КУРНАЛЪ — Да здравствуетъ революцщя! — успЪлъ крикнуть Петровъ. Онъ видЪлъ, какъ въ углу ударили по головЪ полумертвую Машу, а затЪмъ упалъ самъ. Старый полковникъ тяжело дышалъ. Руки его замЪтпо дрожали и и не хотзла закуриваться. — Стащить ихъ въ кучу, —ткнулъ онъ рукой на убитыхъ.—Повозку для ранеНЫХЪ. . Большой молодой солдать подошелъ къ Маш, схватилъ ее за руки и потащилъ. Волосы у нея растрепались и. голова стукалась объ полъ. Онъ случайно ee Oe о - = т ee =. _ лицомъ на подоконникъ и затумъ тихо сползъ на полЪъ. — Патроны давай! Патроны!..—кричалъ охрипшимъ голосомъ Калачевъ. Ho патроновъ уже не было. Внизу бЪжали. Было слышно, какъ трещали входныя двери и солдаты уже рвались по лЪетницЪ. — Бей прикладомъ! Бей прикладомтъ! — Не щадить мерзавцевъ!-—неслось съ лЪстницы. в: Съ трескомъ вылетЪла дверь, H Ch шашкой на-голо въ комнату вокочилъ солдатъ. взглянулъ на ея обезображенное, залитое кровью лицо и остановился. — Да это Маша... Мапта!.. Словно въ вихрЪ промчалась передъ нимъ картина его деревни. Онъ отпустилъ ея безжизненные руки и отошелъ. И въ первый разъ въ его тяжеломъ, неповоротливомъ мозгу, на ряду съ от рывистыми фразами „за царя, за отечество“, зашевелилась другая мысль и грознымъ призракомъ всталъ вопросъ: „За что своихъ убиваемъ?“ Но красный туманъ не давалъ’ ему задуматься. Б. Гейеръ.