П. РЯБИНКИН APOTHB WN ТЕОРЫМЙ в ПЛАТЕ Мартовское постановление ЦК ВКП(б) о картинно-плакатной проAYKUMH со всей большевистской резкостью поставило вопрос о идеологическом качестве плаката как мощной формы политического воздействия. Со времени постановления ЦК партии прошло уже 11 месяцев, и партия вправе ожидать резкого улучшения картинно-плакатной агитации. Но, несмотря на некоторые достижения в области качества плаката и несмотря на частичный перелом в сторону улучшения форм и методов творческой работы с художниками, решающего перелома качества плакатной продукции мы еще не видим. Плакатная продукция в большей своей массе еще не впитала политического опыта активных форм и методов большевистской партийной агитации и пропаганды, еще не отвечает значительно выросшим политическим требованиям, предъявляемым к плакату в условиях напряженной классовой борьбы, ударных темпов четвертого года пятилетки. \ В этом вина не только наших хуAOKHUKOB, но и теоретиков-искусствоБедов, ‘дававших неправильные, а подчас и вредные установки в области методологии плаката. Говоря о методологии пролетарского плаката, мы должны в первую очередь поставить вопрос о марксистско-ленинской теории, ибо всякий знает, что всякая методология и всякий творческий метод возникает на принципиальной теоретической платформе. Что мы имеем в области теории плаката? Почти ничего. В качестве важнейшей проблемы перед Комакадемией, искусствоведами и всеми работниками изофронта стоит проблема обоснования теории пролетарского плаката и марксистско-ленинской критики, В процессе классовой теоретической борьбы за создание теории пролетарского плаката нам вужно до основания разрушить всю гнилую буржуазную систему плаката, всю реакционную методологию капиталистической рекламы. Одновременно с этим нужно беспощадно бичевать всякое проявление гнилого либерализма по отношению к буржуазной контрабанде на плакатном фронте. Теория плаката Вячеслава Полонского, наиболее популярная и пользующаяся признанием среди многочисленной части художников, представляет собой ярко выраженную теорию буржуазного плаката. Вот как обосновывает Полонский теорию советского плаката: «Плакат-——дитя современного города с кипучей жизнью, с телефоном и радио, кинотеатрами, авионами и поездами—окс. пресс. Он порожден конкуренцией, борьбой за существование, бешеной гонкой за торопливым прохожим. На городских перекрестках, где крик моторов, звон ‘трамвая, людская речь и гудение телефонных проводов слились в симфонию движения, где сразу в разные стороны льются люди, лошади и машины-—нет времени ни стоять, ни зевать. На этот водоворот и рассчитан плакат...». ..«Он кричит с забора, со стены, с витрины, он нагло прыгает прохожему в зрачки. Хочет прохожий того или не хочет, занят он ‘или нет, спешит или убивает время—плакат замечен, обратил на себя внимание. Прежде всего яркостью красок и необычайностью композиции...» Все эти высказывания Полонского о урбанистической теории плаката целиком списаны у весьма посредственных западно-европейских плакатоведов, ибо наиболее умные и последовательные теоретики рекламного плаката уже давно преодолели списанные зады Полонского. Полонский утверждает, что в советском плакате прежде всего важны яркость красок, необычайность композиции и оригинальность. Ясно, что это не имеет ничего общего с теорией политического, партийного плаката. Ясно, что основным критерием политического плаката является не формальная оригинальность и не необычайность композиции, а прежде всего его большевистская идейность, политическая насыщенность. Полонский пытается навязать нам некую теорию конкуренции плаката. Он заявляет, что плакат не должен быть похож на своих предшественников, он всегда должен быть нов и оригинален. Эта теория конкуренции целиком и полностью заимствована Полонским от капиталистической рекламы как средства товарной конкуренции. Нетрудно понять, что в условиях советской действительности политические проблемы не могут конкуриро вать между собой. Разве можно например, проблему животноводства противопоставить проблеме ликвидации неграмотности? Нужно отдать дань мужеству и смелости Полонского. Он логически низвел свою ‘теорию до анекдота. Вот теоретическое завершение его плакатной формы: «Первая цель достигнута. Внимание привлечено. Но это не значит, что прохожий подойдет к плакату, чтобы его рассмотреть. Это слишком долго. Это для деревни. В первое же мгновение пару—другую седунд зритель должен усвоить все, что плакат должен сказать». В связи с этим Полонский утверждает, что текст в плакате является лишним и принудительным ассортиментом, ибо, конечно, в одну—пару секунд вряд ли можно прочитать любой политический лозунг. Можно ли эти — анекдотические установки положить в основание марксистско-ленинской теории политического плаката? Безусловно, нет! Писания Полонского являются диаметрально-противоположными теории пролетарского плаката. Любопытно отметить еще одно откровенно - идеалистическое истолкование причины слабого качества советского плаката. Он заявляет, что «приЧИНЫ ‘малого совершенства рево4UOUHOHHOPO плаката лежат He только в том, что первоклассные наши живописцы предпочитали отдаваться мечтам о прошлом, чем служить кистью революции. Лансере и Билибин, пожелавшие служить кистью контрреволюции, плаката создать не сумели. Дело не в этом. Огромная страна с необозримыми равнинами, с малой сетью железных дорог, с небыстрым темпом жизни, откуда она могла воспитать художников с той нервной стремительностью психологии, которой требует плакат?». По Полонскому выходит, что наши плакатисты не могли создать хорошего плаката из-за небыстро1х» темпа жизни, отсутствия железных дорог и оттого, что юни не обладали нервной стремительностью психологии. Этот тезис с исчерпывающей ясностью вскрывает антимарксистское лицо нашего плакатного искусствоведа. Мы должны подвергнуть жестокой критике всю реакционную концепцию ка. питалистической рекламы Полонского, показать классовые корни этого учения, раскрыть на конкретных примерах взаимодействие этой буржуазной теории с конкретной плакатнсй продукцией. Вся система обоснования плакатной формы Тугенхольда, так же как иу Полонского, берет свои методологические истоки от буржуазных теорий плаката. Хотя Тугенхольд, уже отталкиваясь от вульгарных, субъективистских тезисов Полонского, делает значительный шаг вперед в развитии плакалной теории. Но, преодолев не. которые застарелые каноны буржуазного плаката, Тугенхольд в основном сохранил концепцию рекламы, методологически завершив труды ПолонСКОГО. В главе о формально-эстетических основах плаката Тугенхольд пишет, что «неожиданность и необычайность впечатления, поражающего зрителя, и есть одно из основных успехов плаката>. Тугенхольд полностью разделяет вреднейшие «научные» изыскания буржуазного искусствоведа -А. Лаас, который утверждает, что «если зритель одновременно прочитывает текст и воспринимает рисунок, последний теряет для него интерес неожиданности, он слишком быстро расшифровывается и поэтому охлаждает любопытство зрителя». Реакционным тезисом теории Тугенхольда является и его подчеркивание эстетического качества плакатной формы. Плакат в понимании Тугенхольда является самодовлеющим художественным произведением в самом себе как фактор поднятия худо жественного вкуса широких масс. Все эти формально эстетические элементы, которые, по мнению Тугенхольда, обусловливают характер советского плаката, не только не имеют ничего общего с советским поли: тическим плакатом, но являются его антиподом. Выдвигать в качестве основного требования партийного плаката неожиданность и необычайность