Витте, одобренный Берховной властью, HOMbTROW „принять къ руководству“. Не омъ ли, Дурново, первый нарушилъь Высочайний Манифееть, установивший конетитуцюнный Государетвенный строй, не онъ ли первымъ долженъ быть преданъ уголовному суду за его стремленя и дъйетыя, имъюния цвлью ниспровержене вновь установивтагося государетвеннаго строя? Къ суду его, и чфмъ скорЪе, тъмъ спасительWhe для родины нашей. Народъ требуетъ этого и етралино предотавить послЪдетвя, если онъ немедленно же не будетъ удовлетворенъ. д. м __ ee — _— ее Очнитесь, придите въ себя, звъри. Не слъдуетъ отрекаться,отъ своего. отечества, и ни въ прошломъ, ни въ настоящемъ, почему не обнимать всю исторпю? Buxmopa Tro. солдаты, придвинутые къ средоToul общественныхъ совфщанй, принужденные принять участ!е, какъ въ страстяхь такъ и въ интересахъ народа, могутъ забыть, что по присяг® они солдаты, и вспомнить, что природа создала ихъ людьми. Mupaoo. Реакция идетъ. Реакщя подвигается, она уже близка. Ироизволъ и насищя правительственныхъ органовъ — неотлучные спутники реающи дають себя чувствовать вее сильнфе и сильнЪе. Но гдЪ объщанмя Витте проводить реформы соглаено манифесту 17 октября? За послъдше дни мы вее чаще сталкиваемея съ чудовищными фактами нарушеня манифеста и невольно напраишиваетея вопроеъ:—ГдЪ наше правительство явное, обязанное, согласно Высочайшей помЪткз „Принять къ руководетву“ на докладЪ Витте, охранять силу манифеста и гдЪ тайное, закулиеное июн роечеркомъ пера хартшо вольностей? Неужели налшъ премьеръ столь искусно гримировалея до сихъ поръ или мы имЪемъ дЪло .еъ силами передъ которыми онъ паеуетъ? Но тогда не лучите ли вовее отказаться оть своей смЪшной роли ширмы, за которыми придворная камарилья творить свои беззакония! Г. Витте, —на васъь падаеть стралиная . отвЪг‘твенность! Изетрадавиййея, измученный народъ требуеть честнаго служешя ему или онъ вынужденъ будетъь прибЪгнуть къ такимъ мфрамъ, которыя несомнЪнно раскроють ширмы, а тогда не избЪжать вамъ суда народнаго. Мы требуемъ открытаго признанья— кто толкаетъ ваеъ на преступный путь, по которому вы совершаете теперь свое хождеше? Кто заставилъ васъ разрушить границы между закономъ и произволомъ? Чья грязная рука и по чьему вел ню тахь до невъроятности дерзко и грубо разрунгаетея наша харття евободъ? Нели вы независимы — укажите источники везхъ золъ, въ противномъ случаЪ признайте открыто себя безсильнымъ и уходите отъ влаети, . върнзе безвлаетия. Но не миновать вамъ, г. Витте, суда народнато, если вапшгь звонъ о свободахь окажется только похороннымъ звономъ, и еели ваити 0бЪщантя‘ будуть вами же попраны. Пока все говорить противъ ваеъ и прежде всего, конечно, учаесме Дурново въ вашемъ кабинетЪ.. Какое трогательное соглафе: Дурново GL его военнымъ положешемъ, безчиеленными арестами общественныхъь дЪятелей, экзекущшями при п лавлени крестьянекихъ волневй (дьйствительная неприкосновенноеть личности — вполнЪ тема, для каррикатуры), грубЪйшимъ нарушешемъ воъхъ свободъ, данныхъ манифестомъ, —и докладъ Въ жестокихъ мукахъ трудной и тяжелой революцщи рождается новая, обыкновенная Poccia, про которую нельзя уже будетъ говорить иронически, что ею восхищался Вальтеръ, даривп!й своимъ восхищенемъ также и Китай. Хорошее и вмфетВ тревожное время переживаемъ мы; черносотенцы всЪхъ ранговъ и наименован1й залили и продолжаютъ безпощадно заливать всю страну нескончаемыми, страшными потоками живой, теплой человЗческой крови; притаившись, какъ тигръ, готовый прыгнуть на беззащитную антилопу и сладострастно вонзить въ ея мягкое и вкусное т№ло свои цВиюе, кривые когти, черная сотня готовитъ борцамтъ русскаго освободительнаго движен!я вс новые и новые ужасы реакщи, боле утонченныя пытки и дерзаетъ надФяться на счастливый и внезапный соир 9’6184. — Идеи не улавливаются на штыки—отвЪтимЪ мы словами героини—страдалицы за свободу русскаго народа. — „Страдав1я за очастье и свободу народа не Taжелы“— повторимъ мы одинъ изъ членовъ символа вЗры все еще ваключеннаго Гершуни. Безумецъ тотъ, кто пытаетоя остановить революцо! Она всюду: въ умахъ, въ горячихъ сердцахъ, въ случайныхъ словахъ и угровахтъ, въ воздух, наконецъ; революц1ю нельзя сломить, такъ какъ ея идеи велики, жизнеспособны и мощны. — „Какой могуч!Й потокъ идеи! Какъ быстро он поглощаютъ все то, что поставили себЪ задачей истребить и похоронить, и какъ бысто он® открываютъ бездны страшной глубины“. Такъ говорилъ Викторъ Гюго. Не дрогнемъ мы, не отоступимъ мы съ своего тяжелаго крестнаго пута и бодро и дружно пойдемъ до конца иотинныхъ правъ и свободьы!.. Само безгласное и страшное оруд!е умирающаго произвола—русская арм!я—заколебалась, заволновалась, открыто примкнула къ освободительному движеню, и уже мног1е наши товарищир-— солдаты и матросы заплатили смертью, ранами свой прямой ‘и см$лый вызовъ изолгавшемуся въ конецъ правительству.