ИЗНАНКА СТАТУИ СВОБОДЫ _ 4. Перед вратами рая Нал друг Беккер—0606з, с американской точки зрения, весьма. подозрительная. Ему yume трижды отказывали в визе на, в“‘езд. ервый раз это вызывалось русскими отметками на его паспорте и потребовало длительных и безрезультатных справок в департаменте ‘печати. Во второй раз, когда ходатайство о визе возбуждалось уже в другом городе и по другому паспорту, — никаких департаментеких справок не потребовалось, и д-ру Беккеру сразу заявили, он-де на вечные времена лишил себя права вступить на божественную почву Америки: ибо он публично подчеркивал, что Сакко и Ванцетти пали жертвой самого варварского юридического убийства. И в третий раз, когда, д-р Bexkep считал свою вину поросше былью, — дело обернулось точно таким же образом. AM сейчас, дав консулу подпиеку в том, что он веецело признает американскую конституцию, а методы насильственного свержения правительетв отвергает, что он не является ни анархистом, ни KOMMYHHCTOM,—J-p Беккер далеко не был уверен в том, что ему дадут сойти 6 mapoxona беспрепятетвенно. Разговоры соседей по столу обнаруживали аналотичные опасения: то ‚американское министерство труда требовало — немедленно. по приезде — залога, в 500 долларов, дабы гарантировать страну от новых предложений рабочей силы; то просто отказывалея от своего поручительства, тот американский гражданин, на которого в своем ходатайстве ссылался в‘езжающий. Д-р. Беккер выслушивал все это без удовольствия; особенно же ему не нравились частые появления некоего широконлечего молодого человека в роговых очках, беспрепятственно нроходившего через самые 3aпретные двери парохода. Тот, правда, подчеркивал, что едет в Америку впервые, но все старался втянуть д-ра, Беккера в политический разговор. ‘ ..В соседней. каюте был накрыт етол для детей. И рядом, за отдельным столиком, в одиночестве питалея негр—уже пожилой, видимо образованный человек в очках. Европейцы дивились этому и узвавали, что до сих пор „настоящий“ американец не сядет за, один етол е „цветным“ человеком. Американцы на это. удивление решительно отвечали: „Вы перемените. свое мнение о неграх, когда поживете в Америке пару недель“. ..Вечереет. Нас приветствуют мигал пловучие и оседлые маяки. К нам подходит калер © казенным врачом, который пропускает мимо себя всех пассажиров, измеряя им пульс. В половине седьмого закрываетея бар, и многие сцешат нагрузить свои желудки как можно большим количеством виски... Мы плывем мимо Кроличьего и Государственного островов; еще’ внуши* Рассказ © своем путешествия в Америку 3. 9. Киш ведет всюду от имени своего вымыпленного двойника, д-ра Беккера. верхушка, здания Вульворта, с двумя салфирами „Стандарт Ойля“, с рубином „Эквитэбль-треста“. И над этими драгоценностями болтается черный бриллиант, вышка, знаменитого „Телефонного дома“. ..Внизу стоят сотни людей, малшут шляпами, платками и кричат. С вашего британского парохода, на американскую землю опущено только двое сходен: одни для пассажиров. первого класса, другие—для багажа пассажиров первого ` класса. Мы же должны провести на борту еще ночь—110- хую ночь. Выясняется, что грохот бушующей машины имел свои преимущества; сей: час, когда она стоит, слышен не только храп соседей по каюте, но шорохи и шумы из всех прилегающих кают. С шести утра до следующего вечера продолжается процедура, проверки паспортов и личного ‘опроса. Д-ру Беккеру, ответившему, что он-— писатель, задают вопрос, что ‘он, в сущности, пишет,— „Повести и романы“.—„А на политические темы пишете?“— „Нет, ни в каком елучае“—отвечает он смеясь. И после этого ему разрешают сойти вниз, где трое товарищей встречают его обусловленным приветствием. 2. Канун и день президентских выборов Из путевых записок Эна Эрвина Ешиа тельнее, чем маяки, мигают рекламы жевательной резины—„Ригли здесь, Ригли там, Ригли всюду“. р Сбоку—сталуя, „освещающая весь мир“, Свободы. Мы ее сначала видим в профиль, _е далеко распростертою и держащей факел рукою; ее корпус, освещаемый снизу, тщательно закрыт складками мантии. Она, стоит на острове Бедло, и к ее подножью не так давно ©‘езжалея весь Нью-Йорк, чтобы полюбовалься чьим-нибудь повешением. Теперь виселицу убрали, электрический стул Остров Бедло и статуя Свободы стоит в Синг-Синге, и ‘статуя Свободы осталась одинокой. »..Вечерняя, поздняя ветреча, с небоскребами не подавляет; она, лишь гипнотизирует. Кажется, что все эти 40-и 50-этажные дома сливаются в одну сплошную глыбу. в миетическую гору Монсальват с уступчатыми скалами и горящими сторожевыми башнями... Мы едем вверх по Гудзону, мимо 50 внушительных гаваней, являющихся лишь пристанями гавани Нью-Йорк. Нам пересекают водный путь длинные железнодорожные вагоны. Они едут по воде! Это— ящикообразные гигантские паромы, вмещающие по 2.000 пассажиров, не считая грузовиков и легковых машин... Над нами разыгрывается настоящая огненная битва: рекламу зубной пасты вытееняют огни зубного порошка, жевательная резина борется с кондитерскими изделиями, папиросы разных еортов изнемогают в междуусобной войне. Иллюминованный Бруклинский мост ожерельем соединяет беpera этого огненного рекламного пролива. осреди ожерелья горящий бриллиант— Джимми Уокер, мэр н первый щеголь Нью - Йорка (одеждой в „государстве. равенства“ столь же необходи: мо выделяться, как в какойнибудь германской студенческой корпорации), Джимми Уокер стоит на Таймс-сквере и держит речь в пользу демократического кандидата Эль Смита; голос мэра далеко разноситея по площади, его жесты выразительны, его фразы красиво закруглены. Конные полицейские поддерживают порядок, ибо сюда стекаются тысячи, желающие видеть оратора, слушать его речь, оживлять или прерывать ее репликами. Джимми Уокер не реагируэт ни на это вмешалельство, ни на успех: он говорит свою речь; а закончив, начинает ее сначала, — все тем же громким голосом, с теми же выразительными жестами и при помощи тех же красиво округляющихся ‘фраз. Это он делает целую ночь, не уставая, ибо не он лично выступает на Таймс-сквере, а олицетворяет свою идею; его снимают, его „витафонируют“; лицо его, как и голос, разносятся далеко за, пределы Таймс-сквера. Днем демократический кандидат парадирует по городу. Сначала, едут полицейские на мотоциклетках, затем конная полиция, затем два пустых автобуса, на крыше которых сидит и играет оркестр, затем—автобусы, на которых стоят джентльмены прессы и. джентльмены фильмы CO своими аппаратами. И за ними—открытый автомобиль с высоким сиденьем, на, котором, как на, троне, возвышается кандидат Эль Смит. На, нем светло-коричневый „дерби“ коте: лок, сделавший его таким популярным и сделанный им столь популярным, что светло-коричневыми шляпами этого фасона ‚переполнены все витрины, Смит кивает то