УБИЙЦЫ РОЗЫ ЛЮКСЕМБУРГ И КАРЛА ЛИБКНЕХТА В ночь, когда были предательски убиты вожди германского .пролетариата — Карл Либкиехт и Роза Люксембург, непосредственные исполнители преступления не постеснялись устроить пирушку в честь „одержанной победы“. На нашем снимке изображены обагренные кровью своих жертв шейдемановские прихвостни в кабачке во время выпивки в ночь с. 15 на 16 января 1919 г. Стрелкой обозначен лейтенант Фогель, застреливший Розу Люксембург, крестиком — гусар Рунге, нанесший удар шашкой по голове Карла Либкнехть боюсь взглянуть на маруху... Она рот раскрыла, стала белетьв лице до синевы. обик наморщила, вижу—бешеная работа, нее пошла, в неприепособленном мозгу... то вам не нитка, а канат...—„Ну с,—говорю, как можно спокойнее, —теперь рассказывайте: где вы его убили, на, чьей квартире?“... Маруха с размаху уронила, руки на стол и—лицом в руки, замерла, окоченела, и— ни слова... Арестовал. Завтра очная ставка с Камоловым и Васькой... А сапожник Вьюшкин головки признал... Так-то... На завтра я уже с нетерпением ждал соседа. Он пришел поздно — прямо в свою комнату и сразу заскрипел кроватью. Я постучался. Он лежал, закрыв глаза, закинув руки ‘за голову. Серое лицо его было все сморщенное. — Что же, чай будем пить? — Сядьте-ка, — сказал он. — Или вот что,—будьте другом, принесите сюда, стаканчик. Устал. Наглоталея неслыханного дерьма. Завтра покупаю билет, освобожу вас от вечерних чаев... Не могу, — нервы, сердце... (Он приподнялся на локте и стал глядеть на меня). Сознались все трое. Вот вам и навязчивые идеи... Ни разу, —слушайте, ни разу не испытывал я такого отвращения... Все просто, как фунт гвоз дей... До ужаса... Привели Ваську на, очную ставку с Пановой, он только усмехнулся и—руки в карманы: понял, —влип. Камолов еще гаже: забожилея, кланятьея стал, заплакал, сволочь... Маруха, когда Васька сознался, так и полоснула его глазами... Ручкой по столу—хлон, и начиетоту все выложила со злости, припаяла, не пощадила ни себя, ни их... . Он сел на постели, торопливо почесал бок под френчем: — Никуда, не гожусь... Уеду.. Не хочу с ума, сходить... Слушайте, дайте папироску... Летают люди через океан, на, полюс идут, добираются до умозрительной точки — какое кипение высоких страстей... А я— копайся в отбросах... Посадите сюда другого, © железными нервами... Революция. многого хочет от людей, ломаемся... Вакойнибудь матемалике я бы жизнь отдал... Ах, чорт!.. И ведь завтра не Зе ви это сами знаете... бания,—видели его: серенький, емирненький, говорит: „Я топор принесу, убьем его“. Васька, как профессионал-налетчик и вор, сначала, отказался: не было чета, переводить сухое дело на, мокрое. Но Панова сказала тоже: „надо убить“,—видимо, рассчитала, что так будет проще и скры:- нее. Камолов принее топор, Васька, стоял в дверях, курил, Панова, взяла, сапожников фартук, чтобы сразу принять в него кровь и стояла, около кровати. Камолов. ударил обухом в темя с такой силой, что’ топор потом едва вытащил, Воробьев дрыгнулся, Маруха кинулась, обвернула ему голову фартуком, приняла кровь. Васька, подошел, осмотрел, велел проволокой обкрутить горло. После этого. они отволокли Воробьева на кухню, заперли двери, вернулись в комналу и, допив водку, легли спаль,— Васька с марухой на кровати, Камолов— на полу. Ночь они проспали хорошо, так как были очень довольны деньгам. На, утро раздели труп Воробьева, Васька замыл кровь на, его одежде, а, Панова, вымыла пол и сапожников фартук. Затем поделили деньги и одежду: Васька, взял себе триста пятьдесят рублей, Пановой дал пятьдесят, остальные —Камолову. Ему же оставил сзпоги, себе—одежду. Затем они стали совещаться; что делать с трупом, и, так как до ночи все равно делать было нечего, то пошли в баню, все трое. После бани— на, Невекий, в хорошую пивную, и там спокойно и благодушно дождались ночи. Затем вернулись к саножнику, очистили от вапожипого товара, корзину и положили туда труп, но он не лез, и пришлось отрезать ему голову и ноги по колени. Корзину с трупом бросили.в Обводный. После чего ‘Васька Червонец пошел во Владимирский клуб, а Камолов в игорный клуб на, Садовой, и в ту же ночь оба проиграли до копейки все деньги. Вот и все. Скучно и просто. Единетвенной волнующей минутой была игра в клубе. Но—проигралиь, и об этом забыли на другой день. Камолов отрезал голенища, продал их татарину и деньги пропил. Ну, я вас спрашиваю: где здесь трагедия? Она должна, быть, иначе я с ума, сойду... Трагедия во мне, это моя тратедия... Он перевернулся лицом в подушку. Я постоял, вышел. `Алежсей Толстой Выкурил под ряд три папиросы, хлебнул чаю: — Курить брошу... Превращаешщься в какой-то перегонный аппарат... Гипнотизмом буду лечиться... Ну, ладно... Ничего ocoбенного в этой истории нет, кроме нечеловеческой тупости... Она-то и страшна: сон какой-то кровавый... Дело было так... (Он потянулся за, папиросой, я отнял коробку, он добро усмехнулся)... Воробъев приехал из Луги в середине дня, потолкалея по Александровскому рынку в поисках малпинных частей и железа и пошел на, Обводный, видимо, к какому-то знакомому, но дома, его не застал и завернул в пивную „Вена“— подкрепиться парочкой... В пивной сидел Камолов, один, как всегда—без денег, увидел незнакомца в добром пиджаке, в новых сапогах, подсел, — „хороши; мол, у вас сапоти, у кого заказывали?“ Разговорились. Узнал, что у Воробьева, деньги, и уж тут заторопился ему угождать, прилип к нему окончательно. Парочка, за парочкой, выпили восемь бутылок. Появился Васька, с Пановой, опять-таки случайно, — Васька, тоже без денег и зол. Сразу понял обетановку: дурак Камолов пытается обработать незнакомца в добром пиджаке и новых сапогах. Мигнул Камолову, и тут же, под носом у Воробьева, в минуту сговорились, и произошло знакомство. Васька оказалея комиссионером по доставке машинных Частей, и, понятно, поставил Воробьеву`полдюжинки. Просто и душевно. Панова, как полагается, начала, делать Воробьеву „авансы“. Он разгорячилея и вам предложил пойти куда-нибудь на квартиру, —продолжаль веселье; Пошли через дом к Камолову,—у него—комнала, и кухня. Воробьев дал Камолову четыре рубля за, беепокойство, и тот побежал за водкой. Васька, остался в кухне. Воробьев увел маруху в комнату, и там она с большой опытностью продолжала его разжигать, поджидая Камолова с водкой. Он принес четыре полбутылки. и сильно захмелевший Воробьев получил, наконец, законное удовлетворение и мертвецки заснул у сапожника на, кровати. Тогда появился Васька, опытной рукой обыскал воробъевские карманы, вынул шестьсот тридцать семь рублей и показал их Камолову и Марухе. Камолов без коле-