митивгъ его окружающе, превратили этотъ велик! актъ въ кукольную комедшю, допустивъ въ посл%дующемъ (крестьянскомъ) манифестВ въ заголовкЪ слово „самодержець“. Связать два понят!я: „оамодержецъ, и онъ-же „государь свободнаго народа“; одно изъ двухъ, или манифестъ 17 октября волею судебъ и придворныхъ 1евуитовъ канулъ въ р3ку забвен!я, или помпеозное обнародован!е манифеста не Gombe un Menthe какъ шутка. Н%тъ, мн думается, что государю не къ чему окружать себя челов ко-непроницаемыми переборками, вв®ряя себя охранз Трепова и его присныхъ, &, даруя народу конститущю, ему, Царю, необходимо вмЪотЪ со всоЪмъ овоимъ народомъ присягнуть этой конститущи и не позволять „государственнымъ дФятелямъ“ беззастВнчиво играть своими именемъ и повел в1ями, озлобляя все боле и боле народъ противъ того и другого. Когда недо. вольство массъ дойдетъ до крайнихь предФловъ, тогда не помогутъ ни репресо!и г. Трепова и Ко, ни фальшивая тактика дипломата гр. Витте. Ак— дъ. 334600866: —______— [енераль Мищенко, подумайте: Въ правительственныхъ кругахъ циркулируютъ упорные слухи о вызов въ Петербургъь генералъ-адъютанта Мищенко для назначен!я его на высоюй и отвтственный постъ. „Летербурлская зазета“ ралъ-адъютантами изъ вЪчно повторющихся, однихъ и т№хъ же аристократическихъ фамилй, и генералъ-адъютантами изъ сонма сыщиковъ и полицейскихъ, списокъ свиты Его Величества украсилоя фамил1ями боевыхъ офицеровъ, награжденныхъ овитокимъ званемъ за геройсве военные подвиги. , И мн было обидно за васъ, генералъ Мищенко, за васъ, полковникъ Гавриловъ, полковникъ Ленчицюй, генералъ Семеновъ и мног!е apyriel... Въ эти весене, золотые и вмфетВ тревожные дни великаго русбкаго освободительнаго движешя вамъ — уцлевшимъ геронмъ битвы не находятъ Gombe достойHaro upumbuesia, чЗмъ полицейско-сыоскная служба и вооруженное усмирен1е и изб1ен1е мирныхъ гражданъ и борцовъ за свободу и власть народа. Даже искренно желая добра народу, нельзя бевнаказанно служить административно-придворной камарилье, ибо эта камарилья—кошмаръ, тяжелый бредъ, тьма. - Помните, генераль Мищенко, тьма производить головокружен!е. Челов8ку нужёнъ освЪтъ. А тамъ, въ Маньчжури вы были человЪкомъ, вы знали и любили солдата—сына русскаго народа, вы заботились объ его обуви, пищ и cH. С Подумайте же хорошенько раньше, чВмъ принимать высокое и отвЪтственное назначен1е въ Европейской Росси, Кавказ или Туркестан, гдЪ реакщонная парт1я, взруя въ ваше обаян!е честнаго и непобЪдимаго солдата, думаеть видФть васъ послушнымъ ей диктаторомъ, намВстникомъ, главнокомандующимъ. Тиран1я переживаетъ тирана. Глубокое, истинное несчаст1е для человЪка оставлять ва собою мракъ, принимаюний его очертаня. Подумайте же, генералъ Мищенко!... Саперъ. CRASHA. Я вотртилоя съ ней въ т ужасные дни, когда во обыватели попрятались дома, не выходя на улицу изъ опасеня быть подотрленными; въ тв ужасные дни, когда на улиц8 не было видно лица человВческаго я вдругъ увид®лЪ ее; она была н®жна какъ эфиръ, прилестна и стройна, взглядъ ея чудныхъ глазъ манилъ и, казалось, обфщалъ блаженство и покой, и я пошелъ за ней не раздумывая, не стараясь разгадать кто она, и что она; долго блуждали мы по закоулкамъ, пока не вышли на широкую бевлюдную улицу, къ небольшему деревянному домику. Около калитки она обернулась и, видя что я ол8дую за ней, приложивъ палецъ къ губамъ, одФлала рукой пригласительный жестъ, и мы вошли. Мы очутились въ уютной небольшой комнатВ, по середин® которой отоялъ столъ накрытый Ha два куверта; она сфла, пригласивъ меня; я сЪлъ, Странно ona вое молчала. посл ужина я началъ объясняться ей въ своемъ увлеченйи ею—она молчала; я говорилъ ей, что я стремлюсь обладать ею—она молчала; я просилъ оказать, какъ ее зовутъ-—она молчала; тогда я, ослЗпленный желан1емъ, хотВлъ вавладВть ею и протянулъ руки... но тутъ она разс Вялась, какъ облако; и издалека я услышалъ: „меня вовутъ Конетитуцщя“, Риваль. ———-—_—- 9466046 На негостепр1имныхъ поляхъ холодной и мрачной Манчжу ри, на крутыхъ и обрывистыхъ сопкахъ Кореи сражалась русская арыйя, оберегая права кучки капиталистовъ и высшихъ чиновниковъ, ‘отъ кровно обиженной, ванятемъ Портъ-Артура и Ляодуна, поб$дительницы 1894 года, Яповт. Подъ онфгомъ, подъ дождемъ, въ моровъ, вЗтеръ и непогоду руссвйй солдатъ бился съ ненр!ятелемъ, боле многочисленнымтъ, лучше одвтымъ, обутымъ и накормленнымъ, чёмъ онъ. Солдаты и офицеры уживались другъ Cb другомъ подъ пулями, шрапнелями и шимовами; смерть явная, хищная, кровожадная одинаково подотерегала каждаго изъ нихъ, равняла, братала ихъ между собою. За исполнен!е своего долга солдаты и офицеры часто получали въ награду общую могилу и скромный деревянный крестъ на крутомъ холм; между тВмъ н& штабы и любимчиковъ начальства изливалоя нескончаемый; блестяций дождь крестовъ, звЪздъ, мечей, золотого оруля, чиновъ, звав!й. Мн, не попавшему на войну не по своей винЪ, жаждавшему идти разд$лить общее страдан!е, обиуя муки въ сВрыхъ рядахъ безотв®тныхъ русокихъ осолдатъ по завЪту незабвеннаго Гаршина, мнЪ, бывавшему подъ боевымъ огнемъ на стр®льбищ и въ обстановк мирной жизни, мн% всегда казались дикими и нелЗпыми кав!я-то военныя награды. Если мой долгъ— умирать за отечество и народъ, то за что же награждать меня, если я только ранент, или даже нераненъ и живЪъ? Въ царствоване Императора Николая [ въ большомъ ходу были так1я военныя награды, какъ переводъ въ гвардшо и зачиолен!е въ. свиту Его Величества. Императоръ Николай П широко сталь примФЪнять во время манчжурской эпопеи награды пожаловашемъ свитокаго звае1я, И вотъ, на ряду съ флигель-адъютавнтами и генем