AY PHA b-sKY PHAJIOB B, ЛИСИЦЫ. я увидвлъ . . Я увидЪлъ мою горничную, котораа усердно меня будила, настойчиво повторяя: —- „баринъ, баринъ, проснитэсь же, — Тамъ дворники пришли— съ Новымъ годомъ!“ — Какой странный сонъ! думалъ я, доставая изъ портмонэ два полиННика. Святочный разсказъ такъ и остался иенаписаннымтЪъ. гибелью культурныхъ уголков сельскаго хозяйства. Пусть освобожденный Царемьъ Александромъ ИП отъ крЪпостного ига” >; крестьянинъ папгь освободится ВЪнценоснымъ Внукомъ Иго Николаемъ П отъ «земвльнаго ига» путёмъ прирЪзки необхоДимой для самостоятельнаго веденя крестьянскаго хозяйства земли, безъ обиды частныхЪ владЪльцевь и въ соглаеи съ интересами Имперскаго сельскаго хозяйства. Пусть также каждый крестьянинъ изучить азбуку интенсивнаго ведешя своего земельнаго хозяйства, дабы получать и отъ малаго участка земли довольство и сытость своей семьЪ. ` Вяще же всего пусть правительство въ новомъ году перестанетъ хромать на обф ноги и безъ оглядки пусть даетъ измученной безпорядками стронЪ конституцонный порядокъ. Пусть соберется наконецщь народный парламентъ — Государственная Дума, сосредоточивъ ВЪ себЪ весь разумъ руескаго народа для ликвидащи стараго приказнаго строя и установлешя новаго благостнаго длявеЪхъ государетвеннагообщежитя, дабы каждый россшек гражданинъ чувствовалъ радость жизНИ и позналъ сладость бытя въ нашей Великой РодинЪ, Гряди же, гряди, желанный свободный годъ. Страна ждетъ тебя благостными и радостными. И. 3 нь. < па меня пахнуло холодомъ... Я вздрогнулъ... Передо мною, съ другой стороны стола, слегка опершись о столъ ру‘ъами, стояла фигура... Чья—яи теперь не внаю... „Гы думаешь, что ты существуепь?— повторила она свой вопросъ... —„глупецъ—ты болЪе мертвъ, чЪмъ KTO либо изъ ТЪхЪ, кого ты считаешь мертвецами“... Знаешь ли ты, что только тамъ, за гранью этого мра, есть жизнь... Настоящая не самообмануъ.... И поднявъ торжественно руки, видЪне спросило. „Хочешь ли ты жить?!“... — Да! отвЪчало все мое существо... Рука безсознательно потянулась къ правому ящику стола, гдЪ хранилея Браунингъ.. Затёмъ-къ правому виску... Легкое усиле указательнаго пальца... Шумъ, котораго никто не услышалъ и... я началь жить. Да, я ожилъ. Словно завЪса, спала съ моихь глазъ и глаза мои изумились оть того, что стало имъ доступно... Ствнъ и покрововъ для меня болЪе не существовало... Разстояне— ничто... Мои-глаза видфли все, все, все... Мой мозгъ гор%лъ и небыло ничего сокровеннаго для моего ума, моей души... Тъни... десятки, сотни тЪней потянулисе передо мною... Чуже. — НЪть—воть этихъ я знаю... И не знаю тоже... Такъ странно то, что въ нихъ теперь мнЪ стало извЪетHELIMD... Первою тЪнью, которую я увидЪлъ, была тЪнь великаго полководца. Не русскаго, но близкаго Руси по переживаемой эпох%... Великая тЪнь, скрестивъ руки на груди, съ высокой горы смотрзла на богровое зарево... Передъ нею пылалъь и сгоралъ царетвенный городъ... Ужасно!.. „Зачъмъ? — Зач мъ?! — вырвался у меня вопросъ... — Пошто? —Не замай! Злодфи, бей его!.. раздалось вдругъ со всЪхъ сторонъ и тысячи, сотни тысячъ людей, съ вилами, косами, топорами, окружили великую тВнь... Замелькали страшныя оруд1я народнаго гнЪва... ТЪнь, поверженная,— исчезла... Море крови. .. ° Я увидьлъ вторую тВнь... Она напоминала первую, но лишь позой.. Великая—о, нЪтъ. Но жаждущая величия... И эта тънь—екрестивъ руки, наблюдала безумное пламя, пожиравшее царственный городъ... И дерзкою, и надменною рукой укозывало на это пламя и радовалась ему, ища въ немъ пути къ своему величию... Городъ, царственный городъ — пылалъ... Въ облакахъ этого пламени мнЪ снова показались, тысячи сотни тысячъ людей... Теперь— они были HO доносился уже ихъ взволнованный, негодуюций репотъ... Но сверкали уже страшныя орудля народнаго гнЪва. Но доносились © уже клокочуще гнЪвомъ слова 1. „пошто, не замай!“ л увидЪьлъ... но тутъ тЪни ©мъшались... Римеке префекты ©ъ толпами ликторовъ, градоначальники Cb помощниками приставовъ... Палачи временъ Великой Инквизищи, начальники охранныхъ отдЪфлевйй... Римсвше легонеры, руссще матросы, городовые... А вдали— сотни, тысячи, сотни тысячъ народа, вооружающагося оруямемъ великаго народнаго ГНЗВВАа... Tamavoxz. Страничка забытой лирики СТАРАЯ ЗАПИСКА. Можетъ быть—это только прекрасный обманъ, Что навЪянъ твоею улыбкой И когда онъ пройдетъ, этоть чудный туманъ Вее окажется только ‚ошибкой... Можетъ быть это только лишь сонъ, лишь мечта И ужъ скоро намъ нужно проснуться Но... пока,—нусть твои доромя уста Еще разъ для меня улыбнутся, Пуеть головка твоя мнЪ падетъ на плечо И еще разъ тебЪ повторю я, Какъ люблю я тебя горячо, горячо И какъ мфъ весь съ тобою люблю я. И пускай, въ этотъ мигъ, лишь одинъ соловей, Приметъ въ нашемъ свиданьи участье Пуеть въ сердцахъ нашихъ кровь закипитъь все живЪй И пускай будетъ... нЪга и... счастье.. А потомъ... пуеть потомъ этотъ чудный туманъ, Какъ миражъ, какь мечта разлетится; Пусть мы оба поймемъ, что то были лишь обманъ, ‚Пусть въ сердца наши грусть возвратится, `«Нубть!-—Но все-жъ, среди пошлой мрекой суеты, Вепомнитъ каждый изъ насъ безъ‘ проклятья, Вакъ роскошенъ былъ мигъ воплощенной мечты И какъ искренни были объятья‘ Пусть то былъ лишь обманъ, дорогая, но все-жь `Будеть чаеъ—и cb душой умиленной Съ благодарной слезой ты.‘не разъ перечтешь, Все, что пишетъ зд№еь ма; льчикъ влюбленный. то 6* Новый годъ!—ВКъ тебЪ моленье Шлю душою всей— Принеси упокоенье РодинЪ моей. Пусть замолкнутъ плачь и стоны Пусть не льется кровь. Пусть въ ней царствуютъ: законы, Правда и любовь. Жилъ на свЪтЪ одинъ велиюй визирь, которому Царь довфрилъ все государство. Не клеизюось у него дЪло правлешя и вся страна была имъ недовольна. т v3 HoporonHi GOH’. (ФАКТЪ). т Думалъ-думалъ велиюй визирь—что дфлать,—и ничего не моть выдумать... Тогда онъ вепомнилъ.объ одномь чудесномъ волшебникЪ, который жилъ въ столиц этого царства и обратилея къ нему 38 COB BTOM b. oA . - Водшебникъ далъ ему сотню паръ волшебныхърукавицъ, одна Нара”. ИЗ Которыхъ обладала свойствомъ приносить счастье и довольетва/, и нашимъ и вашимъ“. Но волнебникъ не сказалъ визирю, какая именно эта пара... Вернулся велиюй визирь домой и не знаетъ, съ какой пары начать. Думаль думалъь—и ршилъ примЗрять одну за ‚другой воЪ рукавицы... И какъ надЪфнетъ одну пару— одно. Другую — совебмъ другое. „Гретью— третье... А’страна дивится... Что такое? Какъ объяснить эти стран: ныя, рфзюя перемЪны®.. . Умники ломали себ головы, чтобы догадаться, къ какой же цЪли’ ведеть вся сложная политика великаго визиря? А у него и\или то никакой не было. Онъ просто на просто примЪрялъ, одну за другою, волшебныя рукавицы. Въ настоящую минуту у него-надЪты рукавицы, едфлайныя изъ иголокъ ежа. — Ежовыя рукавицы. 1.745. ‚ Когда я сЪлъ къ столу и взялъ перо, что бы начать этотъ разсказъ, было уже поздно. Въ комнатахъ— тихо-тихо... Вее спало вокругъ; а отъ того, что не спало, меня отдЪляли каменныя стзны... Тихо, тихо... Какъ въ могилф... Откинувшись въ креслЪ, я медлилъ... Думалось... Думалось много... ‚Думалось страстно, горячо... И... и больно... До безумя. Я медлилъ... медлилъ... медлилъ... А время бЪжало, бЪжало... Думалось... И далеки, до ужаса далеки были думы мои oTb TO! темы, которая была придумана умомъ для завтрашHATO святочнаго разскава... Ота тема увлекательна, интересна, ее одобрять можеть быть тысячи ’людей... Дума моя...—она... никому не нужна. Но она моя, моя, моя, она— моя душа... Она-—я... „Гы думаешь что ты существуешь?“—услышалъ я вдругъ чей то металлически—ровный голосъ... ене “начать. я увидЪлъ третью Thun... Thon министра, любимаго своимъ вЪицепосцемъ.,. Благородная, возвышенная—она „душу свою полагала за други своя“. Ея рука начертала великую хартшо, хартшо счастья и свободы цЪлаго народа... И подъ хартею я прочелъ цифры —1806. И У ТЪни этой я замЪтиъъ львиную гриву. Четвертую тзнь увидЪлъ я... И она была тв нью министра... Но этотъ уже—полагалъ „други своя за душу свою“... И рука этой тзни писала сотни, тысячи хартии, пестрЪвшихЪ словами: свобода, равенство... И подъ хартями я читаль цифры: — 1905. И у тБни этой я замтилъ хвость