тьмтъ, которые боле заинтересованы въ переворот, чЪмъ въ сохраненш государетвеннаго порядка, и воевали, во славу своего имени, при помощи навербованныхъ професс!ональныхь войскъ... Но воть Франщя, а за нею Прусая, а поTOMD и вс друмя-прощя аристократичесмя воинствуюния государства ввели всеобщую воинскую повинность и этимъ ввЪрили свою силу... пролетарлалу, преимущественно поставляющему въ войска своихъ сыновъ... Помфшавитись на цифрахъ, военные круги все увеличиваютъ войска —пролетаревъ... Но опыты истори непреклонно доказываютъ, что „тоть, кто носитъ мечъ, въ концф концовъ всегда доставляетъ побЪду своимъ политическимъ и сощальнымъ интересамъ“... Такимъ образомъ программа дЪйствй многомилл1юнHaro пролетарскаго войска начертана уже заранЪе неотвратимымъ ходомъ непреложныхъ законовъ обшественнаго развит!я. Будущее —въ рукахъ пролетар!ала... Экономичееюя силы — У рабочихъ, земля у крестьянъ, и военно-политическая гегемошя, худо-ли хорошо—и у войска, состоящатго изъ ТЪхъ же пролетаревъ, рабочихь и крестьянину... Таковы законы сощальнаго развитя... Войска и полищя въ настояпий моментъ служатъ господетвующимъ классамъ. И —енова жестокая ирошя истори тамъ, гдф гнеть военщины и полищи слабъ (въ Англ) — тамъ, даже при наибол%е развитомъ капитализм», сощалистически-револющюнная рабочая парт!я слаба... Ибо изъ произвола и глупости правителей, какъ изъ зубовъ дракона—выроетають закованные въ латы борцы... Но изъ этого, конечно, не слЗдуетъ, что идеальнЪйпий политический строй настолько еглаживаеть сощальныя различя, что пролетарлать и буржуамя въ Англ, Швейцари, Норвегии и др. странахъ могуть смиренно возлежать рядомъ, какъ библейске львы и бараны-—одинъ сытый—въ палаццо, другой—въ лачужкЪ, голодный, эябнупий, вырождаюнцийся... Сощальныя различ я слишкомъ велики, чтобы ихъ могли скрыть или, тёмъ менЪе, уничтожить самыя совершенныя политичесюя формы государства, _ Во Франщи республика семфнялась монархей и пана УВЫ ЗВ Ни п re we ИЕ aN RR al обрално и ‚уже. третью 110 счету феспублику мы и хх видимъ нпынЪ. Но цфлаго столёя кровавой борьбы оказалось недостаточнымь, чтобы уничтожить республиканизмъ Франщи и исторля уже смЪло можетъ поставить креетъ или осиновый колъ налъ французской монархей—н\Ътъ возврата! Конечно, французская республика полна недосталковъ. Буржуазно-капиталистичееня тенденции царятъ въ ней полновластно и было бы вообще наивно утверждать, что республика—всеобъемлю-. цЙ политичесвй механизмъ, призванный привести человЪчество въ царство справедливости. Но чтобы пи говорили о политическихь авантюрахь въ С.-Ам.-Соедин. Штатах, о зяющихъ язвахъ Ф ранци, мелко-буржуазномъ’ характерЪ Швейцария и прочихъ реснубликанекихь странъ— все же преимущества этой формы правлешя передъ монархической, не только неограниченной, но и конетитуцюонной, несомнЪнны (что мы постарйемся доказать дальше) и потому сощалисты всЪхъ странъ и фракщй ставять на своемъ знамени. девизъ „демократической республики“, какъ наиболфе желательной политической формы для быстраго и менЪе болфзненнаго развитя сощализма, приходъкотоParo, рано-липоздно—неизбЪженъ, какъ емфна ночи днемъ, какъ движеше планеть РЕСПУБЛИКА. Солдаты съ примкнутыми штыками были введены въ венгерскую палату депутатовъ...—Венгря стала „подъ знакомъ 1848 г.“ сказалъ Кошуть. Револющя-—на порогъ. И, кто знаетъ—не будетъ ли новая палата привЪтетвовать... венгерскую республику и скажетъ тЪмъ, кто заговорить о монархи, словами Пюльекихъ республиканцевъ Франщи 1791 г., обращенными къ оратору—офицеру, защищавшему „Тюдовика ХУТ: „Молчи, несчастный! ты богохульствуешь: это — священное МЪсто, это-храмъ свободы; не оскверняй его произнесешемъ имени короля“... Примкнутые штыки и королевское послаше были ветрфчены венгерскими гражданами—криками и иънемъ революц!- оннаго гимна Кошута. — Граждане существовали прежде, чЁмъ появились владыки! Мы возвращаемь себЪ права, утерянныя нашими предками...—-гласила надпись надъ дверью парижской коммуны 1792 г. и твердое рьшене „еъ восторгомъ“, было принято ею: „чтобы слово король было вычеркнуто изъ списка общественныхъ должностей“. 22 сентября 1792 г. провозглашена республика и генеральный совЪргь коммуны Saint Urieix восторженно благодарить Конвентъ: „Декреть принееъ утфшене нашимъ. сердцамъ, потому что отнын® у насъ не будеть другихъ деспотовъ, кромЪ законовт»“... —- Вы провозгласили во Франции республику, говоритъ марселленскй муниципалитеть (изерскалго департамента),—этимъ самымъ вы дали понять везмъ гражданамъ, что они составляютъ единую семью, народъ братьевъ... Возвышая достоинство людей, вы, какъ новое солнце, наполнили новой теплотой сердца... „Самый популярный генералъ того времени Дюмурье писалъ министру финанCOBB: „я очарованъ, что мы отважилиеь на реепублику“... И армя привЪтствовала республику. Вли растерявицеся офицеры были противь нея, не зная, кому прислуживаться, то солдаты, эти дфти народа, сразу оцфнили вели я благодВянТя народной власти, достоинство народа-величества. — За кого же мы будемъ сражаться теперь? — растерянно роптали офицеры арденнской армии. — Вы будете сражаться за ваши домалине очаги! —восторженно произнесъ эмиссаръ ПрЁёръ, за вашихъ женъ и дЪфтей, за нацио и республику. Если у васъ нфть ни намЪфреня, ни мужества защишать это благородное дЪло, то уходите... „Рышимоеть солдать“ преодолфла колебаше военачальниковъ, и вся французская армя привЪътетвовала республику... Правда, прошли недолме годы, и та же армя носила на рукахъ императора Наполеона и ходила умирать въ далекую негостепримную Москвовию. Участе арм въ государственныхъ переворотахъ, такъ ярко наблюдаемое во французекихъ револющяхъ, представляется какою-то злобною HaсмЪшкою истори. Покойный Менгеръ весьма, остроумно подмЪтилъ этоть трагикомизмъ деспотическихь монархШ гибнуть оть ТЪхъ, вь комъ господствующе классы видятъ спасене... Еще въ ХУШ вк монархи были „достаточно благоразумны“ для того, чтобы не ввЪрять охрану государства отъ внфшнихь и внутреннихъ враговъ