MHTHHI db
только вдь, это еще разработка предварительныхъ соображен!й, & до дФла-то?
— Улита Вдетъ, когда-то будетъ,
— Бюрократъ все испавоститъ и земство кургувымъ
выпуститъ. Ему ни по чемъ.
— Экакое слово „бюрократъ“! Ныньче куда ви пойди,
везд® только и слышно: бюрократъ, бюрократъ; и всегда
виноватъ бюрократъ. Странно какъ-то: и въ Красномъ
Крест, и въ арм, и въ Главномъ Штаб, и въ`комиссяхъ разныхъ, имъ же нФоть числа, и имена ихъ ты же,
Господи, вси: вс одушевлены горачимъ желан1емтъ истиннего дФла и вовмъ имъ м8шаетъ этотъ вездесупий бюровратъ. Такъ и хочется крикнуть на весь народъ: да rxB
же онъ, этоть самый проклятый бюровратъ?
— Вы спрашиваете гдЪ?
Мы уже спускались по лстниц® въ переднюю.
— А вотъ адресуйтесь къ Павлу Лонгиновичу, онъ
знаетъ,
Павелъ Лонгиновичъ уже одВвался.
— Что скажете новенькаго?
Въ экопедищи наградныя выдали, вотъ что, Разъ въ
годъ выдаютъ, къ Пасх, и каыя чнаградныя; сразу
уразумЖешь, почему этимъ бюрократамъ страшна реформа. Квартира казенная теплая, удобная, даровая
прислуга, 3—4 тысячи жалованя, доходы, суточных. з&
разныя комиссйи, наградныя..,
Воть, не хотите ли полюбоваться?
Онъ вынуль и передалъ мнЪ визитную карточку, на
которой было напечатано буквально слЗдующее:
Федор» Федорович» Гессё.
Товарищъ предсвдателя состоящаго подъ Августёйшимъ Покровительствомъ Государыни Императрицы Александры 9Эеодоровны Попечительства
для сборь пожертвован!й из воспитаще и устройство б%дныхъ дЪтей въ мастеротво.
Смотритель здав]Й экопедиши заготовлен1н Государственныхъ Бумагъ.
Чиновникъ для особыхъ порученй Высочайше
утвержденной комисси по сооружению памятника
Императору Алексавдру. Ш.
Члень ‘Совта С.-Петербургокаго Общества
„Взаимная Помощь“.
— Имйте въ виду, что всЪ эти должности, кажется, исключая послФдней, платныя. ..
Такъ воть кто онъ, этоть проклятый бюрократъ!
теперь-то я понимаю...
Впрочемъ, могу васъ порадовать, что мВстная революц!я въ экопедищи заготовлен!я государственныхъ бумагь уже давно смела ьъ преисподнюю и г. Гесса, и г.
Михайловокаго, и его с1ятельство Княза Бе—бе Т-го Голицына. Туда имъ и дорога!
Эй, господа бюрократы, кланяйтесь отъ насЪ TAM S,
въ царств® тЪней, Бенкендорфу, Дуббельту, Графу Вахуеву, Лорисъ—Меликову и всёмъ инымъ ране и
скажите имъ, что она пришла, могучая, грозная, нелинепр}ятная, справедливая боле, чЪмъ сама слЪпая
9емида во образз Манухина, и имя ей:
Великая русская народная револющя.
казаль“. Пришелъ Гаврило домой, подумалъ: самъ-то я
пойду къ старшин, онъ, баютъ, хоропий человЪкъ.
Помолилея Гаврило, подтянулъ кушакъ, взялъ краюху
хл№ба и пошелъ въ волость къ старшинЪ; приходить,
видить старшина въ саду за столомъ, передъ нимъ
стаканъ чаю и варенья разныя; поклонился Гаврило
старшин® и объяенилъ свое горе; участливо выслушаль
его старшина и говоритъ:` „ничего я, миль человЪкъ,
теб% сдфлать не могу, потому бумага ееть отъ земскаго
начальника, сходи къ нему“.
Возрадовалсея Гаврило и въ ноги ему поклонился, а
TOT ему и говорить: „нечего кланяться, я’вЪФдь челоBLED H He Kak BC S прое, пользующиеся отъ другихъ;
я не взяточникъ, а воть что миль человЪкъ, TH на
недфл№ пр5зжай съ лошаденкой на поле и помоги
бабамъ убрать сФно“.
Tomer Гаврило къ земскому начальнику. Какъ
только объяснилъ свое дфло, затопаль тотъ, да какъ
закричалъ: „эй люди, взять его въ острогъ, OH b бунтовщикъ, платить подати отказывается!“ Взяли Гаврилу и
отвели въ острогъ. Ни день, ни два, а whan MBCA
продержали его въ острогЪ, а какъ выпустили его, и
пришелъ Гавило домой, то увидЪлъ, что у него ничего
кромЪ стЪнъ не осталось, все продали за недоимки н
штрафы. И пошелъ Гаврило питаться Христовымъ
именемъ...
Риваль.
че
Маленький фельетонъ.
— „Обругай, но выслушай!“ Изъ новЪйшихъ афоризмовъ.
Замфтки наблюдателя и шутки перомъ.
Вы въ изумлен!и? Ничего, это пройдетъ, привывнете...
Вы меня, конечно, не знали раньше, и вдругъ съ моей
стороны такое, этакое... фамильярное обращен!е?
Что же подЪлаете? Стараюсь не отставать оть взка,
з нынче, вы знаете, время-то какое? Идешь это себ»
по Невской ПерепективВ, наслаждаешься благорастворенемъ весеннахъ воздуховъ и во®хъ столичныхъ каналовъ и нивакого злого помышленя не таишь, вакъ
вдругъ грозный окривкъ городового или дворника:
— ЭЯ, господинъ, позвольте. Пожалте-съ въ участокъ.
— Да какъ же это? За что? Господа, что же это?
— А, такъ ты еще упираешься! Эй, бляха, подооби-ка... Ты уже, такой, сякой; немазанный, забылъ, какъ
два часа назадъ тутъ во всю глотку горланилъ, забыл...
Въ участокъ, тамъ разберутъ!
— Да это’ недоразумн!е; мн некогда, я сп8шу;
вотъ моя карточка и адресъ...
— ВЗнаемъ мы васъ, забастовщиковъ, воВмЪ вамъ тутъ
некогда... Карточка? Поди ложный-то и андресъ...
— Такъ-то, господинъ читатель, вотъ и мы съ вами.
Живете вы себ, сударь, въ Красноярок® и думаете,
BOTE какое великое освободительное движен!е нын® поднялось на Руси, вотъ какая горячая работы кипитъ въ
столицахъ, въ ученыхтъ-то центрахъ,—& тамъ, глядишь,
совозмъ, совоВмЪъ не то... Либо городовой поб%дно тащить въ кутузку наповиннаго обывателя, либо управляющЙ театрами, прогресса ради, воспрещаеть пожарной городской комисойи осматривать театры, либо... вотъ
неудачный сотрудникъ и репортеръ большихъ столичныхт газеть на вашей спин думаетъ карьеру сдЗлаль,
пр!обр%оти имя бойкаго, злого фельетониста.
Не обезсудьте, какой есть. Да и первый то разъ
фельетонъ стряпаю, & по пословиц —и первый блинъ
КОМОМЪ...
Вчера получилъ пламенное воззван1е къ квартиронанимателямъ гор. С.-Петербурга и--признаться, еще
не читая его, умилился сердцемъ и возликовалъ вЪло;
— Вотъ... воть, наконець-то! Вс говорили, во
высказывались: учаше и учёшйеся, врачи, адвокаты,
писатели, рабоч{е, прикавчики, чиновники, духовенство
бЪлое и черное, крестьяне, даже матросы, солдаты, городовые и сыщики и служаше Ш-го отдВлен!я. Никто не
молчалъ. Вс заявлали волухъ: Вотъ наши нужды...
Вотъ наши требованя, Не говорили только одни мы,
ввартиро—наниматели, только одни жильцы отъ жильцовъ молчали доселф; только современные б$лые рабы
еще неразжимали своего рта. Впередь же, квартирное
горе—мука! Слушайте насъ, слушайте Bob BO UMS
истины —правды и правды—справедливости. Вотъ наши
нужды, вотъ наши тяготы...
Въ публичной библюотекв весною этого года вотрзчаю красноярца.
— Слышали, земотво въ Сибири вводится?
—— Лавно, давно пора; хоть вздохнуть можно будетъ...