ЧЕТА ХРЕБТОВЫХ Воспоминания старого чекиста — Ла, это я. А ты что в такую пору ЗВОНИШЬР — У меня имеется большое сомнение на, счет. общества, в котором вертятся наши штабники в Европейской гостинице. — А разве у тебя имеются какие-либо данные? _— Данных у меня решительно никаких, но публика, среди которой штабники вращаются, мне крепко не нравится. Я бы хотел проверить этих женщин, но для этого нужно разрешение Реввоенсовета, так как © „визитом“ придется притти к ряду штабных работников. — Да, я слышал, что’ там происходят какие-то непристойные пьянки, и сегодня я звонил к тебе об этом, но тебя не было. Я завтра потолкую об этой истории © Лашевичем, и тогда решим, что делать. Во всяком случае, если у тебя ееть какие-либо подозрения, то церемониться не следует. Ты подготовь своих ребят, и завтра ударим по этой братии. Хорошо? — Хорошо! На другой день утром Толмачев сообщил, что Лашевич не возражает против проверки посетительниц штабников в Европейской гостинице. Комиссар штаба, тов. П. П. Горбунов также подтвердил разрешение Реввоенсовета. Вечером все посетительницы штабников в гостинице были задержаны и приведены в Отдел военно-полевого контроля штаба армии. После предварительного беглого допроса, задержанных выяенилось, что они все, кроме вчерашней моей собеседницы, для военного контроля особого интереса, не представляют. Все задержанные оказались местными жительницами из буржуазных семей, а моя собеседница оказалась пришлой, недавно осевшей в Перми. На допросе она, держала себя спокойно, твердо и четко давала, видимо, заранее заученные ответы. В общем повесть ее была, такова: она, — бывшая жена, _ капитана, 1 ранга русского военного флота Хребтова; до средины лета 1918 г. вместе с мужем была в Архангельске, а когда пришли белые и англичане, ее мужа, хотели мобилизовать в действующую против советской власти белогвардейскую армию. Из-за, этого она и муж решили бежать в Советскую Россию. До фронта, они ехали с мужем вместе, а здесь разошлись и в одиночку решили пробраться через фронт. Онё, перешла фронт блатополучно, а что сталось с ее мужем, Хребтовым, она’ не знает. В Перми она, поступила, в военкомат, сблизилась с военкомом, затем разошлась и сошлась с комиссаром артиллерийской базы, у которого работала, секретарем во время ареста, будучи уже его женою. О своем муже Хребтова сказала, что она теперь его забыла, разлюбила, не думает о нем и т. д. Рассказ свой Хребтова ‘вела, искусно, гладко. На вопрос, почему она сошлась с молодыми буржуазными женщинами, Хребтова ответила, что ей, как интеллитентке, с работницами трудно сойтись, так как они ее не поймут. Старые купчихи и аристокралки ей враждебны и чужды, а молодежь более восприимчива, и она собирается их культурно повести за собой, что ей и удается, шт. д. Вее же оставалось непонятным, как женщина одна в условиях северного фронта, по лесам и болотам, могла пробраться через две линии огня. И еще—если она, хотела „воспитать“ молодых буржуек, то почему она повела их по линии ‘пьянок. Свой арест Хребтова об‘ясняла чистой случайностью и недоразумением, уверенная, что знающие ее штабники дадут о ней хороший отзыв. Аорошего отзыва, однако, Никто не ‘давал. Штабники притихли. Ньянки прекратились. А недоуменные вопросы у нас оставались неразрешенными. ~ Повторный допрос подруг Хребтовой, однако, дал нам нить, которая в дальнейшем позволила, повести следствие по более реальному пути. Одна из допрошенных девиц, подруг Хребтовой, ‚ показала, что однажды она с Хребтовой заходила на квартиру к ее бывшему мужу, офицеру Хребтову. Хребтовы при ней не беседовали, а удалились в соседнюю комнату, о чем-то. таинственно шушукалиеь и шептались, & о чем именно-—допрошенная девица показать не может. - Хребтова, сначала пыталась. категорически отрицать свою встречу с мужем в Перми, но когда ей была устроена очная ставка, с ее подругой, она после некоторой запинки признала этот факт. По словам запинки признала этот факт. По словам — ‚ Хребтовой, она, скрыла от нас присутствие мужа в Перми потому, что боялась, как бы ЧК его не арестовала, как бывшего офицера, перешедшего фронт белых. Арестованный нами Хребтов на все поставленные ему вопросы давал точь-в-точь такие же ответы, как и его жена. Было ясно, что Хребтовы заранее тщательно изучили свой образ действий на случай их ареста и те роли, которые каждый из них должен играть. Хребтов продолжал считать Хребтову своей женой. На ее „вольности“ и сожительство с другими мужчинами смотрел сквозь пальцы, считая, что Хребтова, очевь темпераментная и увлекающаяся женщина, но человек очень добрый и хороший, поэтому порываль с нею ‘окончательно он не хочет. Хребтов работал в советском учреждении и считался там хорошим работником. По показаниям хозяйки квартиры, к нему заходили часто два инженера, с которыми он, запершись, тихо беседовал. Он © ними потом куда;-то’ надолго уходил. Обычно домой возвращался поздно, а, иногда и вовсе дома не ночевал. Всех этих данных было недостаточно, чтобы установить, что перед нами от‘явленные контрреволюционее-. ры, ловко и искусно прячущие. концы своих преступлений. Случай, однако, помог нам пролить свет на тайну четы Хребтовых. В датском консульстве в Перми дипкурьером работал один авантюрист, который, по показаниям девиц, подруг Хребетовой, имел с нею какие-то деловые отношения. После ареста этого типа y него было отобрано шифрованное письмо на, имя Хребтовой от ее знакомых из Ленинграда. По пред‘явлении ей письма, Хребтова признала, что действительно у них есть такие знакомые в Ленинграде,-что она © ними переписывается, но что ей непонятно, почему они шифруют письма. Шифра она совершенно не знает, и тут просто какоето недоразумение. С дипкурьером она познакомилась случайно, а письма, через него стала, посылать потому, что почта почти не доходила, дипкурьер же доставлял их аккуратно за плату. Хребтов также признал своих ленин_ традских знакомых, но относительно шифра решительно отказался дать какие-либо обяенения, заявив, что он не в курсе вопросов и переписки, которую его жена, вела с ленинградекими знакомыми. Далекий дипкурьер решительно отказался даваль. какие-либо показания, поставив нае перед угрозой о том, что его правительство за, него заступится и что налии действия не останутся безнаказанными. 38- ступник динкурьера и патрон — датский консул—действительно, бросился хлопотать о дипкурьере в Реввоенсовет 3-ей армии, но там ему заявили, что это дело находитея в руках начальника, военно-полевого История, о которой я хочу рассказать, происходила осенью 1918 г. в Перми, в штабе 3-й армии восточного фронта. Однажды осенью Ham чекистекий орган при штабе 3-й армии обратил внимание на, то, что некоторые сотрудники штаба, главным образом специалисты, часто. бывают в обществе определенного круга женщин. Свои встречи с этими дамами сотрудники штаба, среди которых бывали и ответственные работники, устраивали в Европейской гостинице, где нередко происходили и выпивки. Европейская гостиница была, отведена, под расквартирование штабных сотрудников, так что присутствие их там не вызывало внешне никаких сомнений. Однако, несмотря на это, у нас были серьезные данные для того, чтобы тревожитьея на счет круга, в котором вращаливь сотрудники штаба. Для проверки наших сомнений я решил посетить Европейскую гостиницу. Такое посещение не зызывало трудностей, так как среди проживающих там сотрудников штаба, у меня было много знакомых. - Дамы, носещавшие наших штабных были дочерьми местных купцов, торговцев, попов и местной интеллигенции, т.-е. теми, которым никак не следовало вертеться в среде военных работников большевистской армии. Вея группа этих женщин, человек 8—9, за, исключением одной постарше, были в: возрасте 18—24 лет. о. из них— умной, живой и энергичной блондинке—на вид можно было даль лет 30—32. Проето одетая, с всклокоченными волосами, она, весело порхала среди всех собравшихся, налету схватывала, все происходившие вокруг разговоры, подавая свои реплики и оживляя беседу. Среди остальных своих, хотя и более молодых, подруг она выгодно выделялась своей живостью. Когда я вошел, эта, незнакомка украдкой, искоса, стала, поглядываль на меня, продолжая оживленный разговор со своим собеседником. Заметив ее косые взоры, я незаметно отодвинулся в тень, с тем, чтобы в полуоборот следить за ней. Она еще раза два испытующе посмотрела на меня и, очевидно, заметив мое наблюдение за нею, как-то неестественно и деланно оторвалась от своего собеседника, и кинулась ко мне: „Ах, мы с вами еще не знакомы! А я ведь о вас много хорошего слышала!“—От кого?“ — „Да кто же вас здесь не знает!“— ответила без запинки незнакомка. Среди обиталельник гостиницы меня как раз почти никто не знал. Посидев немного, я раепрощалея и ушел. Недолгое пребывание в гостинице, однако, с достаточной ясностью убедило меня в том, что женщинам, посещавшим штабников, решительно. нечего делать среди сотрудников штаба пролетарской революционной армии. Военно-атентурная разведка буржуазных капиталистических армий свою осведомительную пшионскую работу в армиях противника, помимо подкупов и проч., почти всегда вела при помощи женщин. Надо было держать ухо востро. Время в городе и на фронте `3-Й армии в ту пору было тревожное. Под напором чешеких и колчаковских регулярных частей HADI отряды хотя и с упорными боями, но шаг за шагом отетупали на запад. Кулацкие повотанческие и белогвардейские банды кишия кишели в нашем тылу. Медлить было нельзя. Надо было действовать решительно и притом немедленно. Вернувшись в отдел, я тут же по полевому телефону позвонил покойному Н. Толмачеву, бывшему тогда начальником политотдела, 3-й армии. — Николай. ты?