ВЪ ГЛУШИ.
	(Изъ вчерашней хроники).
	амь металась, причитывая, стралино нерепуганная
старушка-матушка.

Изъь спальни доносилея плачъ почему-то про­снувшагося ребенка. 0. Игнат совершенно палъ
AYXOMD, Онъ какь то сразу ослабфлъ и осунулея.

- Забыль — шепталъ ошьъ, оглядывая присут­твующихъ широко раскрытыми глазами— все время
помнилъ, и воть забылъ.

(). дъьяконъ не теряль ни минуты. Немедленно
была выведена изъ его конюшни худая рыжая ко­была; и въ то время, какъ работникъ Ванюшка,
переваливитиеь животомъ, взбиралея на ея спину,
0. ДЬЯКОНЪ ГОВОРИЛ:
	- Отупай во весь духъ, ступай напрямки вы­гономъ! Можетъ и захватимъ!.. Неуважеве то ка­кое!..

Между тЪмъ, около церкви сталъ уже соби­ратьея народъ.

Время тянулось. Солнце давно уже склонялось
Kb западу. Въ воздух стали лЪфниво носиться
стрекозы и ласточки. Какъ вдругъ мимо осоловЪв­тей оть долгаго ожиданя толпы проекакалъ на
черной взмыленной лошади работникъ о. Игнал\я,
съ утра еще посланный на взволокъ сторожить
архерея. Рожа у него была такая, словно ему что
привидВ лось.
	—-  Бдеть!—закричалъь онъ. Народъ заволновался,
MHOPi€ мяли шапки, послышались вздохи.

— ТФдеть!--выпалилъ работникъ, соскакивая съ
лошади у крыльца, на которомъ уже стояли веЪ:
и о. Игнат и 0. дьяконъ, матушка, домалиие и
гости.

-— Ha see Его святая воля — проговорилъ по­ОЪлЪвиий о. Игнат — пойдемте, о. льяконъ,—и они
пошли. Ударили въ колокола.

Задорно разсыпалея трезвонъ по синему безоб­лачному небу, спугнувъ стаю голубей, которые по­неслись на луга.

Какой-то ОЪлокурый мальчуганъ лЪть восьми
у церкви не выдержалъ и пустилея было плясать,
но получивъ подзатыльника отъ матери, взревЪлъ
и затерялея въ толиЪ.

Черезъь минуту-другую о. Игнат й въ полномъ
облачени, съ крестомъ, вкупВ съ облачоннымъ
0. дьякономъ уже стоялъ въ притворЪ и ожидаль
преосвященнаго. БЪдный 1ерей уже ничего не со­знавалъ и ничего не чувствовалъ, кромЪ какого-то
шума въ головЪ.

0. дьяконъ тоже быль блЪденъ и трепеталъ,
каеъ былинва.
	—   Бдетъ... деть... Трезвонъ усилился. Толпа
заволновалаеь, послышались вздохи. Головы обна­жилиеь. Юще мгновене и изъ за поворота дороги,
BMBeTh cb огромнымъ столбомъ пыли, вылетЪла
сначала бричка станового, Ивламшя Прокофлевича,
затЬмь черная извозчичья карета, запряженная
четверкою сЪрыхъ, нотомъ тарантаеъ о. благочин­наго и наконецъь бЪговые дрожки урядника 9ео­дора Максимыча. Православные опустились на ко­лЪни— Госполи!.. Владычина!.. сподобилъ Господь!

А гдЪ же хурхурей-то?!. Кормилець Th Walls.

Впереди веЪхъ тоже на колЪняхъ стояли старосты
съ хлЪбомъ-еолью и на ихЪ корявыхъ, бородатыхъ
лицахъ застыло выражене какой то тупой сосре­доточенноети. Карета остановилась. Изъ нея вы­скочиль сначала жирный сЪфдокудрый келейникъ,
а велЪдъ за нимъ вылЪзъ и армерей. Благоело­вивши народъ и принявши хлЪбъ-сеоль, онъ на­правилея въ церковь.

— Владыко... — залепеталъ о. Игнатий, дЪлая
	Съ самаго утра въ домз о. Игналя творилось
что то необыкновенное. Дворъ, похож въ обыч­ное время на сплошную навозную кучу, быль те­перь тщательно вычищень и свиньи, уныло хрю­кая, бродили по немъ, не находя себЪ м%ста. Въ
комнатахь тоже была какая то сверхъестественная
чистота. Вь крохотной гостинной былъ накрыть
огромный столъ. Вокругь него хлопотала востро­носая старушка въ чепцф, мать отца Игналя. Въ
сосЪдней комнатЪ молоденькая матушка украшала
бЪлоснЪжную высоковзбитую постель розовыми
бантиками и ленточками, снятыми съ подвзнечнаго
платья. 0. Игналй подотшелъ къ окну, выходив­шему на выгонъ.

Выгонъ полого спускался къ рзкЪ. За р$кой
виднЪлась ракитовая роща. А дальше тянулись
поля и луга и черныя полосы только что вепахан­наго пара. Было душно. Птицы куда то попрята­лись отъ жары, и только ястребъ, лВниво распла­ставъ свои крылья, парилъ надъ рЪкой.

0. ИгнатШ вздохнулъ.—Хорошо бы теперь ис­купаться, подумалъ онъ,—но... Тутъ онъ увидЪлъь
отца дьякона, выходившаго изъ церкви, которая
какъ спЪлая земляника, выглядывала изъ зелени
обступившихъ ее березл» и ракитъ.

— 0. дьяконы а 0. дьяконъ! пожалуйте-ка
сюда! окликнулъ его о. Игнатий.

— Ну что? Какъ? — говорилъ яющий о. дья­конъ, подходя къ окошку и заглядывая внутрь
комнаты. .

— А... а... а... На его лиц заиграла благого­вЪйная улыбка. Онъ увидфлъ столъ. Среди моря
закусокъ, какъ живописные острова, возвышались
группы бутылокъ. Около стола съ торжественной
миной на лиц стояла старая матушка. Изъ со­сЪфдней комнаты выглядывало улыбающееся личико
молоденькой матушки.

— Сардины, широты, омары, пикули, семга,
икра паюеная— спокойно перечиеляль о. Игнатий,
указывая мизинцемъ лЪвой руки.

- Селедки керченсмя, селедки королеве...

— 0... 0... 0...-етоналъ о. дьяконъ.

-— Теперь перейдемъ къ винамъ. Мадера, мар­сала, хересъ, вина крымеюя...

— А кахетинекое?!.. Я не купилъ кахетин­скаго!..

— 0. Игнат, да что же это вы еъ нами дЪ­лаете?веплеснулъ руками о. дьяконъ.

— Да вфдь его Преосвященетво только и иБеть
кахетинское! Кахетинекаго вина не купили!—на­бросилея о. дьяконъ, на только что степенно по­дошедшихъ деревенских старостъ. Въ рукахъ у
каждаго была хлЪбъ-соль, обернутая въ полотенце.
Мужики онфшили.

А не сбЪгаль ли къ Сидорь Карнычу? - иро­говорилъ одинъ изъ нихъ съ рябымъ лицомтъ, глу­бокомыеленно моргая глазами.

— Къ Сидоръ Карпычу! - передразниль его
ДЬЯКОНЪ.

_ У твоего Сидоръ Карпыча кромф сивухи
ничего не имЪется.

— Воть то-то оно и есть, вздохнуль мужикъ.

Картина перемфнилась. Домъ, торжественно и
празднично настроенный, помрачился. По комна-