№ 36 (156)

к и н о   СТАТЬИ: Л.

КУЛЕШОВА, А. КУРСА и себязао Советское кино-производство влении пафоса бытового и рево­имеет ряд побед, рекламу, до­статочно самодовольных отзы­вов и восторженного шума. правда,победы есть, мы сделались более кинематогра­фичны, более опытны и вполне овладеваем техникой кино-ре­месла. Конечно, победа техники не­должна быть раr­пределена между производ­ственниками, но наиболее пере. довая часть их достигла очень многого. ос-Помимо восторженного за­нашими общими успехами, необходимо подвести итоги пройденному пути, браться в том, что, действи­тельно, достигнуто и что на-ря­ду с достижениями забыто, не изучено, не оформлено. Ремесленник, знающий, что он делает, чего добивается, не мо­жет не отражать в своих рабэ. тах современное ему техничс­ское состояние производства, и поэтому я позволяю себе про­следить работы нашего коллек­тива со стороны их влияния советское кино-производство, а также отметить и те моменты преемственности, каковые в них наблюдались. Вначале на фабриках был хаос, вначале была беспомо ность - только любительство, только халтура. Поэтому, нам было ясно, что необходимо изу. чить свойства и особенности ки­нематографии, воспитать спе­ние. Пройдя тренировочный пе­риод, школьную и эксперимен. тальную работу, мы решились пойти на производство, и «При­ключения мистера Веста в стра­не большевиков» была первая фильма, сделанная по новому, с чистым кинематографическим иподходом. Она не только показала, что мы в состоянии делать товар, похожий на заграничный, но главное, потребовала после себя остроты и сметки кинематогра­фического взгляда, грамот. ного монтажа, тщательной  проработки действия и дви­жения натурщиков. «Красные дьяволята» Перести­ани» дали параллельный толчок нашему производству в напра­люционного. Дальнейшие наши работы, есте­ственно, должны были быть максимально развернуты в пла­не технических завоевачий главное в укреплении их. Громоздкий, необычайно сложный «Луч Смерти» явился таким добросовестным прейску­рантом кино-товаров и появил­ся из-за знания того, что рабо­та над сюжетной вещью, чтобы ее сделать достаточно добросо­вестно, казалась преждевремен­ной. Вначале необходимо укре­пить заложенный фундамент п дать материал для паргллель­ных и дальнейших постановок. разо-Действительно, многообразие продемонстрированного в этой фильме материала показало то­вар многих американских кар­тин, трюки, которых хватило бы на добрую дюжину детективоч, впервые у нас сорганизованные и рассчитанные массовки. Техника монтаж, выразитель­ность кадров, общая кинемато­графичностьстала прочно на ноги в советском кино.  наТаким образом, создался пер­вый этап в совершенствований нашего кино-оформления. Вме­сте с тем, забывалась постепен­но работа с человеком, как та­ковым. Массовки, наконец, об­щий кино-колорит постановок, самоцельный кадр отодвинули работу натурщика, пэстроенную на демонстрации свойств челова. ка,проявления человеческой личности, реального показа ства иные, чем у толпы, а чело­век, взятый из разных слоев со… временнго общества, выражает свою психологию, при индиви. дуальных случаях, в совершенно другой форме, нежели в слу­чаях массовых. Оставляя свой социальный облик неизменяю­щимся в личном быту, индиви­дуально человек проявляетсч особо. Любовь, страдание, уста… лость, благополучие, разочарэ­вание есть у каждого и каждый имеет право видеть на экране «новеллы» о человеке, о его жизни и чувствах. Поскольку по целому ряду естественных причин мы не ра­ботали над индивидуумом, ак­нашего кичо постепенно клонилась к упадку. Даже эйзенштейновские карти. весьма посред-

Попытаемся показать, Убийца противолоставил коллективу попыткой уничто­жить товарищей. Стимул убить. Ганс избивает убийцу, намереваясь с ним покончить. Торможение: Эдит препятствуаИ, убийству во имя «закона». «За­кон» воспринимается положи­тельно. Дейнин, связанный, выкаты­вается из хижины - хоче… жать. Ему это не уда втаскивают обратно.равномерно

для себя Ганс, в аффекте, несколько раз порывается убить Дейнина. Eго удерживает Эдит: «Нельзя уби­вать, с ним надо поступить по закону». Здесь - стержень кар­тины. В мерзлой земле, под ливнем, хороняг убитых. Рзлив Юкона, Избушка затоплена. прэ-праматических кон­фликтов разыгрывается на пе­реплетении противоречивых стра. стей: стремление Ганса распра­виться с Дейниным,

Заметки Писать о кино становится все труднее. Чем больше пишешь и читаешь рецензии, - тем яснее становится: почти все написан ное на три четверти суб ективно, a на остальную четверть - псевдо научно, потому что не­проверено. Эти заметки - только запись впечатлений, подлежащих верке. Проверку сделает зри­тель, если ему не помешают прокат и мы, рецензенты. Картина Кулешова «По зако­ну» - замечательный кино-факт. Как жаль, что я не иностра­нец: этих слов было бы доста­точно, чтобы загипнотизировать зрителя и настроить лиры рецен. зентов. У нас уже завелось, что лен­та еще не успела просохнуть на фабрике, как ее рекламируют: «Огромный успех в Европе и на Сандвичевых островах», что сви­детельствует не столько об ува­жении наших кинематографи­стов к буржуазной культуре, сколько об их культурной не­тронутости. Кулешов совершил три дерз­ких поступка, которых, боюсь. ему не простят: он сделал пси­хологическую драму без «пере­живательного» психологизма; он не афишировал ее социальной подоплеки а дал ее органично; он поставил ее в двух декоратис. ных установках вместо полага­ющихся, согласно кино-канонам, десятков; он разыграл ее с пятью артистами, из которых двое устраняются во второй ча­щейся несложной обстановке и доконца. Сама эта ересь должна заста­вить нас признать «По закону» явлением новым и значительным. Материал сценария взят v Джека Лондона. Но это не озна. чает, что мы имеем дело с пов­торной и удвоенной попыткой подражать американцам. На­оборот: и сюжет картины и ее исполнение отрицают америка­низм лондонский и кинематогра­фический. Фабула. Пять золотоискателей и одна собака. Наткнулись на золото, Один из героев - Дейнин - потрясенный находкой россы­пи, пытается убить остальных. Ему удается застрелить двух. Оставшиеся в живых - Ганс и Эдит - обезоруживают его связывают. 

одержи­мость Эдит мыслью о «законе», желание Дейнина покончить со Эдит посменно него с ружьем в руках. Цель эпизодов, разворачивающих новной конфликт в серию стол­кновений: страх убийцы, страх перед убийцей. Изображение дается исключительно при помо­щи импульсивных (чрезвычайно разработанных и потому--прав­дивых) движений. Ослабление напряжения: день рождения Эдит. Но и тут ряд стимулирований и торможений. Дейнин хочет принять участие в празднике, он дарит Эдит свой часы. Эдит принимает подарок это традиция, связанная со всем тем, что для нее воплощено в «законе». своим невыносимым положением … хотя бы ценою смерти. Усло­жнение противоречий происхо­дит от: стремления Дейнина убе­жать и спастись, озлобления Ганса против Эдит за то, что она затягивает расправу, психи­ческой раздвоенности Эдит меж­ду фикцией «закона» и сочув­ствием к убийне. Разлив продолжается. «Закоа» далеко. Жизнь убийцы и его сто­рожей становится непереносимой. Они решают сами устроить суд … «по закону королевы» Трагическая карикатура на суд под портретом королевы. Судьи: Ганс и Эдит. Свидетели: Ганс и Эдит… Присяжные: Ганс и Эдит. Дейнин приговорен … «висеть, нока не будет мертв» Исполни­тели приговора: Ганс и Эдит. Дейнина вешают на дереве. По-моему, картина кончается на этом месте, хотя в ней дру­гой конец: повешенный сорвал­ся с веревки, приходит в хижину лив. Этот конец тоже не пор­своего не навязываю. Что заставляет смотреть кар­три действую­тину, в которой щих лица, под аккомпанимент ледохода и ливня, закручивают перед вами спиоальную пружи ну повышенных страстей в тече­ние длинного периода, протека­ющего на ленте? Циклическое нарастание ситуаций, воздей­ствующих повторным стимули­рованием и торможением эмоци­ональных движений. От этого напряженный ритм действия, доводящего зрителя до высшего пункта напряжения (суд и приговор). После чего - обратная реакция у зрителя чувство неприязни к Дейнину переходит в протест против «зя­кона». Эмоциональное усвоение и социального смысла драмы происходит органическим путем.

Дейнин просит, чтобы его по­брили. Ганс бреет его. На горле убийцы бритва задерживается на лишний миг. Секунднос напря­жение мускулов руки у одного, лица - у другого: Дейнин по­брит.

Усаживают Дейнина у стола, его к столбу и освобождают руки. Движение ужасе. Он не хотел ее тронуть, женных в честь праздника. Во всех этих выхваченных эпизодах зритель ощущает жущую силу конфликта,во площенную в образе Эдит, хан­жи и истерически: все эти поло­жения, включая (это нужно под­черкнуть, как проявление тонко­го мастерства) эпизод с часа­ми.

В сцене суда, когда Ганс Эдит действуют с трагичностью маньяков, наступает перелом в восприятии зрителя: полностью сложился чудовищный образ «закона», сплетенный из нежно­го портрета королевы, безумной фигуры Эдит, шествующей впе… реди Дейнина с библией в вытя­нутой руке, с часами Дейнина на груди, и веревочной петли на дереве. A. КУРС.

   Закону»-Кулешов показал не­бычайное; предшествовавшие его работы «Луч Смерти», «Мистер Вест», теперь это видео-робкие наброски неуверенной рукой по сравнению с этой фильмой; неко­торые ее кадры стоят вровень с кадрами «Парижанки», одной из наиболее значительных (техниче­ски) фильм в мировой кинемато­трафии; Кулешов, наконеп, пер­вый и единственетый пока совет ский кино-режиссер, работающий со своим единым, железным актер­ским коллективом, доказал, какие победоносные результаты дает слитность актерского и режиссер­ского замыслов. Не только Куле­шов­Кулешов, и Хохлова, и Ко­насборот, в Кулешове, как в фо­кусе, концентрируются значитель­ные актерские индивидуальности Хохловой, Комарова и Фогеля, … наиболее значительные актерские индивидуальности нашего кино… Мастерство этой исключитель­ной фильмы заложено в самой природе ее задания. Правда, это задание могло и не реализоваться, но само по себе оно поразительно интересно. Ки­но-режиссер намеренно отказыва режиссер избегает всего специфи­чески «кинного», кино - режиссер отметает все кино-условности, - вот ставка Кулешова, решившего сделать фильму с единством темы, места и времени. Но ведь читаем мы в любом элементарном рассу­ждении о кино: в том и волшеб­ство кино, что оно великолепно пренебрегает этими единствами. А Кулешов великолепно пренебрег этим волшебством и сделал пси­хологическую новеллу, сгущен­ную, насыщенную трагической иронией и безжалостной правди­востью, пессимистическую новел­лу. И рассказал ее, конечно, не языком литературы, а языком эк­рана. ботает языком кино, Ибо «Потем­кин» -- это ведь наша советская революционная сказка, все равно, как «Багдадский вор»--скаэка ка­питалистического мира: эти две фильмы формально равны. А сказ­ка - именно подлинный язык ки­но: сказка виденная бесконечно прочитанная. убедительней, ценней и настоя­шей, чем сказка услышанная и И Вертов в «Шагай, Совет» ра­ботает языком кино. Ибо второй подлинный язык кино - это сим­фония фактов: тут и партитура, и оркестровка, и арранжировка, Ко­нечно, Вертов в «Шагай, Совет» музыкант, композитор фактов, а не фабрикант фактов, как он сам наивно о себе думает, мы о нем лучшего мнения, чем он сам, сколько бы он ни говорил о своих рекордах Хорошо. Эйзенштейн - сказоч­ник или сказатель (звучит благо­родней), Вертов-композитор. В «Генеральной линии», повидимо­му, И Эйзенштейн высту­пит роли композитора фактов. A Кулешов, пре­зревший волшебства и богатства кино, не желающий говорить ии на одном из подлинных языков кино,--ктс он? ра-Он не делает из жизни (на эк-

Новелла Кулешова Предстоит нам также убедиться з этом сезоне, что «Генеральная тиния» Эйзенштейна не обманет наши генеральные надежды и не явится генеральным разочарова­нием. Побить мировой кино-ре­корд - это дело маленькое, пу­стяковое, а вот побить рекорд «Потемкина это трудней. И Эй­зенштейн об этом знает более, че кто-либо другой. И, наконец, третьим кино-спо. ром сезона будет спор о фильме Кулешова «По Закону», ныне за­конченной. На черновом просмо­тре этой фильмы мне удалось при­сутствовать. Сгорая от нетерпе­ния, рвусь я в спор.  Любителям кино-дискуссий бу­лет миого дела в этом сезоне Во первых, нужно будет проверить, действительно ли интервью с Дзигой Вертовым, заявившим ми­моходом, что его «Шестая Часть Мира» является мировым кино­рекордом,действительно ли это интервью является мировым са­мо-рекордом. Это, конечно, важ­ный вопрос. И поскольку уж за­шла речь о Вертове, нельзя не от­метить: плох тот капрал, который не надеется быть генералом, плох тот режиссер, который, ставя фильму, не надеется, что она бу. дет мировым рекордом; но точно так же,--не то, что плох, а слиш­ком оптимистичен тот режиссер, который, поставив фильму, за­являет, что она явилась мировым рекордом. Дело в том, что даже самая красивая на свете женшина предпочитает, чтобы ее красоту оценивало не совершенное зерка лосвое, а несовершенный чело­нечно, уверить себя, что видишь в зеркале не себя, а другого что дртого гим; впрочем, все это личное дело Верто

А в итоге - поставил громад­ный вопросительный знак, самто­го не предвидя, сам того не же­лая, - такова обычная ирония са модовлеющего мастерства, такова насмешливая уча ть, коей оно безнадежно обречено. Да, можно и языком кино рас­сказать то, о чем рассказывают обычно другим языком - словес­ного искусства; можно,- убедил нас Кулешов,но нужно ли это?… Таково содержание вопроситель­ного знака, созданного фильмой Эйзенштейн в «Потемкине»

Но, подумавши, прихожу я к заключению, что спорить-то не о чем: Кулешов, ведь не заявляет никаких рекордов, Однако, если не спорить, то задуматься об этой фильме придется. Ибо, сам того не сознавая, Ку­лешов все же установил некий рекорд этой фильмой. Рекорд са­модовлеющего мастерства. Скажем роной вопроса: мастерство в «По-