ДЕНЬ В ПАРИЖЕ Cdr pee зеинково оу shee, ^ ювелирного магазииа Ранцим утром — зимоп, еще до света — просыпается рабочий Париж. С няти чаеов утра открываются угловые кафе, и сонный сторож с грохотом и шумом раздвигает решетчатые двери станции подземной железной дороги. В начале шестого чаеа_ из дверей тостипиц.-е еще не прогнанным сеном в глазах, начинают показываться рабочне. Па скорую руку—у стойки ближайего кафе—вынциваетея стаканчик черного кофе с ромом, покупается еще свежая, = невысохшей краской — газета, и подземиные туннели. прорезавшие по всем напразлениям Пария. поглощают все повые и повые толпы рабочих. В этот чае вагоны забиты до отказа рабочими. Стоят вилотную друг к другу, © развернутыми листами газет, сумрачные и молчаливые. А но темным стенам туниеля, освещенные светом вагона. мелькают желтые буквы навязшей в зубах рекламы: — Коньяк Дюбоние.. Коньяк _Дюбоние... лучший в мире... У ворот - завода, вдоль унылой стены, в сером рассвете лениво просыпающегося дня покорно и молча ждут безработные. Пачнется работа, заходят станки, загрохочут вагонетки, и тогда носле проверки рабочих из калитки ворот выйдет толстый мастер 1, окинув безразличным взглядом молчаливую толиу, коротко. бросит: - — Два токаря, одни механик, десять чернорабочих.. - стальные. толкаясь, переругиваясь, бегут” к ближайшей станции подземной дороги: — Я говорил, надо было к Ситроен, сетодня там должен быть набор... Авось” еше уснеех. С семи с. полевиною п. до девяти вагоны трамвая м подземной дороги полны уже другой публикой— служащими контор и магазинов. Много женщин. в особенпости молодых —машнниисто* продавщиц, моднотокОбмениваются внечатлениями вчералинего вечера, звонко смеются и, иодправляя карандашом краску губ, лукаво посматривают на мужчин— на молодых счетоводов и помбухов. Часто завязываелся разговор. знакомство. и тогда— еще - веселее смех, н “Bee сильнее морщатея с арые подагрические ‘иитовники, не могущие сосредоточитьен на газете. Только молодость. He задумывающаяея” и беспечная, может быть полнатажой жилнерадостностью, Heсмотря на перснективу долгого дия в духоте пи пыли полутемных низких комнат, неемотря на нищенскую оцлату, труда, несмотря даже на то, что ноеле с‘еденного в полдеш бутерброда, вечером дома, ee ждет тольк вареный картофель, миска салата и чалика черного кофе. Надежда, счастливая надежда на неожиданный переворот судьбы питает эту жизнерадостноеть. Старые чиновники — те уже ии во что пе верят и, держа в руках газету, певольно думают о чом, как дотянуть до конца м ena, Kak ua 1.200 франков (95 ое, получаемых теперь, на тридцатом году службы, залкнуть необходимые дыры в булочной и зеленной, одеть и прокормить семью, дотянуть: до нового месяца, до нового года, AG поемедиего года, ло МОБИЛЫ... Затем вагоны трамвая и подземки отвосительно нустеют. В них едут 3a LOK V ida - MIL B нентр* ворода, в тремадные универсальные магазины, олегантно одетые. буржуазного вида дамы, чтобы, рояеь в труде материй и’ лент, до ведьмого пота, доводя служащих, —- небрежно броеиль ебитому © толку ириказчнву: — Я не иалила, чево хотела. Придется верпутьбея, завтра. На› улицах взе больше и больше автемобилей. Развалясь в новеньких „Юрайзлер“ и „Паккард“, едут в CBOH конторы упитанные. самодовольные буржуа. ества „благотворительного“ обцёест \ парижекой Rieke bt