ДИ НАРОДА«< Рассказ Михаила Kosopuca Адвокат поднял. вверх голову. tase y него загорелись. — Ваша правда, ваша святая истина! Нам’ надо. быть хитрыми... — И еще одно, — не обращать внимания: на, то, что называют общественным MHeнием. Самое лучшее общественное мнение, T-H адвокат, когда, человек имеет то, что нужно... - — Ну и голова у вас, профессор! — Если б. как-нибудь вернулось прежнее доброе время, то мы умели бы теперь уже ориентироваться. ^ — Вернется или нет, а нам ‘надо’ и сегодня уметь ориентироваться. Я долго думал над этим и пришел к ‘убеждению, ‘что `беда исключительно: в том; что мы не умеем — ориентироваться. онаете, г-н адвокат, у меня есть один план. Он у меня детально еще не разработан. Только так, в общих чертах... Для этого нужны толковые люди, и можно ‘соорудить такое дельцо... — Ау вас людей нехватает? — спрашивал Смоктун, подморгнувглазом. — Люди у нае найдутся, было бы только‘ куда их приспоеобить. — Вы знаете, г-н адвокат, ‘я на вае рассчитываю. Правда, сейчас я еще не могу предложить вам что-нибудь конкретно. Могу только сказать, что каждый честный патриот не имеет права говорить „все пропало“. Мы должны использовать наличные ‘обетоятельства, и суметь создать в их рам-- = гучшую’ жизнь. то вы хотите этим сказать? _ — Что я. Лверь. отворилаевь и енова вошла жена. профессора. — Прошу в столовую, — сказала она, наклоняя е улыбкой голову. - — Милости просим, г-н адвокат, пожалуйста,— приглашал профессор. „В ож Нрофессор остановилея, сопел, как после ‘большого напряжения, и насиловал свою. ‘отяжелевшую после сытного обеда, мысль, чтобы сфабриковаль на скорую руку новый запас красноречивых фраз для дальнейшего подкрепления своих взглядов. — Из приведенных мною исторических фактов вытекают два, вопроса, на, которые наши народные вожди и вообще украинская интеллигенция непременно должны дать ответ. Что может дать нам советская власть?—ото первый вопрос. Для нас ясно, что в условиях такой советской власти, какая сейчас существует на _Приднепровской Украине, для украинской интёллигенции нет места. Относительно этого у меня вбть весьма оботоятельные информации оттуда. Гам, господа, мы можем быть TOABKO деловодами с сорока рублями жалованья в месяц. Выше этой ступени украинской интеллигенции не подняться. Яено, что в таком случае интересы народа, подвертаются большой опасности. Раз интеллигенция не будет указывать О новые нути, то куда он пойдет? Мы очутимся в темноте, одичаем, — а это равносильно исторической смерти. — Да, — простонали адвокат и журналиет‚—это верно, совершенно верно. Адвокат вытирал платком вепотевший л0б, словно после тяжелого сна. — Этого мы не можем допустить. — Не можем, не смеем. За, это мы будем отвечать перед историей, — говорил с па‘фосом журналиет: Е. о H — Поэтому, —продолзкал нрофессор— ам надо искать спасения в ином месте, и тут мы подходим к другому вопросу: что может нам дать Польша? Правда, теперь она, приДавила нас своим кулаком, но в будущем ей придется пойти на уступки. Она, должна ‘это сделать из опасения большевизма и вследствие общей политической и культурной обстановки. И я имею известные основания для уверенноети в том. что отношения польских государетвенных деятелей к нам резко изменятся, как только мы проявим свою лойяльность. Для меня ясно, что если налиа, интеллигенция не хочет выпустить из рук руль народного корабля, то она должна образоваль новую партию coтрудничества с Польшею; с культурою— это во-первых, и расширения западных украинских земель—во вторых. то, господа, очевидно. И знаете, что мы за это получим? — Автономию! — крикнул после паузы профессор и © торжеством потирал. руки. — А гдегарантии?—спросил недоверчиво. %урналист. . — Где гарантии?.. У меня, господа, вее готово. Я был в Варшаве, в министерстве внутренних дел. == — Да?—удивился журналист. — Неужели, господа, вы меня считаете фантазером? — говорил -с© укором mpopeccop.—-Y Mena Bee paccaytauo... Ipanaa, ‘еначала, меня не хотели впустить, но когда я через одну влиятельную 0собу дал им понять, е чем я пришел, то меня встретили радушно... Я выяснил-министру свою программу, и он был очарован. Господа, я получил гарантию и некоторые средства. Оба собеседника со вспыхивающимн нокрами в глазах смотрели на, профессора. — Да, господа, у нае есть известная сумма, и этими деньгами мы будем раепоряжалься. : Bee три лица в один миг. приняли веселое, жизнерадостное выражение. 2 — Каково ваше мнение теперь, господа? — Ваши аргументы, г-н профессор, очень серьезны и верны. Надо быть совершенным ‚невеждой, чтобы не согласиться с логикой ваших политических соображений, —уверял адвокат. — Поэтому я всей душой за, ват план и даю вам в этом руку. Профессор с поклоном сжал в своей широкой руке четыре адвокалских пальца, Профессор Кабанец нервничал. Его лицо наливалось кровью, глаза блестели. Кабинет был мал, и профессору негде было разойтись: добежит до дверей, от дверей. до окна, опять назад — как арестант в камере. : - x гость сидел в удобном кресле и равнодушно смотрел исподлобья, как профессор дрожащими пальцами дергал волосики холеных, надушенных усов. Тихо дверь приоткрылаеь, вошла жена профессора. Увидела гостя, поздоровалась, обронила несколько фраз и вышла, — поняла, что момент был деловой. Профессор сердидея: — Вы только предетавьте себе: сидеть вот так из года в гол. отмежеваться в этих четырех стенах, с‘едать ежедневно порцию пищи... Нет, можно с ума, сойти. Подумаль. только: Ты-—Ничто... Ничто, вы понимаете? Хорошо тому, кто вее время лежал на печи. Но человеку, привыкшему к общественной деятельности, жившему общественными интересами... и вдруг... ничто. Остановилея перед гостем и пристально. смотрел в его блестящие очки, которые” прикрывали пару хитрых, юрких глаз. — Такова теперь наша, доля, профеесор. Бить надо нас, хорошенько бить! У вас еще полбеды, вы, слава богу, еще так-сяк. Служите:свой каменный домик, и деньжат, должно быть, немного завалялось. Детей у вае нет... Но я? Адвокалекая практика тенерь такая жидкая, как овсяная каша у мужика, перед новым ypowaen, ‚а у меня пять дочерей. Одеть, обуть... А тут... чорт знает, что такое. — Глупы мы были. Люди понаживали состояния, & мы? — жаловалея адвокат рае — Надо вам еще отдать справедливость, профессор, что вы хоть успели кое-что схватить про черный день, — и умно еделали— Ну вот, видите, —товорил профессор, — видите. И как это человек человека, не понимает! Стыдились бы вы, г-н адвокат. Вы меня знаете не в сегодняшнего дня. Что я успел ехватить? Продал тогда несколько вагонов свечей в Венгрию, и до сих пор мне этим колют глаза. Тут дело не в деньгах, не в насыщении утробы, а в том, что у нас нет теперь общественной почвы под ногами. За малейший шаг в тюрьму. Еели говорить о деньгах, TO разные там Голубовичи, Левицкие понабивали так карманы, что уленетывали в Австрию на, автомобилях и зэропланах. Я же никуда не бежал и не отрекался от родной земли, которую мы оросили своим потом и кровью. Я не по-ки-дал своего народа! А они теперь, как воробышки, перелетают из-за, границы и захватывают самые лучшие места, а нас считают дураками и говорят: „Мы побывали в Европе, научились кое-чему, видали кое-что“. А это больно... 4 - . — Еще как!- простонал адвокат. Когда`°то мы тоже были не последнею спицей в общественном колесе. Впрочем, вы, про-_ фессор, еще имеете возможность вести коекакую общественную работу, & адвокат хоть бы что!—ну, ничего, как есть ничего. Когда-то были. cof парламент, кредитные общества, разные союзы, можно было — развить энергию и как-нибудь жить, а теперь — могила. — А знаете, г-н адвокат, мне кажется, что не все еще потеряно. Пока человек дышит, он не должен терять надежды. — А я потерял... Совсем потерял... — He надо терять, г-н ‘адвокат, не надо!— говорил таинетвенно пониженным гол060м профессор н ХхоОхолоЕ волое. гладил левою рукою — Професеор вернулся из поездки весе. ЛЫЙ, оживленный. Э\ена удивлялась — такая неожиданная переме Обнимзла его, погружая свои маленькие губы в его заплывшее от жира лицо. — Здоров, папочка? Вижу, ты веселый... Это хорошо! А каж дела? — Дела? Отлично, Олечка, все будет отлично... Начнем наново... Заговорим... А то’уже онемел за эти годы... Профеесор Кабанец еще покажет, что он жив. Напомним о своем существовании. Размахивал широко руками, прижимал к груди жену и мокрыми губами слюнил ее В кабинете сидели профеесор, адвокат и журналист Нодлейко... Журналист вытянул длинные ноги и засунул руки в карманы. Ноздри у него раздувались, как у гончей. Наклонил голову и с едкою полуулыбкой смотрел на сидевших против него професcopa и адвоката. - уял, что тут пахнет чем-то жирным, и думал, как бы схватить самый вкусный кусок. Професевор морщил лоб и говорил размахивая_руками:: — Я вас пригласил, господа, в первую очередь... Прежде чем говорить с обществом, надо войти в соглаяпение © представителями его; Господа, я думал долго и упорно о том, что делать нам, украинеким патриотам, в пределах польской державы, как нам бытр. Я должен был принять во внимание два исторических факта. С едной стороны, факт оккупации западных украинских земель, е другой стороны—факт существования советской власти на территории Приднепровской: Украины. Мы, политики, не можем оставалься равнодушными и не имеем прав» отказаться от руководства украинеким народом, — У нас, украинцев, один огромный недостаток: мы не умеем хитрить, все мы как на ладони, любим, чтобы все было начистоту. А в политике нужна хитрость, г-н адвокат,