ТРАКТИР
	ЦЕРКОВЬ­Мягко покачиваясь отходят от бюро пу­тешествий громадные автокары, перепол­ненные сухопарыми американками, оббтоя­тельными и обо всем. расспраячивающими
немгами и горделизо ‘недоступными, сидя­щими как мраморные изваяния и
ко всему равнодушными англичанами. На­чинается осмотр „столицы мира“, и раз­вязный гид, одинаково плохо владеющий
всеми языками мира, кричит в рупор:

— Триумфальная арка © ‘могилой пе:
известного солдата... Знаменитое кафе Тор­тонн... Лувр... Ве дОрсе, квартира Бри­ана... ,

В это же время к Булонскому лесу под:-
езжают собственные автомобили. Здесь по
утрам, от одиннадцати до часу, соби­раютея „еливки“П арижа. Жены банкиров,
знаменитые артистки, сомнительного про­исхождения иностранцы (все титулованные).
тут же вездесущие журналисты. Здесь—
центр сплетен и неистощимый источник
информации. Здесь можно узнать, почему
поднялись акции бразильской резины и кто
вчера, обедал у Пуанкаре, какую пьесу ре­петирует театр Питаева п сколько пронт­рал_в карты вчера вечером Ситроен. Авто­мебили останавливаются один за другим.
Элегантные обитатели их выходят, гуляют
по аллеям, здороваютея е проезжающими
верхом и, надышавшись сплетнями, pac­красневыиеся от новостей, возвращаются
в город. :

В половине первого Париж завтракает.
Жизнь останавливается во всем городе.

— Час отдыха для министра внутрениих
дел, — шутят иностранные журналисты, —
в этот час никакая революция невоз­можна.

В столовых, расположенных в райопе
заводов и фабрик, служанки расставляют
вино и раскладывают хлеб по столам. Онн
уже знают евоих клиентов-рабочих, при­выкли в их вкусам и потому заранее
рядом с бутылкой белого вина кладут
торбушку, а рядом се полбутылкой красного
хлеб помягче. Столовые налюлняютея ера­зу. Едят сосредоточенно, молча. С пятна­дцатью блюдами в руках бегают служан­ки. Иногда приносят блюдо, даже не сира­шивая что дать:

— Сегодня хорошее рагу. Поль.

Рабочие — свои люди. Вот хуже, когда
приходит буржуазная семья. Долго, иудио.
выматывая всю душу, рассиралнивают о
каждом блюде, об его свежести, о гаринре
к нему, и наконен заказывают три суча
на вятерых:

— Вы дадите две пустые тарелки. Mere
много супу— вредно.

При расчете долго спорят:
	_ Отчего вы считаете пять куеков хле­ба’ Мы сели только четыре.

Рабочий — дело другое. Позавтракав, оп
кладет деньги на стол и уходит. Ошибок
/не бывает. Он знает, сколько стоит рагу,
бутылка белого и два куска. хлеба.

Служащие контор н магазивов завтра­кают по-разному. Одни — в маленьких ре­сторанчиках—готовый завтрак, с вином и
хяебом, шесть франков. Другие—в кафе—
Goon кофе и захваченный из дому бутер­vA.

А в болыних людных ресторанах, блестя
нластронами рубалнек ин лысин, чинные
лажеи во фражах. нодкатывают маленькие
столики на колесиках, где рядом с остенд­скими устрицами в запотевшией стеклянной
зазочке зернится икра. и рядом с паште­том издичи— тонкие ломтики вестфальекой
ветчины. Другие лакен в закрытых ме­таллических блюдах — подают весе то, чем
прославилась французская кухня.

Вяло, без аппетита, ковыряют вилками
унитанные буржуа и немного оживляются
goexe кофе с коньяком н хорошей си:
	Tape.

Tox вечер, в шесть-семь часов. снова
переполнены вагоны нодземки и трамваев.
После долгого рабочего дия возвращаются
домой рабочие и служащие. Домой—в ие­уютные комнаты гостиниц, где, среди
сушащегоея белья и возни ребятишек
	Корреспонденция из Берлина
	    

\ныло доживающие свой век остатки эмигрантщины делятея на беесконечиое количестве врая­р И а Ре == Е
выких между собой кружков в партий“. Юели в области политики после смерти Николая Николаевачь
резко враждуют сторонники Кирилла Владамировича и—новоявленного кандидата на престол, некоего

РТ О к мы Еве

  
 

 
	 

OO ON

Haart Романова. то в сфере

   

уховной—раснри идут между сторонниками архиереев Антония и Ёвлегия.
	равно прославленных блазостью к Григорию Распутцниу.
В стане энтониевцев ликование. Им удалось построить в Берлине новую церковь. Стиль выдер­PAR PE eM eee

 

 
	жавн полностью: церковь

   

  

эвками. Но зависеть и

Е И

 
	гиевиев вызываег. не самая перковь. а исио:

       

зование ее. Под богослужение отведен лишь втерон этаж
	здания, В. первом — лиикарная® пивная „Лом Клаузе“.
На снимке вход п пивную рядом с церковной дверью в древие­русском стиле. В окнах,
	   

ляющие разные сорта пива и вин.

`крашенных крестамя. зазывательтые илакаты. перечи
	жена готовит на KEPOCHUKe  опфштекс.
Живут целыми семьями в одной комнате.
Нехватает домов— шестьдевят тысяч Wap,
мечтающих O соединении своих судеб.
е. уже купленной мебелью, нетерпеливо
ждуг обещанных правительством новых
ЧомовВ. :
	Вечера рабочие—кроме субботы, когда
	часто ходят в кино — проводят дома.
в своей единственной ‘комнате. Ла и куда
пойдель в девять вечера, когда вставать
хо евета и снова целый день кориеть па.
станком для того. чтобы вечером калжой­нибудь Ситроен или ‘другой фабривмы
небрежным жестом в игорном клубе Opo­CHA на зеленый стол заработалитые твоим
нотом деньги.
(Уживлены вечерней толной бульвары.
Ярко освенены кафе, Разноцветной свето­вой рекламой неремигиваются дома.
Летом—па террасах кафе, захвативших
добрую половину всего тротуара, заняты
	все столики, широкой; бесконечной толпой
проходят гуляющие — мелкие служащие,
приказчики и модистки, слушая оркестр,
критикуя наряды и бросая завиотливые
взгляды на вазочки с мороженым и пухлые
ипрожиые. .

На Монмартре, где кабаки один дороже
другого, зажигаются огни и гостеприимно
распахиваются двери. Эдесь царство ино­страпцев.` Для них улыбаются женщины,
играет оркестр и извиваютея официаяты.
Здесь безраздельшюо царят доллары и
фунты.

А на темном силулте Эйфелевой башии
аждый вечер, как своего рода символ,
ветыхивают и тухнут в окружепии CHANG
WU разноцветных огней огромные бук­вы  граядиозной, видимой веему Пари­ях, рекламы. одного торжествующето
слова:

— Сшроен.

4a. Завадекнй