но

и

к

(PPA)

2



N



ероымэкрапом ЧАДРА  , МУШКЕТЕРА  че-селый Дуг» и чем бьет по нашему кино-репертуару. В этом простом деле он может пригодиться даже в Советской России, потому-что у нас своих таких картин нет. А зрителю они, естественно, нуж­ны. И в этом ровно ничего нет дур­

Первия хорошия комсомольския фильми раскрепо-Редакция «Комсомольской Прав­ды» организовала рабочий про­смотр картииы«Парижский сапож­ник» в клубе Трехгорной мануфак­туры. Собралось до 500 чел., глав­ным образом -- комсомольцев и рабочей молодежи. ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО A. БЕЗЫМЕНСКОГО. Поэт Безыменский в вступитель­ном слове называет картину «по­бедой молодежи в кино» и «карти­ной мучительной стройки новой жизни». Он обращает внимание со­бравшихся на то, что в картине поставлен ряд острых проблем комсомольской жизни: проблема пола, проблема культурной отста­лости, чуткого, неформального отношения к человеческой лично­сти и др., и просит аудиторию вы­сказать свое мнение по всем поста­вленным картиною вопросам. После просмотра реж. Эрмлер рассказал о том, как делалась кар­тина, и о помощи, которую оказа­ли при этом ленинградекая и пеков ская комсомольские организации. ПРЕНИЯ. А ГДЕ ЖЕ ВЫХОД? т. Журавлев отмечает, что в надписи картины пускалсяв ход тот же «комсомольский» жаргон, чего-жотороголаскапанивленных в «Комсомольской Правде». Кар­тина ставит ряд вопросов, а как разрешить их - не отвечает. ПЕРВАЯ КОМСОМОЛЬСКАЯ ЛЕНТА. т. Пичугин (раб. Трехгорной м-ры) считает, что это первая ком­сомольская лента, за которую надо благодарить режиссера и всех, кто се делал. ПРИЗНАЕМ СВОЕЙ. Поэт Иосиф Уткин считает, что идеологическая и социальная уста­новка картины вполне приемлема, и художественное оформление над. признать достаточным. Комсомол в целом должен признать фильму своей. разПОСЛЕ ПЕРВОЙ - ДРУГИЕ! т. Демидов (Кр. - Пресненский трамв. парк) отмечает достоинства картины, считает, что необходимо сохранить всю работавшую с ре­жиссером группу для дальнейших работ над комсомольскими филь­мами. Кадр из «Парижского сапожника». (Произв. Ленингр. ф-ки Совкино, реж. Эрмлер, оператор - Михай­лов.)  ПОДЛИННЫЙ КУСОК БЫТА. Поэт A. Жаров оценивает кар­тину, как подлинный кусок комсо­мольского быта, весьма художе­ственно поданный. Вопросы пола не выпирают здесь чересчур, как-то часто бывает в художественной литературе. Хотя в картине нет конца, она все же дает правильное направление для решенияпоста­вопросов, перспектива в ней есть. ПОЧЕМУ КАРТИНА НУЖНА? т. Панфирова (Трехгорная м-ра) отмечает желательность таких ра­бочих просмотров, говорит, что на нее, как на женщину, ка тина про­извела огромное впечатление, так как она вскрывает больные сто­роны комсомольского быта, а это имеет большое воспитательное зна­чение. Зам. редактора «Комсомольской Правды» т. Бобрышев считает, что картину нужно назвать не крупной победой, а еще только первой вы­лазкой молодежи в области кино. Жаль, что не дано комсомольского коллектива в действии; коллектив иногда в картине подменивается личностями. ИТОГИ. 

99 ,ТРИ

(Производство Узбекгоскино, Ре­жиссер Авербах, оператор - Лем­берг, ассистент - Инсаров-Вакс.). «Чадра» … это история щения восточной женщины, рассказ То девушке, насильно выданной за­муж. Это -- история узбечки, впер­вые пытающейся ступать по поло­вицам нового быта. Но одно дело -- добрые намере­ния, а другое дело -- выполнение и конечный результат. Ибо то, что из картины получилось, в конце-кон­цов, бьет именно по этим самым добрым намерениям. Возьмем хотя бы начало. Из Мо­сквы в Ташкент скорым поездом едет молодая парочка (без пароч­ки - нельзя!) местных работников. Оба они кровно связаны с Узбеки­станом. По приезде на место, он оказывается инженером и идет на завод, она -- работницей женот­дела. Завод обснят довольно основа­тельно: сверху, снизу, кочпно, но в ленте он совершенно не понадобил­ся. С таким же успехом можно бы­ло снять аптеку, работу шорной мастерской, снаряжение водного транспорта. Все равно, и завод, и все остальные - вещи со стороны, взятые украшательски. И, конечно, худшее из украшательства -- это машины, когда они - не в. сюжете, а где-то на отлете. То же и с одним из главных дей­ствующих лиц, инженером, вся ра­бота которого состоит в погонях за баями. Спрашивается, для понадобился в ленте инженер? Ве-и роятно, для того чтобы, время от времени, попозировать около ма­шин, неизвестно для чего пущен­ных. Далее. В ленте снят рабочий клуб, но тоже как пейзаж: люди сидят и играют в шашки, оратор говорит, и т. д., событий же и по­связанных с лентой, в нем ступков, не происходит. Сейчас, когда средний уровень советской картины небывало повы­сился, такая кинематографическая работа, как «Чадра», даже с по­правкой на провинциальное проис­хождение картины, конечно, непоз­волительна. К. Л. И получается так, что напряжен­ная борьба за новый быт в ленте целиком вкладывается в невразуми­тельные погони и узко-понятую ковбойщину. И таким образом, в истории узбечки, освободившейся от мужской онеки и снявшей чад­ру­этот материальный значек ге­кового рабства,- нет самого глав­ного: не заполнено расстояние ме­жду старым и новым бытом. Ибо погони и детектив - это как то, от чего надо уйти.

Картина названа драмой. Это пуха. Вообще все надписи к «Муш­кетерам» нам надо было сделать более ироническими, с установкой только на шутку, насмешку, весе­лую сатиру, словом-на комедию. Заниматься точным переводом аме­риканских художественно-идеоло­гических рецептов нам не к лицу. В Америке картина преследовала сразу две цели: и посмешить, пове­селить своего зрителя, и, между тем,

пощекотать его сентиментальное воображение любовной мелодра­мой, пышной, в придворных наря­дах и мнимо «героической» в духе рыцарских романов. Мы не можем переваривать эту подслащенную кашицу всерьез, за­тая дыхание. Все это так наивно и глупо, что только смешно. И можно было сделать надписями еще смеш­нее. Угадывая отношение нашего зри­теля, идя ему навстречу, надо по­мнить про то-что русскому новому гражданину здорово, то американ­скому мещанину «смерть». «Мушке­теров» у нас надо подавать в остром социально-художественном разре­зе! Кино - работникам совершенно необхолимо изучать отношение своего зрительного зала к кар­тине! Наш зритель смотрит всю мело­драматическую мнимо - историче­скую канитель про страдания коро­левы…м гернога, про ревность Лю­довика и козни кардинала, - только как смешную забаву, как мыльный пузырь. Но все же в другом плане Дуг­лас Фербенкс нас пока еще бьет. Бьет очень просто. Основа его игры - это его здоровый желудок. когда не болел. И потому он, сча­стливый носитель завидного желуд­ка, весело смотрит на жизнь, зара­зительно улыбается, шутит, бегает, прыгает, никогда не дает себ­обиду, никогда не распускает нюни, не знает, что такое вялость, робость и уныние. Жизнерадостная физкультурная комедия - вот чем привлекает «ве-



Веселый Дуг нанизывает на свою шпагу упридворных, как куропаток! (Шарж худ. Х.)

ного. Хороший желудок, крепкие нервы и ловкие, сильные мускулы приятно иметь каждому! Об этом очень стоит подумать нашим сценаристам, директорам кино-фабрик, режиссерам и акте­рам. ли дать свои советские Нельзя жизнерадостные, физкультурные картины Разве наша физкультура скучна? Разве не пронизывают те­мы здоровья, бодрости, ловкости, веселья всю нашу жизнь? Особенно жизнь молодежи? Тут непочатый край для совет­ских комедий и, если хотите, также с мелодраматическими и драмати­ческими эпизодами и, конечно, в но­вом, революционном, социальном разрезе, продвигающем жизнь впе­ред еще интереснее, живее, веселее и серьзнее, чем это мог бы сделать Дуг, танцующий на чужой нам «жилплощади» на стареньком одном и том же месте во всех своих кар­тинах. Давайте побьем по - своему Ф ер­бенкса! Хрисанф Х.

После прений реж. Эрмлер отве­тил выступавшим ораторам. Собра­ние никакой резолюции не вынесло, но довольно единодушное мнение собравшихся говорит о том, что «Парижский сапожник» -- первая хорошая комсомольская фильма. Мих. Б.

 (Окончание. См. 1-ый газ. ,,Кихо ) предста­актеры! «Монмартр», щины учеляют громадное внимание спорту. Ичеал спортсмена для все­го Голливуда - Дуглас Фербенкс. Он занимается тысячью и одним ви­жны дом спорта, но, прежде всего, он блестяще играет в теннис. Никто не сумел так, как Фербенкс, заставить спорт служить своему искусству. Вообще спорт, физкультура и ки­но-искусство гармонически сплета­ются: нельзя представить себе иде­ального кино-актера, проводящего часы своего досуга на диване. Се­годняшний зритель требует худые, мускулистые фигуры … поэтому спортивный тренаж сделался глав­ным фактором успеха любого кино­актера. Можно смело сказать, что ни одна самая способная актриса не будет иметь успеха, если она веснт на десять фунтов больше, чем ей полагается. Кино-актер естает в 7 часов утра, , так как точно в 9 часов он должен быть в ателье загримированным и готовым к с емке. Потом от 9 … 12 идет работа. Чач на завтрак, и потом снова работа до 5 часов ве­чера, а иногда значительно позже. Мы проводили целые ночи в рабо­те, Труд кино-звезд состоит вовсе не из одних удовольствий: дале­ко не пустяк стоять в палящем зное от 9 утра до 5 вечера перед аппаратом загримированным, н еше хуже -- ждать с емок. К тому же, актер должен быть готовым в любой момент «блестяще выгля­деть» и «дать настроение». Это требует такой сконцентрированно­сти и такого нервного напряжения, другие, подчас мифические лично­сти. частной жизни знаменитых кино-актеров принято теперь сочи­нять небылицы. В действительно­сти же просто удивляешься, как буржуазно-спокойно течет жизнь в Голливуде. В центре всего дня (конечно, если он не заполнен с ем­кой) стоит спорт. Мужчины и жен-

пример, не только гениальный ху­дожник, но и как замечательный человек - необычайное явление. Мне кажется очень характерным, что Чаплин, являющийся сам и пред­принимателем, не останавливается во время работы ни перед какими расходами и заботится только о художественном впечатлении. Он страстный скрипач и живет очень замкнуто. Его можно, пожалуй, на­звать меланхоликом. Иногда, если он попадает в приятное ему обще­ство ,он может быть пленительно­любезным и общительным (что продолжается очень недолго) и даже разыгрывает короткие панто­мимы. То же делает и Дуглас Фер­бенкс. Я наблюдал однажды за очень забавным соревнованием ме­жду ними. Как только один ути хомиривался, начинал воторой, и борьба кончалась тем, что они при­мирялись к разыгрывали уже совме­стно комическую сценку. Гарольд Ллойд в жизни очень сдержан и очень мало похож на тот тип, который он дает на экра­не. Здесь не безинтересно расска­зать, как в Америке создаются смешные трюки гротесковых коме­дий. У каждого режиссера есть штат советчиков, которые стоят во время с емки подле режиссера и рассматривают декорации, Наконец, одному из них приходит в голову трюк, который можно было бы проделать при данных декорациях. Тогда все отправляются на «кон­ференцию» н инсценируют его. Да, здесь все предусмотрено. Примером могут служить, так называемые, «предварительные просмотры». Со­бираются в маленьком кино пред­местья, где показывают новые дву­хактовые комедии. В зрительном

какое вряд ли нужно для любой другой профессии. Особенно дол­заботиться освоем «виде» женщины-«звезды». Если они за­няты в картине, они избегают по вечерам общества и стараются по­раньше ложиться спать. Одна из самых интересных сто­рон Голливуда … кино-натуощики, статисты. Нет нигде на свете та­кого богатого выбора типажа, как в этом «райском уголке» далекого Запада. Аристократы и ковбои, бывшие офицеры, купцы, актеры, цирковые артисты пусские, немцы, китайцы, итальянцы, японцы, франиузы, англичане - люди всех цветов и рас назначают здесь лоуг другу «рандэву». Каждый хочет вытянуть из сумки судьбы свой жребий счастья, и только немногие, очень немногие, достигают желан­вой цели, Большинство пробуют снова и снова счастье и остаются на всю жизнь статистами. Но ре­жиссер может быть счастлив - он может найти «специалиста» для чего угодно: идет ли речь о боро­де или локонах, или о необычай­ном животе - здесь есть все. Однажды мне доставили даже че­ловека с разными ушами. И еже­дневно эта армия кино пополняется новыми людьми… «Звезды» стоят и в Голливуде в центре всех интересов. О них много говорят, спорят и сплетничают. В этом, собственно, нет ничего уди­вительного.Ведь все «звезды» про­стые люди, имеющие свои индиви­дуальные особенности. Чаплин, на-

Реж. Эрик Шрогейм (шарж),

зале сидят служащие фирмы, запи­сывающие когда зритель хохочет, когда смеется, когда ухмыляется. Под конец, хохот, смех и усмешки подсчитываются. Для среднего успеха на просмотре комедии дол­жно быть, по крайней мере - 30 раз хохот, 40 - смех и 25 -- усмешкн. В заключение каждый зритель полу­чает от фирмы анкету, в которой его просят написать честно и откро­венно свое мнение о только что просмотренной картине. Можно найти такой учет успеха несколько комичным, но - в результате его американские гротески достигли мирового успеха Эрнст ЛЮБИЧ

Булл-Монтана (актер на роли зло­деев, бывший боксер, тренер Дуг­ласа Фербенкса). Ш ар ж,