АТАМАН ГРИГОРЬЕВ * Расокаь. Алексея. Толетою Иллюстрации 2 ю мимода. вернуя `тубернаторов, уверенный, что губернаторы в миг пропишут на мужичьих задницах революцию; ввел на Украину шестьсот тысяч солдат, уверенный, что тридцать миллионов украинцев испугаются до смерти. , : За девять месяцев интервенции в Германию удалось ввести хлеба только по фунту на едока. Мужики свирепели с каждым днем. Украинская интеллигенция и мелкая буржуазия © каждым днем левели. Скромный бухгалтер из бывшего Союза городов западного фронта — Симон’ Петлюра—об‘явил себя новым Богданом Хмельницким и начал формировать курени на юге. Задымило, занялось. Немцы только оглядывались. Петлюра на юге, в Нежинщине-— коммуниеты - поветанцы, в Екатеринославшине—Махно. Григорьев броенл варить гуталин. Где и_ когда, еформировал он первый отряд из отчаянных головорезов и об‘явилея. батьKOM,—3HaTb любопытно. (Прошу читателей откликнуться и приелаль мне материал о начале григорьевщины). Известно, что. в селе. Верблюжка он © отрядом в 120 человек, вооруженных обрезами, вилами и топорами, признал петлюровекую: ориентацию и в ближайшую ночь напал на арстрийский эшелон и разбил его. Балько он был хоть куда, — екорый на раеправу, горластый матернинвик, опытный вояка. Девятого ноября он емог, наконец, развернуть могутные плечи: император Вильгельм бежал из Потсдама в Спа, а оттуда на автомобиле—в небытие; оккупационная германекая армия выбрала coветы и двинулаеь домой—кончать имнериалиестическую войну. Уходя, немцы увозили огромное интендантское имущеетво. На эти-то богатейшие ‘эшелоны и обрушились вее батьки, чачиная от Григорьева и Махно до мелких атаманов — Лыхо, Лисица, Правда, и других. Было чем поживиться. Григорьев взял огромную добычу, и отряд его вырос в армию. С Петлюрой ему было уже’ несподручно: Петлюра воевал за, власть, Григорьев вам стал властью. Атаманская власть — вся в непрестанном, в нарастающем действии. Нитание и добыча. Армия его воетояла (как все армии такого’ рода). из ядра и‘периферии. Ядро— профессионалы волки, авантюристы, уголовники. Нериферия — деревенская голытьба. Опа-то. и потаяула, его от Петлюры. к большевикам. Болыневикам быле выгодно воспользовалься отчаяннойзрмией батьки. ЕГригорьева. В то время. (конец 18-го. года» начало 19-го) фралко - греческие: десанты? -оккупировали Одесеу, Николаев и Хереон: Французские влаёти вели себя еще глупее, чем немцы на Украине. Немцы, хотя и грозили пушками, но в общем довольствовались одним сырьем и пищевым довольствием. Французы явились с чрезвычайной атрессивностью восстанавливать довоенный политический и экономический порядок на юге России: миллиарды франков были вложены в предприятия угольного района и металлургических заводов. Греки появились здесь по „щучьему приказу“ и © досады тоже безобразничали. Французекие линкоры охраняли гавани, зуавы в красных фесках и греки в юбочках занимали фронт. Григорьев получил из Москвы приказ_и двинул ободранную до тезтральной живонисности, голодную и шумную армию на танки н дальнобойные орудия. Веем известно, чем это кончилось. На Западе долго недоумевали: как так елучилось, что франко-греческая армия отстунила, села на корабли и ушла со cpaмом. Испугались ли агитации, советской заразы? Или просто испугались бешеного набега диких орд, вооруженных ржавымн винтовками, обрезами, самодельными пистолетами и невероятным зарядом ненави. сти, — людей, похожих на видения сыпнотифозного кошмара? Под Хереоном (рассказ очевидца), обложив полукольном: город, красные повстанцы, как бешеные, броеилиеь на, крепость, взяли ee на-ура в рукопашную, дрались, чем пояалось под руку. Греческие отряды, отетуная, гибли в улицах. Их гнали в перту, гле они ‚ ебилиеь в беспорядочные толпы, не видя— куда отступать. эдесь‘ началась уже резня. Пьяные от бея повстанцы плевали на пушки военных судов. Весь город был покрыт. трупами. Остатки греков бежали. Рабочие, взятые ими как заложники, были сожжены живыми в амбарах огнем с судов. С таким народом Григорьев двинулся к Одессе. С огромными потерями был взят Николаев. Под Колосовкой кавалерия захватила французские танки; их отправили в Аарьков, потому что боялись к ним даже _и притротиваться. Под Сербкой, под мокрым снегом ложились тысячами, вся степь была, покрыта трупами „дядькив“. Сербку взяли хитростью: ночью восемнадиать по_вотанцев нрокрались на станцию и перерезали весь французский штаб. Французы растерялись. Зуавы начали требоваль выборов в советы. В штаб к Григорьеву прибыл парламентер с предложением кзпитуляции. Рассказ очевидна. Автомобиль с большевиками и парламентером-французом, адютантом тенерала д’Ансельма, под‘ехал к стоящим в степи ееми бронепоездам. Дул бешеный ветер, лепило ‘мокрым снегом. Несколько. тысяч мужиков, парней и мальчишек, —в свитках, в рваных шинелях, многие босиком, лохматые, грязные, . как _дБяволы, — стояли кучками близ полотна. У француза. голова ушла, в плечи. Но все же он пробормотал: „Бравые солдаты“. Автомобиль остановилея. Человек двести кинулось, окружили. - — Гляди, хранцуз... — Эх TH... Он промчалея через революцию мимолетно, но внушительно. Трудно понять, на что он целилея, размахиваясь так широко. В проспиртованных мозгах его, несомненно, в какую-то минуту появилась мечта — т тетманскую булаву всея Украины. ечты и намерения вырастали вместе © военными уснехами. Как пробка, вынесенная на поверхноеть народного воестания, он уносилея волей взбаламученной стихии. . ; Когда гетман Скоропадский в 18-м году под давлением украинских националиетов стал очищать гетманскую армию от кацапов, — Григорьев очутилея на улице и, должно быть, варил гуталин. В то время весь двухсоттысячный офицерский корпуе (за небольшим исключением), сбросив форму и припрятав орузкие, погрузилея с головой в обывательское бы`тие. Но оно оказалось ненадежным и голодным. Выход из него был либо в Красную армию, либо в авантюру, глядя по темпераменту: все зависело ‘от того, что человеку предетавлялось выше — долг или личная жизнь. (Я делаю ударение именно на, долге, потому что веры в победу рево-. люции в то отдаленное время было мало, особенно среди офицеретва, удрученного. зрелищем распадения царской армии H нашествия германцев). Заманчиво написать книгу об авантюристах 18—19 тг. Эти люди первыми кинулись в революционный ураган, увлекая за coool возбужденные человеческие массы. Были авантюристы—кабинетные теоретики (знархисты) — типа `Волина, махновского пророка, холодные эстеты — типа Савинкова, ‘игравшего в девятку е революцией, беспринципные ловкачи, неврастеники, тий& Муравьева, стихийные — типа Сорокина, утробные —тина Григорьева. (Ha белой стороне эти типы менее ярки; — там, . за OTCYTETBHEM действующих мэес; авантюризм принимал формы метительной жестокости, простого вороветва, личной наживы). _ Григорьев ночуветвовал революцию брю-_ хом, подтянутым от гуталина. В военной тишине германской оккупации запахло ‘естным. Император Вильгельм, напичканный средневековыми предрассудками и. интересами: крупных заводчиков, продолжал делать глупости: заключил Бреетекий мир, уверенный в безвозвралном распадении России на атомы; посадил на древний киевский стол великоленного павлина Скоропадекого, уверенный, что ловко. провел за. нос глупых малороссов; возвратил в: усадьбы номещиков, уверенный, что они выколотят из мужиков хлеба, сколько нужно; в. горо. “Из материалов к роману „Хождение по мукам“. — Еладкий кабан... Подошел человек ростом в сажень, взял лапой француза, за, плечо, — у того мотнулась голова... — Секи ему башку, — сказал человек.