь пе­хоте был открыт. Вскоре деревня была занята нашим подразделением. Шарапов расчистил путь гому населенному пункту. Он поднолз к немецкомудзоту и тремя гранатами, брошенными прямо в амбразуру, взорвал его. Меха­Героически дерутся танкисты. ник-водитель танка Мартаев, одиниз всего экипажа оставшийся в живых, на­правил свой танк на немецкую самоход­ную пушку и уничтожил ее вместе со всем расчетом. Командир танка т. Давыценко, не­смотря на ранение, отказался итти в госпиталь. Семь раз водил Давыденко свой танк в атаку. Он уничтожил два противотанковых немецких орудия, тер­мическую пушку, подбил немецкий танк, бронемашину, автомашину, подавил 3 пу­леметных точки и истребил много гит­леровских солдат н офицеров, ДЕйствуЮШАЯ АРМИЯ. (От спец, корр. «Известий»).

тиллерийских снарядов. Жизнь побеж­дает! Немецкая артиллерия бьет по районам. То тут, то там вспыхивают веналолго очаги пожаров. Их быстро тушат. Когда загорелся стог сена, под которым хра­нился бензин, грузчик Хрусталев раз­думывая, бросился к горящему сену, рас­кидал его, предотвратив варыв. Грузовой автомобиль мчится по окралнным перемл­кам. За рулем маштины девушка в ко сынке. Как бы сильно ни обстреливали ЛЕНИНГРАД. Мастера воздушного боя До Четверка наших «Лаггов», в составе ко­торых был самолет Шөремета, встрети­лась с пятнадцатью «Юнкерсами» и пятью прикрывавшими их «Мессершмит­тами». На каждого нашего летчика при­ходилось по пяти вражеских машин. Но это не испугало советских пилотов. При­строившись к хвосту одного из «Юнкер­сов»,лейтенант Шеремет с дистанции в 200 метров стал расстреливать врага. спикировал и пытался уйти на бреющем полете. Чтобы предупредить это. Шеремет вплотную подошел к вражескому самолету и сбил его. Затем он снова всту­пил в бой и сбил еще три самолета,

последнего дыхания ДействУЮЩаЯ армия, 22 августа. (Спецкор ТАСС). Гвардии младший лей­тенант Евдокимов ночью с двумя бой цами ворвались в немецкий окоп. Закипе­ла жаркая схватка. Три воина отражан натиск немцев, которые сбегались сюда по ходам сообщения, Когда кончились все одного патрона, младший лейтенант красноармейцы Дедов и Анюшев взялись за гранаты. Но вот не осталось и гранат. аНо неравная схватка продолжалась. Бойцы отбивались штыком и прикладом. Гвардейцы умерли смертью храбрых, но не отошли ни на шаг.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 22 августа. (Спецкор ТАСС). Опрокинув немцев, ба­тальон успешно продвигался вперед. Что­бы обеспечить свой отход, немцы бро­сили в бой против батальона крушную группу автоматчиков. Автоматчики за­сели в лесу. Бой принял характер мел­ких, но ожесточенных огневых стычек, схваток, засад и ловушек. Бойцы ба­тальона шаг за шагом продвитались впе­ред, выкуривая засевших в лесу фашистов, В это время автоматчик Карпов полу­чил задание отнести хлеб группе коман­диров батальона. Как ни осторожен был боец, но все же он напоролся на немцев. Когда Карпов перебегал небольшую по-

лянку, его неожиданно обстреляли четыре вражеских автоматчика. Карпов решил было бросить хлеб и вступить с немцами в бой. Но затем бы­стро переменил решение. Демонстрируя, что он тяжело ранен, Карпов, спотыкаясь на каждом шагу, рассышал хлеб на по­лянке и, как бы изнемогая от боли, рухнул в ближайший куст. Здесь он притаился и стал ждать. Через несколько минут немцы вылезли из засады и, уве­ренные в том, что они подстрелили рус­ского, шли во весь рост. Это и нужно было Карпову. Он дал по фашистам мет­кую очередь из автомата. Бой был кон­чен.

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ, 22 (Спецкор ТАСС). На-днях восьмерка не­мецких «Юнкерсов» направлялась бом­бить наши наземные войска, гнавшие фа­шистов к реке. Истребитель лейтенант Котюков смело бросился им наперерез. Он расстроил боевой порядок немецких са­молетов и, удачно маневрируя, сбил два вражеских бомбардировщика. Беспорядочно сбросив бомбы в лес и в болото, осталь-