ДОМИК 5 УЛЬЯНОВСАЕ В, И, Ленин в детстве К 70-летию со дня рождения Юрий Завадский сказал мне, как однажды Александр,. выходя из комнаты, хотел закрыть за собой дверь, но Владимир Ильич вцепился в ручку и помешал этому; они долго боролись, наконец,. Александр осилил, — дверь закрылась. Владимира Ильича, однако, это нисколько не огорчило, он энергично потирал уставшие руки и весь сиял при мысли, что мог противостоять даже Александру. * * * Я начал оглядываться по сторонам в поисках старого деревянного домика Ульянова. Все дома были деревянные и старые, и я бегал с одной стороны улицы на другую, пока он не встретился мне — незатейливый, свежевыкрашенный в коричневую краску, с мезонином, с глухим забором и семью окнами первого этажа, глядевшими на тротуар. На доме вывеска. музея. Я отворяю дверь, и нет больше музея, — я вошел в дом инспектора народных училищ Симбирской губернии Ильи Николаевича Ульянова, в старый, уютный деревянный дом, оберегаемый от пожаров солидным обществом «Саламандра». Передо мной — застекленная со двора голубая галлерея, справа выходят в нее окна зала. На крашеном полу, на всех предметах нет ни пылинки, и не музейный глянец, а настоящую чистоту ульяновского дома видел я сохраненной; из прихожей широко раскрытая дверь приглашала в гостиную. Здесь господствует черный рояль среди фикусов и пальм, в листве их сквозят окна. Большое зеркало в простенке видело всех Ульяновых, но ничего не сохранилось на ледяной поверхности стекла, и теперь бесследно скользят по ней фигуры бесчисленных гостей этого дома. Зато на крышке рояля еще желтеют ноты. Я медленно поднимался в комнату Владимира Ильича по крутым ступенькам, избитым его каблуками. Глазам открылась маленькая светлая комната шагов пяти в длину. Значительную часть ее занимала кафельная печь и огороженный барельефом спуск вниз. До потолка можно было дотянуться рукой, единственного квадратного окошка было вполне достаточно. Низкая дверь вела в комнату Александра. По левую сторону от окна стояла железная кровать с плоским матрацом под белым покрывалом. Просыпаясь, Владимир Ильич видел старую карту мира на противоположной стене. Рабочий столик примыкал к подоконДомик в Ульяновска, в котором в 1876—1887 гг. жил Владимир Ильич Ленин в. И, Ленин гимназист нику. Направо от окна на шпагате подвешены две шаткие полки с книгами, В их числе сочинения Писарева. Я вспомнил, что здесь же Владимир Ильич под псевдонимом Кубышкин с азартом писал свои первые статьи для «Субботника», так же бегая из угла в угол и шепча слова, как делал он это потом всю жизнь, когда писал статьи. Нередко он покидал шумный мир молодежи и над книгами впервые оценивал судьбу в этих четырех стенах, сверяясь с мыслями старшего брата, как с компасом. И если в такие минуты на лестнице раздавался топот, призывные голоса и над перилами являлись возбужденные беготней физиономии сестер, Володя говорил словами и тоном Александра: — Осчастливьте своим отсутствием. Мальчик закалял волю, потому что знал: она одна не оставляет в беде. Когда пришло известие об аресте брата, Мария Александровна собралась в Петербург. Путь лежал через Сызрань, до которой нужно было добираться на лошадях. Владимир Ильич искал попутчика матери, но никто не соглашался с ней ехать. Арест всех отпугнул от семьи Ульяновых. И в этой нетронутой временем обстановке легко представить, как, потратив лишний день на розыски попутчика, Владимир Ильич поднимался к себе, не сбросив шинели, быстро ходил, нервно приглаживая волосы, и на губах его затвердевало выражение того самого презрения, которое было так свойственно Ленину, едва заговаривал он о мещанах и либералах. Когда над семьей тяготел образ грубой веревки на шее Александра, Владимир. Ильич ходил, ходил не смыкая глаз по безлюдным комнатам второго этажа, над опустевшим отцовским кабинетом (за год до этого умер Илья Николаевич). * Я спускался на пароходе по Волге, В Казани мне попалась на глаза фотография выпускников Симбирской гимназии и среди них — лицо юноши Ленина: волосы, откинутые с просторного лба, и взмах тонких бровей над узкими глазами. На фотографии было написано, что она — дар одноклассника Ленина Михаила Федоровича Кузнецова. Я нащел его лицо на фотографии, на меня в полуоборот лукаво глядел смуглый черноглазый юноша. «Насмешлив, умен, правдив», подумал я. Мне сказали, что Кузнецов долго учительствовал, теперь он пенсионер и живет в родном городе. Несколько дней спустя я был в Ульяновске и прямо с парохода в одиннадцатом часу отправился к Кузнецову. В окне домика, где жил Кузнецов, тлел огонек, Я несмело постучался, в окне вспыхнул свет, обрызгав кусты. Мне открыли и повели в (комнаты. С дивана поднялся незамеченный было мной сгорбившийся старичок и приветливо назвался Кузнецовым. Он был одет во все черное и в валенки. Я как-то растерянно взял протянутую руку и вдруг понял, что Ленин пожимал ее, дажеене Ленин, а Володя Ульянов, пожимал Форячо, со всей силой первой дружеской привязанности. ...Мы сидели в комнате Михаила Федоровича. Хозяин с удовольствием припоминал, как Владимир Ильич купался в Свияге и помогал готовить уроки, для чего всякий раз приходил в гимназию за полчаса до начала занятий. «Балов Ильич не любил, рассказывал Михаил Федорович. Вот в козны играл отлично. Выигрыша не брал, но обязательно хотел победить... Восемь лет вместе провели, на одной парте сидели...» Развязанные тетради распались, заворачивались их хрупкие, как осенний лист, страницы, Мы бережно перелистывали их,— они были драгоценной связью, протянувшейся к нам от живого, юного Ленина. ~ — А вот вам фото, — Михаил Федорович в слове «фото» по-старин. ному делал ударение на последнем . слоге. — Оригиналя пт Казанскому : музею... Это копия... Вотон, —указал ихаил Федорович на Ленина, —а вот и я. С фотографии на нас глядел все тот же смуглый, легко улыбавшийся гимназист, и мне стало грустно от вида старика, нагнувшегося над своим молодым отражением. == Сам Михаил Федорович был сыном obaunanra. Бывало, приходил к TF льяновым и смотрел, как Володя сражается в шахматы с Александром. Его удивляла в товарище и страсть ( к победе, и преклонение перед суроA вым братом. Михаил Федорович расМне хотелось пройти той дорогой, которой Владимир Ильич ходил в гимназию, но я сбился с пути и пришел к откосу, так называемому Старому венцу — любимому месту детей Ульяновых. По краю обрыва тянулся бульвар, и еще издали я увидел, что небо спускается за деревьями до самых корней. Казалось, деревья вместе с куском почвы повисли в воздухе. Густо-зеленый тон прибрежных рощ, ослабевая в заволжских лугах, переходил вдали в голубую даль, слитую с небом. На десятки километров можно было проследить извилины полевых дорог. Отсюда мир был понятен и прост. Не здесь ли, на высоте, перед мыслью Володи Улья“ нова отчетливым рисунком предстали пути борцов за счастье на земле? Не здесь ли просыпались силы души Владимира Ильича, впитав всю AC ность и непреклонность природы?