чтобы произвести въ народБ негодоване противу начальниковъ и начальства и наконецъь оскорбительными и неистовыми возраженями противу сана и власти царской“. Каковы же были т умствовашя Радищева, которыя показались особенно ужасающими ЕкатеринЪ 1? Радищевъ говоритъ, что правительство существуетъ для народа, а не на оборотъ, что счастье и богатство народа измБряются благосостояшемъ массы населення, а не благополучемъ немногихъ лицъ; нападая на современную ему систему образования и воспитания, онъ рисуетъ идеалъ, во многомъ не осуществленный до сихь поръ. Книга Радищева затрогиваетъ, кромЪ центральнаго вопроса о крЪфпостномъ правф, цфлый рядь другихъ вопросовъ русской жизни; между прочимъ авторъ вооружается противъ тБхъ отрицательныхъ стороны современной ему дЪйствительности, которыя для насъь уже давно осуждены исторей; таковы его нападки на зачислеве дворянъ на службу съ дЬтскихь лБтъ, едва ли еще не въ утробЪ матери; на несправедливость и корыстолю@е судей, на полный произволъ начальниковь ‚,Путешестве“ поднимаетъ и таке вопросы, которые и теперь, даже посл 17 Октября 1905 г., какъ это ни странно, имфютъ дЪйствительное жизненное значене; такъ онъ вооружается противъ праздничныхъ пртемовъь у начальниковъ, противъ купеческихъ обмановъ, противъ разврата и роскоши. Впрочемъ, все-таки нападки на крЪпостное право— главная тема „Путешеств!я“ недаромъ же Пушкинь назвалъ Радищева— „рабства врагъ“ и писалъ о немъ Бесужеву: „какъ можно въ стать о русской словесности забыть Радищева. Кого же мы будемъ помнить?“ Какъ изв$стно, Пушкинъ весьма былъ близокъ ко многимъ декабристамъ и только изъ за своей юношеской легкомысленности и веселаго крава не попалъ въ дЬЙствительные члены тайныхъ обществъ; такимъ образомъ, можно установить связь идеоломи декабристовъ съ мыслями и идеями Радищева, тЪмъ болЪе, что источниками ивъ томъ и въ другомъ случаЪ одинаково являются французская философя просвзщеня ХУШ в$ка и весьма неприглядная, отрицательная, мрачная русская дйствительность конца Х\Ш и начала ХХ. в$ка. 2 Именно, сочинемя Радищева могутъ служить яркимъ и нагляднымъ доказательствомъ того, что лучши представители вл1- яя иностранныхъ порядковь и французской философии ум$ли примЪБнять идеи просвъщеншя къ русской жизни, къ русскимъ услошямъ. В. Якушкинъ говорить: „Радищевь нападаеть на крЪпостное право не только во имя отвлеченнаго понямя о свобод$ и достоинствЪ въ челов$ ческой личности: его книга показываетъ, что онъ внимательно наблюдалъ народную жизнь въ дЪйствительности, что у него было обширное знане быта, на которое и опирался его приговоръ крЪпостному праву. Средства, которыя „Путешестве“ предлагаеть для уничтоженя Kpbностнаго права, тоже согласованы съ жщизнью и во все не являются чрезм5рно рЪзКими“. Однако, м$ры, предлагаемыя Радищсечымъ, показались императриц$ прямо таки крамольными, только Павел 1 въ 1796 г. вернуль Радищева изъ ссылки и лишь посль воцареня Александра онъ получилъ полную свободу, былъ вызванъ въ Петербургъ и назначенъ членомъ комиссаш для составлен!я законовъ. ЗдЪсь Радищевъ, удивлявний всхы,, молодостью сБдинъ“,подалъ свой обиий проектъь о необходимыхъ законодательныхь преобразовашяхъ-проектъ, rab опять выдвигалось впередъ освобожщеше крестьянъ и друмя либеральныя мфры. Предсфдатель этой комисаи небезъизвЪстный графъ Завадовскй сдфлалъь ему строгое внушене за его образъ мысли, сурово напомнивъ ему о его прежнихъ „увлечемяхъ“ и даже упомянувъ о Сибири; тогда Радищевъ, челов5къ съ сильно разстроеннымъ здоровьемъ, съ разбитыми нервами, потрясенный выговоромъ и угрозами Завадовскаго покончиль Ch с0бою, вспомнивъ примфръ старитаго своего товариша ©. В. Ушакова, научивний Радищева что „жизнь несносная должна быть насильственна прервана“. (Скончался Радищевъ въ ночь на 12 сентября 1802 года. Если подобный фактъ устраненая себя изъ списковъ живущихъь могь имфть мЪсто въ начал парствованя императора Александра 1, въ эпоху его преобразовательныхъ наббренй, продолжавшихся, съ большими или менышими колебамями. до 1812 года, то вполнф понятно и естественно возникновене тайныхъ обществъ, когда, послЪ рЪшительнаго перелома въ м!росозерцани императора, была утрачена всякая возможность свободнаго сужденя, съ вЪдома правительства. Тайныя общества явились естественнымъ послфдстмемъ и воплощеншемъ въ дБло скрытаго, все нарастающаго протеста противъ печальной, безотрадной русской дЪйствительности. Въ истори наименоване декабристовъь присвоено членамъ различныхь тайныхъ обществъ которые и образовались въ Росси въ эпоху Александра съ 1816 г., и существо. ваше которыхъ обнаружилось открытымъ возсташемь въ Петербург, 14 Декабря 1825 года. Слфдуетъ сказать, что послЪ Троптаускаго конгресса и семеновской истории 1820г. Александръ р шительно порываеть съ юношескими идеалами и вступаетъь на путь мистико - созерцательной — релипозности. Управлеше государствомъ всецфло переходить въ ифиюмя и грубыя руки графа Аракчеева, графа-холопа съ девизомъ „безъ лести преданъ“; ограниченный умъ Аракчёева физически и психически не могъ обнять и понять всфхЪ многоразличныхъ нуждъ и потребностей огромной разноплеменной Росаи` Нельзя ни отмфтить, однако, что императоръ все-таки сознавалъ неудовлетворительность внутренняго управленя государствомъ, но это сознаше было скорЪе нсихическимъ возбуждешемъ на минуту, возбужденемъ аффективнымъ, не имБвшимъ силы перейти въ хотфше и дфйстше. Еще въ 1824 году Александръ Г говорилъ ©. П. Лубяновскому: ‹Славы для Рос@и довольно: больше не нужно; отибется, кто больше пожелаеть. Но когда подумаю, какъ мало еще сдЪлано внутри государства, то эта мысль ложится мнБ на сердце, какъ десятипудовая гиря. Отъ этого’ устаю.»