«Строй во всю трудовую aperrs, для стройки не жаль ломаний! / Если даже Казбек помешает, — срыть! Все равно не видать в тумане». («Владикавказ — Тидлис») ской родине Маяковский выразил при расставании с Парижем в стихотворении «/7ро‘ Украина. Деревни и хаты наши», Маяковский предупреждает маршала: «А будете лезть —. обломаем мечи почище, чем Бонапарту... ‚.и’ если oth — за Польшу — тебе придется с ними стоять теперь вдвоем против панской Польши». («Чугунные штаны») «Я хотел бы жить и умереть в Париже, если б не было такой земли— * a Москва». „Маяковский хорошо знал и любил свою социалистическую родину. Он объездил почти всю страну, выступая с докладами, читая свои произведения. Только за последние 5 лет своей жизни он побывал в 55 городах СССР и провел в них более 200 авторских выступлений. ступлении. Родина не была для него отвлеченным понятием. Необъятная Советская Страна вставала перед ним в этих поездках во весь свой огромный рост. Перед взором его расстилались широкие украинские поля, «на миллионы хлебных тонн». “В хлебной охрё серебряный Дон блестел позументом кубанки». «Из снегового слепящего лоска» вставали полунебоскребы Свердловска. Он видел горы «Кавказа и Крыма скалоликого». «Огромное синее Черное море» не раз бушевало у его ног. Многие уголки и города Советской Страны описаны Маяковским в ряде произведений. Это подлинно патриотические — стихи, полные любви к своей стране, забот о ней, о ее будущем, о счастьи многонационального советского народа. Каждая строчка ‚ их — боевой призыв К строительству новой . Посвящая родной Грузии полные восхищения строки, Маяковский заканчивает стихотворение такими словами: «Я чту. поэтов грузинских дар, но ближе всех песен в мире, мне ближе всех и зурн и гитар лебедок и кранов шаири» *. ‘ По-грузински частушки. В НАРИПАТАХ И со всей беспощадностью Маяковский обрушивался на все то, что мешало строительству этой новой жизни, помогая своими стихами очищать советскую землю от всякой дряни, пошлости и грязи. Он не мог пройти равнодушно мимо таких, казалось бы, мелочей, как чужасающая фамильярность» в наименовании городских улиц, или мимо «канцелярских привычек» некоторых туристов, любящих расписываться на скалах, стволах деревьев и на ценных исторических памятниках. Советские туристы хорошо помнят остроумный совет, который дал Маяковский для борьбы с этой канцелярствующей публикой: «о фамилиям на стволах и скалах узнать подписавшихся малых. Каждому в лапки дать по тряпке. За спину ведра — и марш бодро Подписавшимся и Колям и Зинам собственные имена стирать бензином. чтоб энергия не пропала даром, кстати и Ай-Петри почистить скипидаром». («Канцелярские привычки») Он неоднократно бывал в послевоенной разоренной Германии, горло которой сжимали французы и британцы. Он видел цепенеющие «верфи на Одере», с душевной болью смотрел на скованные тишью фабрики и братски дарил немецким трудящимся лучшее из всего, что у него было, — свою песнь. На пароходе «Эспань» он пересек Атлантический океан, чтобы увидеть Фкивьем» страну Майн-Рида и Купера — Мексику. В местном музее по корявым камням древних памятников он читал историю порабо; щения мексиканских племен. А спустя несколько дней в стихотворении «Мексика» звал индейские племена к объединению, чтобы «семести с горбов толстопузых обузу»:. «Нельзя борьбе в племена рассекаться. Нищий с нищими рядом! Несись по земле из страны мексиканцев роднящий крик: «Камарадо!» («Мексика») В Ныо-Йорке, с головокружительной высоты Бруклинского моста, словно «с поднебесья», смотрел Маяковский влюбленными и острыми глазами то на раскрывающуюся перед ним величественную панораму города, то на вздыбленную в воздухе «стальную милю» гигантского моста: «Смотрю, Как в поезд глядит эскимос, впиваюсь, как в ухо впивается клещ. Бруклинский мост — Весь свой поэтический талант, все свое творчество Маяковский отдал служению родине, советскому народу, идеям социализма. Тема пламенного советского патриотизма, обогащавшаяся постоянными путешествиями и поездками, пронизывает все его творчество. Это основной мотив почти! всех его произведений. И для выражения этой темы Маяковский всегда находил слова исключительной поэтической силы, огромного лирического напряжения: «Я видел места, где инжир с айвой ресли без труда у рта моего, — к таким относишься иначе, Но землю, которую завоевал и полуживую ВЫНЯНЬЧИЛ, Это вещь!» («Бруклинский мост») Так без тени высокомерия он отдавал должное мощной технике Америки. Но Маяковский смотрел на капиталистический мир, воспринимал вещи и явления этого мира глазами советского гражданина. Развитая техника не могла помешать ему отчетливо развлядеть картины жестокой капиталистической эксплоатации, национального угнетения, морального и духовного упадка. Он знал, что будущее — за его «страной-подростком», гордился своей социалистической родиной и был свободен от какого бы то ни было. преклонения перед заграницей: «Я в восторге от Нью-Йорка города. Но кепчонку не сдерну с виска. У советских собственная гордость: на буржуев смотрим свысока». («Бродвей» ) В заграничных путешествиях образ родины был постоянно перед взором поэта. Несколько заграничных стихотворений его заканчиваются наполненными глубоким значением словами о Москве («Блэк энд уайт», «Кемп «Яит гедайге» и др.). Нос 0собой силой свой чувства к Москве, к советгде с пулей встань, с винтовкой ложись, и на смерть». («Хорошо») где каплей льешься с массами, — С такою землею пойдешь Ha жизнь, труд, на праздник Эти вырвавшиеся из самого сердца строки лучше всего характеризуют отношение к своей родине «лучшего, талантливейшего поэта нашей советской эпохи», обошедшего чуть не весь земной шар. Карпатские горы. — прекрасное место Для rop HO-NEIMHOFO спорта и туризма (eu. opPecnounenyiio „В Западной ани „ стр. фото: ВЫ г, Львова у лыжHO НИ в Карпатах.