и’ РЕА Л . ЖУРНАЛОВ Рукописи и рисунки для „Журнала-Журналовь“ должны быть C b обозна ченлекхгь желаемаго гонорара и за подписью автора. При неисполневыи перваго условая — размЬр’ь гонорара опредБляетея Редакцею. Возврать рукописей для Редакцли необязателе. Рисунки— возвращаются безусловно. Koy dnernka. Отъ Редакци. Я свободенъ! Овободенъ, какъ вЪфтеръ степей... Имь конецъ.—жалкимъ рабства годамъ своболенъ опять и свободы моей Мы получили массу писемъ отъ нашихъ подписчиковъ и читателей съ запросами о причинахъ запоздан!я выхода 7-го нумера. Нфкоторыя изъ писемъ содержали выражен!е опасен!я, не пр!остановленъ-ли „КЖУРНАЛЪ-ЖУРНАЛОВЪ“ на продолжительное время или вообще... Никому, никогда не отдамъ. Сброшенъ гнетъ, пошлый гнетъ недостойныхь цией... Мракъ былого исчезъ безъ слФда... Я свободенъ. какъ вихрь, и евободы моей Не отдамъ никому, никогда! Торопимся отвфтить нашимъ читателямъ, что „ЖУРНАЛ ЬЖУРНАЛОВЪ“ не только будетъ выходить и впредь, но, съ 1-го АпрЪфля сего года, издаше имЪетъ быть значительно расширено и улучшено, какъ со стороны вньшней, такъ и въ отношени содержания. Въ выраженныхъ же со стороны читателей безпокойствахъ и просьбахъ не медлить выпускомъ издан!я, — Редакщя видитъ лучшую для себя оцфнку — награду и черпаетъ бодрость для дальнЪйшей усиленной дфятельности. Передо мною— нлещеть мор® Кинитъ бурунъ житейскихъ волну... Старый 3amok?. Я счастье зналъ, я знаю горе И вновь надеждъ на счастье полнъ. Сурово-мрачно море плещетъ... Туманъ... Тоска... Но знаю я.— Величественно на скалф возвышается старый замокъ. Его вершина витаетъь въ облакахъ и часто орелъ, утомясь вольнымь полетомъ, вадитея, расширивъ крылья, на острый шпицт замка, придавая ему видъ королевскаго дворца. Высоко полнялся старый замокъ. ВрЪико вросъ онъ своимъ основантемъ. Моя звфзла еще заблещетъ, и никакая буря, ни ея ураганъ, ни синее море, подчас Еще горитъ звфзда моя! бушующее, но больше рабеки лежащее у его ногъ, не наруГригорий Е. шаютъ покоя стараго властелина. Много вфковъ простоять онъ, гордый и неприступный, и только яркое солнце имфло (xy) oct yi BO всЪ потаенные уголки его. Чу!.. Вотъ поетъ тихую y р ие ие Збажа бб naw Пане patrol Bro м we ae mbcuio mope. Повлушаемъ его... «О волны, игривыя волны! Вы кажлый день омываете ноги вашего властелина... Вы разбиРезъ загланвя... ваете свои груди для того только, чтобы стфны его блистали BS ly Wee eee rnnrInA) Ure Я вь храмъ вошелъ... Уныло хоръ звучалт... Мерцали свфчи трепетнымъ стяньемт... изумрудомъ и топазами Ha ACHOM b COJIHILB. Бы приносите къ его ногамъ дары моря—смфлыхъ путешественниковъ, завлекшихся въ пучину, а ты, гордый замокъ, смфешься своими отвЪеными скалами. и гибнутъ, гибнуть смфльчаки, попы* gy т т г пет ah . => Въ одеждахъ траурныхъ несчастные рабы тавинеся пробраться къ тебЪ... О, гордый замокъ! Oahu стоишь ты страшнымь видфемъ среди вольнаго моря? Зачфмъ Храмъ оглашали жалобнымъ рыданьемф... a лена” Е а и ран ЗАИР. пяэбираюиня APaMb Oe Ube алое роде ое И звуки скорбные то плакали вдали, То. какъ волна, по храму разливались... Великаго завфты въ той странЪ скрылъ ты подъ водою новыя, невидимыя стЪны, разбиваюния корабли безстрашныхъ людей’... Ты занялъ с0б0ю все море, ты мЬшаешь ему свободно гулять на проеторЪ, ты губишь его любимое дЪтище-—волны, голубыя, юныя волны, и превращаешь ихь вь иЪну, купающуюся въ крови заката. Опомнись! РазТиранами безумно попирались... Я въ храмъ вошелъ... Могушй хоръ (Тяли свЪчи... Фимамъ курился... звенъзлу.... рушь свои стЪны, а мы построимъ на мфстЪ твоемъ вольный просторъ и свободу!..> Молчить старый замокъ и только орел, отдыхая на вершинЪ, презрительно машеть крыломъ, как бы отгоняя прочь докучные стоны... Идутъ годы... Забыло просить бурное море. Мрачно и упорно оно подтачиваеть власть сЪдого владыки. Чернфеть пышный мраморъ. Волны со свир а Аа Заре рак л мод тшрттаА тии Вь одежлахъь свЪглыхъ радостный народъ, Колфна преклонивъ предъ алтаремь, молилел. И звуки свфтлые то гаели въ вышинЪ, То, какъ волна, по храму разливались... Великаго завЪгы въ той странф— (Свобода и любовь-—народомъь восифвались... М. Александровичъ. oe iF ae. стомь и ненавистью разбиваютъ груди о мертвые вамнии. Дрожать сумрачныя стфны. Дерзюя волны вздымаются все выше и выше, пытаясь завлечь въ пучину орла, бросающаго внизь кровавыя остатки добычи... Молчить старый замокъ. Но вотъ, однажды, когда яеный день склонялея къ закату, надъ вершиной замка гигантскими кругами париль орел. Онъ несъ въ клюв молодыя, зеленыя вЪтви, съ яркими цвЪтами. Орель вилъ гнфздо... Острымь клювомь онъ расчлениль вуки отъ цвЪговъ и красные лепестки, кружась, полетьли въ воду. Вею ночь строилъ орелъ свое пристанище, но когда взошла заря, — все море было покрыто багровымь ковромъ лепестковь и замокъ, угрюмый и мрачный, казалось, утопаль въ крови. Яркое солнце. горя и переливаясь, играло ст кровавыми волнами, а