ЛИТЕРАТУРНЫЙ АВТОПОРТРЕТ Автобнография американского писателя Синклера №ю ша, написанная дани Огонька. Американский писатель Джозеф Еергеестеймер сказал однажды в автобиографической сталье, что к характеристике Гергесгеймера - человека он не может добавить ничего новото, что не было бы уже известно из характеров тероев его романов. Мне кажетея, что каждый романист, являющийся серьезным таботником, независимо от степени его таланта может то she - самое сказать о вебе. В чаетноети, в применении ко мне лично елова Тергесгеймера подтверждаютея полностью. Имеют ли мои книги какуюлибо ценность или нет — я не знаю, ды это меня и не особенно интересует поеле того, как я уже испытал несколько утомнтельное волнение, которое. во мне вызывала работа над ними. Во всяком случае, каковы бы они ни былин — хороши или плюхи, они насыщены всем тем, что я взял от жизни или что я хотел воИЛОТиТЬ В ЖИЗНЬ. Я смело могу сказать, что Синклера-Льюнез, о котором можно было бы написать что-либо непохожее на характеры действующих лиц его произведений, не существует в природе. Уважение к науке, к откровенности, % точности, восхищение всеми творческими возможностями человека— характеризуют не того увлекающего человека, которого знают его близкие друзья, а профессора Макса, Готлиба, в романе „Арроуемит“. Преданность друзьям Леоры в том же романе и любовь Джорджа Бэбитта к сыну и % своему другу Павлу также являются чертами Синклера-Льюиса-человека, к немногочиеленным качествам которого следует отнести его поетоянство и детское восхищение не-` сколькими малочисленными друзьями обоего пола. Храбрость, отчаянная „линдбергская“ отвага, которой обладал когда-то Льюие—этот продукт девственных лесов и безбрежных полей Мин: несоты,—налтла, свое.отражение в характере Эриксона (этого авиатора. столь похожего на, Линдберга, хотя он и был выдуман лет за 12 до появления послецнего) в романе „Полет Сокола“, в лице решительного сельского врача Вилля Кенникотт ‘в романе „Главная улица“, наконец— в лице Франка Шелларда, бесстралино выступающего на борьбу с жестокими Ффанатиками в романе „Эльмер Гантри“. В личной жизни Льюис не обладает и сотой долей этой отваги. Он дрожит от етраха, подымаясь на, швейцарских фуникулерах на, гору, волнуется, когда автомобиль мчит его по мокрому асфальту, или когда, пароход иробивается сквозь туман. Вообще в частной жизни трудно найти менее привлекательного и менее интересного человека, чем Синклер-Льюис. Лишь те несколько человек, которые его по каким-то непонятным причинам любят и считают его разговоры содержалельными, не согласятся с этой характеристикой. В тесном кругу друзей он любит поговорить и входит при этом в такой азарт, что ему и на ум не приходит, что есть и другие люди, которые не прочь были бы тоже вставить елово. Когда же речь заходит о научных изобретениях, о серьезных художественных вопросах, даже о его 006- ственных произведениях, — он немедленно умолкает и делается нем, как рыба. Помимо отмеченных выше черт—преданность друзьям и разговорчивость, — Льюис, по-моему, не обладает никакими достоинствами, за, исключением безудержной ненависти к лицемерию и нуетой болтовне. В остальном Льюис человек совершенно незначительный и мало занятный. Высокий, неловкий, длинноновый, © вз‘ерошенными волосами, не олегантный, но вместе с тем и не одетый с тем живописнымх беспорядком, который заменяет элегантность, он напоминает иоркширекого крестьянекого парня, не обладая при этом его силой. Вся его внешность страдает позным отеутетвием романтики. Он не является любителем путешествий но неизведанным местам, и охотно ездит в общеизвестные центры; куда с‘езжаютея турисянклер-Льюис мерещившиеся ему © холмов деревушьи, затерянной в прериях Миннесоты. Какая ирония судьбы! ШВпоследствин, когда он жил в местах, где действительно были замки, в которых жили еще воспоминания о трубадурах, —в Кенте, в Корнвалиссе, в Фонтенебло, в Лондоне и в Риме,—он писал там о деревнях и прериях Миннесоты. _ _ Молодоеть Льюиеа протекала при неключительно блатоприятных обетоятельствах. Отец отправил его учиться в Иэльский университет. Затем он сделался газетным репортером, издателем иллюстрированного журнала, консультантом издателей. 3a это время ему пришлось пережить несколько приключений н в течение двух ает во многом отказывать вебе. Но Bee ото были лишь мнымолетные забавные эпизоды молодости. Одно время он работал швейцаром в одной фирме и показал себя совершенно бездарным в этой ролй. Когда в Панаме началиеь работы по прорытию канала, он отправился туда, в надежде получить работу. Он еха.т туда, палубным пассажиром и возвратился обратно зайцем, не получив работы. В течение полутора лет он жил в Калифорнии, в маленьком домике на берегу Тихого океана. Жил он там в долг и пыталея вместе с эмериканским писателем Виллиамом Розе Бенэ писать коротепькие рассказы, занимаясь одновременно—крайне неудачно — газетной работой в СалФранциско. С 1910 тода по декаорь_ 1915 т. он занималея издательской деятельностью в Нью-Йорке, женился и решил, что никогда не будет способен ин на что лучшее, как издание чужих скверных романов. В эти годы, по вечерам, после издательской работы он с большим трудом. написал два романа „Мистер Ренн“ и „Полет сокола“. От издания этих двух вещей он потэрпел убыток, а критика не обратила на них никакого внимання. Написанная им в шутку юмористическая повесть открыла, ему двери редакции „Заturday Evening Post*. Gepes apa mecaua y него уже было достаточно. депег для того, чтобы бросить издательскую работу и занятьея свободным творчеством. Это произошло в декабре 1915 года, и с тех пор он постоянно странствовал но свету то по железной дороге, то на автомобиле, то на пароходе, & то и. пешком. За тринадцаль лет, прошедшие с`тех пор, самым продолжительным сроком его пребывания в одном меете были девять месяцев, проведенные в Лондоне. На автомобиле он из‘ездил почти все штаты Северной Америки. Он побывал во всей Европе от Берлина до Севильи, от Москвы до Афин. Целые недели провел он в Северной Канаде, на расстоянии двухсот миль OT железной дороги и от шоссе. Он проехал в Венецуэлу ив Колумбию через ВестИндию. За эти же годы он написал одинпадцать книг и несколько десятков коротких рассказов и статей, так ках он обладает счастливой способностью— приехав в чужой город и очутившиеь в чужой комнате, засесть на, несколько часов за серьезную работу. Богда он пишет, ему совершенно безразлично, стоит ли его пищущая малпинка у окна, которое выходит на, Пятое Авеню, на. туманную улицу Лондона, или на какую-нибудь снежную вершину. В настоящее время он мечтает о Востоке — об Индии, Яве, Японии. Как видите, страсть к путешествиям продолжается. рачный он в общем парень! И. если он имеет какую-либо ценность, то ее следует искать только в его книгах. Перевел с рукописи Teomunt Hamameupr сты со всего света, Он не играет ни в одну игру: ни в бридж, ни в гольф, пи в маджонг, ни на бильярде. В теннис он играет, как восьмилетний мальчик. Плаванье его заключается в шумливом плескании около берега. Даже автомобилем он управляет с искусетвом восьмидесятилетнего, страдающего ревматизмом, дьякона с ветавными зубами, хотя и происходит из етраны, где имеются по крайней мере десятки миллионов опытных шоферов. Наконец, он любит прихвастнуть. В своих произведениях он, быть может, и производит скромное впечатление, но зато когда он болтает и перестает следить за собой, он долго рассказывает о том, какие дураки те критики, которые его критикуют. В настоящее время ему сорок два, года. Если он не слишком поздно ложится енать,— а это случается нередко, так как он бееконечно много говорит, — он выглядит моложе из-за, своей худощавоети. Сын и внук сельских врачей, он родился средн прерий, в деревне, напоминающей ту, которую он описывает в „Главной улице“, в деревне с маленькими домиками, садами, безбреж-. ными полями золотой пшеницы. Юность его протекала спокойно и обыденно. Школа, плаванье—летом, охота, на уток— осенью, коньки— зимой. К. этому надо добавить и различную домашнюю работу, как, например, пилка дров для. печей, очистка садовых дорожек от снега, Дни шли за днями, и только любовь к чтению вносила, оживление в эту однообразную жизнь. Диккене, Вальтер Скотт, Вашингтон, Ирвинг—залюлняли досуг юноши. Несомненно, что эта. п $ чтению привела, его к писательской деятельности. От его литературных дебютов веяло необузданной романтикой. Он начал со етиXOB, банальных; подражательных стихов, в которых воспевал трубадуров и замкн,