ГЕРМАНСКИЕ ПРОЛЕТАРСКИЕ ПИСАТЕЛИ— СОВЕТСКОМУ ЧИТАТЕЛЮ В 1/оскву приежалиь зерманские пролетарские зисатели и рабкоры: Курт Петерсон, Гаме Mapxcuya, Карл Грюнберл, Ганс Лорбеер, Курт Елебер. Ниже мы помещаем пять рассказов, которые дадут нашим читателям представление о немецкой молодой пролетарской литеразпуре. Гулко стучали по мостовой подбитые гвоздями сапоги. Красное знамя развевалось по ветру. Кроваво-красное развевалось знамя. К, окнам теснились лица. Взволнованные лица. Вот раздаются голоса в демонстрации. Сперва, нестройные, затем они звучат согласным, громким хором. Это старинная песня: Мы—пролетариат, мы-—-рабочий народ... Демонстрация уже оставила, городок. Она идет по лесу. По фабричной дороге. Знамя цепляется за, свисающие ветки деревьев Но его несут развернутым. Один за другим— все идут по фабричной дороге, звучит песня: Мы пролетариат... К, Петерсон Небольшие рассказы зерманских товарищей ловорят о нееомиенном росте пролетарской литературы Германии. закопченные надписи над дверьми домов. Старинные фронтоны. Романтический коподезь. Тихие, затуманенные окна, увенчаны гирляндами винограда, уже пожелтевшими. В путеводителях сказано: „Идиллический городок, овеянный романтикой прошлого“. На разрытой мостовой играют дети. В соседнем лесу растут грибы. Грибы прекраеного сорта. Старые женщины собирают валежник, сносят ‚его в город для продажи. По дороге, шириной не больше полуметра, через древесные корни, по глубокому песку, мчатся. велосипедисты: С опущенными головами проходят мужчины, неся Курт. котомки за, плечами. Это фабричная дорога, которая ведет в город. Сорок три человека идут по этой дорогё на, ежедневную работу, восемнадцаль велосипедистов дважды в день совершают этот путь, из городка, на, фабрику, с фабрики в городок. Каждый день полтора часа, уходит на, дорогу. Все те, что живут в романтических домах с остроконечными крышами, под которыми так хблодно, что зимой снег падает па, постель, те, что приносят домой с фабрики едва-едва, двадцать пять марок в неделю,—все они ходят этой дорогой. Вернее; ходили до вчералинего дня. И вдруг они остались дома. Городок удивилея. Шум переходил из дома, в дом. — Просто-напросто они выбросили рабочих ни © того, ни с сего! —Люди смотрели на это, как на; что-то невероятное. Случилось похожее на то, что было тогда, когда из окружного города пришло известие о революции. — Они не хотят дать даже двух пфеннигов прибавки, а с каждым днем все дорожает! Люди сперва, толпились на, улицах. Это были локаутированные рабочие. Затем они отправились на поля, чтобы собираль картофель. дин из них ходил ежедневно в окружной город. Раз вечером он вернулся е толстым пакетом. Он бегал от одного к другому, приносил последние новости. `В этот вечер он принес еще нечто, кроме новостей. Он принес нечто томительное в свое жилище. . . На утро на базарной площади стояла кучка, людей. Посередине—был принесший нечто томительное. Бургомистр стоял у окна, в своем халате и смотрел она площадь. Женщины” толпились у дверей его дома. Они стекались сюда из узких улиц. Собирались все, кто ходил раньше по фабричной дороге. Всего их было 61 человек. Вее были в сборе. Один взобрался на край колодца. Он рассказывал о большом митинге в окружном городе. „Они ждут нае, они хотят нас видеть, так они увидят нас“. Сжатые кулаки, ропот, постепенно переходящий в крик: „Да, мы ‘отправимся в поход!“ Нечто томительное налило себе развязку. Господин бургомистр в халате. испугался. ГАДАЛКАЬА Рассказ Ганса Мархвицы Ганс Мархвица ФАБРИЧНАЯ ПОРОГА Курт Петерсон Рассказ Kypma Петерсона Женщины что-то кричали. Торговец, мясник, толстый кабалчик.—все выбежали на, улицу. Почтальон етоял.на площади. Женщины надрывалиеь от крика. Пламенно - красное знамя взвилось над головами мужчин, в центре базарной площади. Старинные фронтоны стояли в удивлении. Из окон домов. глядели женщины е исхудалыми лицами. Они глядели на, мужчин с едва, заметным огоньком надежды. Он танлея где-то в уголках губ. Внизу, на площади, мужчины становились в строй. Но четыре в каждом ряду. Один парень стоял CO знаменем впереди. Они выступили в поход. Толстая гадалка, хорошо знала, свое дело. Она, уже перепробовала множество занятий, но ни одно не шло так хорошо, как гадание на, картах. & ее клиентам причислялись не только жены рабочих, но и большое количество жен мелких служащих, которые, разумеется, держали под большим секретом свои посещения к гадалке. Болтали,—поболтать ведь всегда приятно!—что за, га, данием толстой Лизы кроется нечто другое, помимо предеказывания будущего. Соседки часто видели, как мертвенно - бледные женщины, словно пъяные, уходили от гадалки. Полиция устраивала несколько раз налеты на квартиру Лизы, но не могла, обнаружить ничего противозаконпого. Вдруг произошла, история, взбудоражившая весь городок. Та, кухне нашли женщину Герман, залитую кровью. Женщины во дворе подпяли страшный крик: — Боже мой, скорее бегите за, пастором!-—кричала, старая женщина. — Тут уже пастор не поможет, — ворчала другая, сразу понявшая в чем дело. — Уложите ее в постель, а л позову врача,— решила Пейгоф и побежала, за, доктором. Гадалка, увидев, как повернулось дело, сбежала. Она, уехала, к своей дочери. А Нейгоф бегала от одного врача, к другому. Веюду она кричала, и ругалась. ^ Но у всех врачей были как раз приемные часы, и больные ждали очереди. : — После приема я приеду. — в третий раз услышала, она тот же ответ. Один только врач оказался человечнее. Он расепросил подробно о случившемся. Ганс Нейгоф возбужденно высказывала свои предположения: — Толстая гадалка Лиза проделала штуку. Это лежит на, ее совести, — Можетели вы это утверждать: —сиросил: врач. — Я знаю, что жена Гермала, была, на третьем месяце, она говорила мне, что боится родов, что она ‚не хочет страдалъ. Она, наверное, была, ‘у толстой гадалки. Доктор подошел к телефону и сообщил полиции о случившемся. _ — Я приду сейчас же после приема. Женщина стояла, ках вкопанная. И этот тоже! Вот каковы врачи! — Доктор, вы должны отправиться со мной немедленно, иначе будет поздно. — Если вы меня будете задерживать, — я приду еще позже, —проворчал врач, но все же написал какой-то рецепт и сунул его женщине в руку. — Скорей бегите с ним в аптеку, это лекарство, чтобы только задержаль кровь. Когда Нейгоф пришла домой с лекарством, там находился полицейский и допрашивал других женщин. — Нейгоф это знает лучше, чем мы,— сказала Ветцель, указывая на пришедшую. — Что я знаю лучше? — отпарировала та, испугавитись чиновника. = — Если вы будете отпираться, я должен буду вас арестоваль,—сказал полицейский.—Кто из вас уклоняется от показаний, тот будет отвечать перед судом. — Причем тут ‘отвечать? — набралась храбрости Нейгоф.— „Чем мы виноваты, что дети сыпятея, как. грибы после дождя? Дайте нам врамей, которые бы интересовались нами, тогда нам не придется прибегать к таким средствам. — Если вы будете отпираться, я должен буду вас арестовать, — сказал полицейский.—Обралцаю еще раз внимание на, то, что вы совершаете уголовное преступление, караемое тюрьмой. — Идите сюда,—закричала Ветцель.— Мне кажется, что она, умерла. хвица