«Stella Polares герцога Абруццкого и в 1903 г. погибла «Атецеа», корабль экспедиции Фиала, И 29-го вечером бухта заполнилась льдом. Мо лед был легкий, опасности не было. Карбасы н шлюпки подняли и бут, по льду и между льдом настлали десге и ЗО го кончили выгрузку. ria берегу началась стройка — застучали топоры, завизжали пилы — «Малыгин» поднял якорь мн пошел дальше“ на север, где нет.земли, где -— до самого полюса — вода и лед. Между осленитель» белыми (мало одевать дымчатые очки) ледяными полями — темные, тихие разводья, Форштевень «Малыгина» давит, под» минает льдины. Пенясь заливает их зелено-голубая вода, выплескивает на них стаи мэленьких черных рыбок. Ры-, бки застревают в неровностях льда, беспомощно бъются. Черными пятнами на льдинах — тюлени и моржи. Поднимают головы, смотрят. И потом -—- вдруг, торопясь, неуклюже бултыхатся в воду, последний лень августа «Малыгин» побил рекорд северной широты для свободно плавакицих кораблей в евроцейском арктическом секторе. В первый день м на широте 82527” встретил тяжелый зимний пзк — лед толщиной в 7-8 метров стоял, преграждая путь к северу, сплошным, недвнжным полем, В солнечном мареве причудливо громоздились готическими башнями остроконечные торосы, на севере в небе вознихла легкая ледовая радуга. В мертвой тишине, в вечном покое ледяной пустыни стоял ледокол. Второго, еентября «Малыгин», взяв Курс на $0, пошел к Белой Semne, « которой никогда не подходили корабли. Но «Малыгин» опоздал: на два дня раньще к Белой земле подошел маленький «Кинпович», вырвав у «Малыгина» первенство. В ожерелье айсбергов виднелись снежные купола Белой земли -- промо от моря, без малейших признаков обнажений, без темных пятен мысол, поднимались склоны глетчеров. . Через два дня «Малыгин» был снова в бухте Теплин. На берегу, невдалеке от разваливщихся построек Абруццкого и Фиала, стояли два новых желтых доаа мака; Pammoanrenna вертикально pat: секала белый глетчер; по берегу деловито расхаживали люди и весело бегали обжившиеся на новом месте собаки. Три медвежьих туши лежали возле дома, большое кровавое пятно на снежном склоне возле радиомачты обозначало место охоты, Радиостанция была построена, самая трудная задача второго мальгинского рейса выполнена. Й на 81° 47° северной широты был митинг: открывалась самая северная в мире радиостанция; на белом пятне глетчера полз вверх ис антенне красный флаг; говорились речи о том, что вое лей партии н рабочего класса Советского союза создана еще одна научная база на дальнем Севере, сделан еще шаг к не уклонному планомерному завоеванию Арктики советской наукой. На другой день «Малыгин» уходил из бухты Теплиц. ое человека — начальник зимовки Балабин, метеоролог ‚ Кузьмин, радист Расщепкин, промышленвик Соловьев — стояли на берегу и залпами из винтовок прощались на год с кораблем, с людьми, — залпами из винтовок пытались прогнать обступавшую их тишину, одиночество, белый плен глетчеров, «Малыгин зашел еще раз в бухту Тихую за зимовщиками и строихельными _ рабочими. Стройка была закончена, в поселке был налажен порядок, шла дружная, спорая работа. «Малыгин» был готов к отплытию, Но «Малыгин» простоял еще 6 часов на якоре —— зимовщики писали лисьма, последние письма до будущей смены. Зимовщики писали письма, «Малыгин» терпеливо ждал. Только магнитолог Федоров не писзл писем, Он набросал два рисунка. На одном — люди в шлюпке принимают. груз с лебедки, и на приста. ни человек тащит на спине большой мешок. На другом — люди стреляют в медведицу; медведица стоит на задних лапах, держа подмышкой медвежонка. Магнитолог Федоров просил передать эти рисунки его близким. Зимовщих се милодым медведем «Малыгин» уходил из бухлы Тихой, 20 человек, выстроившись на берегу, залпами провожали корабль. Здесь людей не пугало одиночество. Бухта Тихая не была больше зимовкой, была научным социалистическим поселком, где в домах горело электричество, где дома были соединены не только перилами металлических тросов — чтобы ночью во время метели люди не заблудились по дороге из дома в дом, — но и телефоном; люди оставались делать большую и интересную научную работу, находясь в условиях не хуже, чем на «большой земле». «Малыгин» шел Баренцовым морем курсом $\/ к Мурманску. Море спокойно лежало в сером сентябрьском дне, Но на корабле иайтовали груз и готовились к качке, Радно из «Вардо», из Норвегии предупреждало о циклоне, И ночью 13 сентября начался шторм. Корабль валился с боку на бок, влезая на водяные горы, ныряя в пропасти. Нос зарывался в воду, корма поднималась кверху, вйит бешено вращался в воздухе, сотрясая корпус. Была тяжелая «винтовая» качка, корабль скрипел переборками, в каютах, на койках люди попеременно упирались в переборки то головой, то ногами, вещи, висевшие на переборках, отделялись от них почти под прямым углом, барометр показывал 721 мм, И на вторые сутки, ночью, капитан Чертков, сброшенный качкой с койки, поднялся на капитанский мостик и приказал; ¢ Kypca SW встать на курс ММУ, пойти назад к северу, чтобы встать против волны, Итти дальше по волие было нельзя, крен корабля приближался к пределу, корабль могло волной положить на бок, и тогда — гибель. 12 часов, пока не стих шторм, шел «Малыгин» малым ходом к северу. А через два дня, когда на горизонте показался мурманский берег, Баренцово море лежало тихое и спокойное в золоте осеннего солнца. Но пассажиры недовер» чиво поглядывали на морскую гладь и нетерпеливо мерили, глазами расстояние до земли, Мимо острова Кильдина, глубокими, изрезанными фиордами, красневшими зарослями низкорослого леса, мимо затерянных в иэгибах берега рыбачьих домиков, обгоняя груженые треской парусные и моторные суденышки, прошел «Малыгин». И 16 сентября за поворотом фиорда, в отлогом амфитеатре гранитных гор открылся Мурманск -— город трески и научных станций, город лихорадочной стройки, пять лет тому назад еще не имевший улиц, вмещающий теперь уже 60 000 жителей — будущий крупнейший северный порт, Рейе «Малыгина» бый окойчен.