MUTUHI SB Цобфды Дюмурье 92 года были повторены въ боле крупномъ масштабф въ большой компани, „организованной“ гешемъ Карно въ 93 и 94 годахъ. Револющя отвфчала теперь коалищи въ духЪ вызывающей угрозы Дантона: ‹соединивишеся короли грозять намъ, а мы въ качествЪ перчатки бросаемъ къ ихъ ногамъ голову короля». Франшя была превращена въ обширный лагерь. Но еще въ течеше многихь м$5сяцевъ французамъ не суждено было чувствовать себя спокойными. Страхъ передъ возможными превратностями и посл$дстыями вторженя и политическаго упадка стоялъ передъь ихъ глазами. И поэтому то не ранфе конца поля 94 года реакщя противъ „террора“ достаточно собралась съ силами, чтобы опрокинуть эту систему. Пока утрожала опасность извнЪ, общественное мнфме могло еще выносить гильотину, и въ тотъ перюдъ, къ которому мы сейчасъ подошли, началась самая оживленная ДЪятельность этого знаменитаго орудя. Законъ о подозрительныхъ, дававиий комитетамь секщй полномочя арестовывать ни заключать въ тюрьму всфхъ подозрЪваемыхь лииъь до представлейя ихь революц!- онному суду, быстро переполнилъь вс тюрьмы заключенными, Послф осуждейя и смерти имуество казненныхъ переходило государству. Коммуна была дфйствительной главой революцюнныхь комитетовь секщй, какъ въ провинщи, такъ и въ Париж. Она имфла спецальное войско въ 7 тысячь человфкь подъ командой драматурга Ронсена, называвшееся „револющюнной аруей“ и яЬйствовавшее подъ руководством» коммуны, а кромБ того летушя колонны, состоявпия у нея на жалованьи и производивиия „чистку“ въ разных» мфетахь страны. Коммуну можно считать представительницей интересовъ пролетаревъ, въ ихъ простомъ и чистомъ видЪ. Хотя обстоятельства времени, къ несчастью, заставили ее быть орущемь террора, тБмъ не менфе дБятельность ея ни въ какомъ случа$ не ограничивалась только этимъ. Коммуна очень скоро показала, что въ ея глазахь существоване торговаго средняго класса было столь же несовм$стимо съ благоденстыемь народа, какъ и существоваше аристократии, Экономическое равенство было для коммуны сознательной цфлью револющи. ТЁмъ не менфе Геберъ и Шомметъ занимались различными проектами палшативнаго характера въ родф больничной’ и тюремной реформы. Они пытались ввести первоначальное свЪтское обучеше дфтей въ каждой деревушк$ Франции. Законъ максимума (и принудительной продажи), по ихъ иниЩативЪ, быль расширенъ и распространенъ почти на вс предметы общаго потреблешя. Барышничество и скупщичество были воспрещены подъ страхомъ ‚суровыхъ наказан, Законъ максимума былъ примфненъ въ это время даже къ заработной платф, мфра, расчитанная на общество, еще не вышедшее изъ рамокъ мелкаго производства, и проведенная съ цфлью устранить такъ называемую „ренту съ умБнья въ труд“, хотя введена она была единственно въ видахъ содфйстыя лицамъ, состоявшимъ на правительственной службЪ по оборонЪ. Биржа была закрыта, Финансовые и торговые синдикаты были распушены. Бумажный леньги, ассигнатя. толжны были, согласно изданному постановленйо, ходить по ихъ номинальной цЗн$. Съ 5 октября вступилъ въ силу новый республиканскЙ календарь, выработанный астрономомъ Роммомъ, давшимъ, нужныя вычисления, совмфстно съ остроумнымъ писателемьъ Фабромъь д Эглантинъ, придумавшимъ поэтическя назвая для него. Новая эра должна была считаться съ провозглашеншя республики, 21 сентября 1702 года, такъ что мБеяцы республиканскаго календаря не совпадали съ обыкновеннымъ календаремъ. Три осеннихь мЪ$сяца были —- Вандемьеръ (м5сяць сбора винограда), Брюмеръ (м5сяць тумановъ), и Фримеръ (м6сяцъ морозовъ); три зимникъ м$фсяца — Нивозъ (м$сяцъ снфга), Пмовюзъ (м$сяцъь дождей), и Вантозт, (мБсяць вфтровъ); три весеннихъ мЪсяца Жерминаль (мфсяць почекъ и сфмянъ), Флореаль (м5сяць цвЪфтовъ), и Прераль (м$сяць луковъ): наконецъ три лФтнихь м5сяца— Мессидоръ (мфсяцъ жатвы), Термидоръ (м$сяцъь жаровъ) и Фруктидоръ (м$сяцъ плодовъ). Недфли въ семь дней были упразднены, а вмфсто нихъ установлено счислее по декадамь (перюдъ въ десять дней). Но наиболБе извфстна коммуна установлещемъ новаго культа—культа разума. Согласно съ привычками мысли ‘18 вфка, особенно во Франщи,. съ ея приверженностью къ классицизму, явилась сама собою мысль о Иоклонени разуму. И вотъ по настояю Шометта коммуной было постановлено устроить праздники и торжества въ честь разума. НЪсколько днеЯ спустя процесФя гражданъ и гражданокъ въ фантастическихь костюмахь явилась въ Конвенть и Носл$ ифшя гимна въ честь разума начала танцовать карманьолу, прн чемь мноме члены конвента присоединились къ ним». Въ тоть же самый день, но нЬсколько позже, прокуроръ ШЛометтъ, во главз коммуня и предсфлателей сеннш, явились опять въ конвентъ, неся на носилкахъ мадемуазель Кандеиль танцовщицу, въ красномъ. колпакЪ и голубомъ илащЪ, увфнчанную дубовыми вфнками и изображавшую собой богиню разума. Больная часть членовъ конвента встала и, поцфловавъ богиню разума, двинулись въ одинъ изъ соборовъ, гдЪ провозглашен быль новый культь при звукахъ музыки, среди дЪвушекъ, одфтыхь во все бБлое. Подобныя же церемоиш имфли мфсто и въ лругихь церквахъ Парижа. Комиссары коммуны скоро установили новый культь во всей Франции, оть Антверпена на сфверЪ до Марселя на югЪ. Всюду слышались гимны въ честь разума и во славу „свободы, равенства и братства , Надъ кладбищами появились надписи: „смерть есть в$чный сонъ“ . Все прошлое какъ будто миновало безвозвратно и все обновилось. Слвдуеть между прочимъ, замтить что „богиня разума“ была лишь символомъ, не больше, ане предметомъ поклонен!я сама по себЪ, какъ говорили нЪкоторые. Разсматривая съ правильной точки зр$ня, идея поклонешя разуму, хотя исколько педантичная, вовсе не была дурной и отталкивающей.