контроля и что консулу надо переговорить — либо с ним, либо по прямому воду с ВЧК. Консул решил зайти ко une Tipe. нял я его очень любезно, но наотрез отказалея освободить дилкурьера, по тем мотивам, что дипкурьер связан с белогвардейской контрреволюционной организацией, и заявил ему, что до той поры, пока следствие над задержанными белогвардейцами не будет совершенно закончено, ‘дипкурьера, освободить мы никак не сможем. Консул пробовал настаивать и нажимать на, меня, подчеркивая, что он единственный здесь представитель иностранных держав и что мы 6 этим должны считаться, если не хотим окончательно порвать связь с западноевропейскими державами. — Мы здесь не политики, а, люди военные,—ответил я консулу, чтобы отвязаться от него.— Здесь действующая пролетарская армия, и каждый, выступающий против диктатуры пролетариата, без различия его подданства будет беспощадно уничтожен нами, & вы, если хотите заступиться за своего дипкурьера, можете обратиться по этому вопросу либо в Наркоминдел, либо в Совнарком, и притом поскорее, а, то кто. его знает, какой оборот дела может принять следотвие над вашим дипкурьером. Видя полную неудачу своего визита, ко ‚мне, консул поднялся, распрощавшиеь со мною, надвинул шляпу на глаза и, бровая на, меня свирепые взгляды, быстро: скрылся за, дверью. Обращался ли он в ВЧК, НКИД или в Совнарком — не знаю, но больше о дипкурБере речи у нас с ним не было. Прошло несколько недель. Дела, налии на, фронте резко изменились к худшему. Превосходящие силы белой армии Колчака, завладев Нижним Тагилом и почти всей: горнозаводекой ж. д., грозной тучей напирали на, наши ослабевшие войска, выбив их из широкого железнодорожного плацдарма и загнав в. пермекую пробку. Привыкшие к железнодорожному способу веденпя войны, наши части, не доходя Перми, были высажены из вагонов и развернуты отдельными отрядами в походном порядке. И 6ез того плохо налаженное снабжение нашей армии из-за, нарушения транспортных условий еще больше ухудшилось. Пользуясь этим, контрреволюционные организации в городе и тылу, повели открытое выступление против нас. Надо было принять решительные меры к подавлению ку-. лащких восстаний. Одновременно приходилось производить эвакуацию города, и в том числе эвакуировать арестованных контрреволюционеров, следствие по делам которых еще не было закончено. Резкие неуспехи наши на фронте предрешили едачу Перми Колчаку. 4 ральским Областным Ревкомом совместно с Реввоенсоветом3-й армии была создана ревтройка в составе тт. Самсонова, Харитонова и Малкова. Этой тройке в трехдневный срок поручено было пересмотреть все приговоры трибуналови органов ЧК над всеми заключенными в тюрьме, эвакуировать и вывести тех из них, которые в случае перехода, к противнику представляли для нас реальную угрозу. Мы лихорадочно взялись за, работу-Трое Военные трофеи. Пулеметы отбитые 3-ей армией восточного фронта у англичан ботала, вместе с мужем по заданиям англий-_ положительных результатов, кроме той неприятности, что назальник артиллерии— нервный человек—во время дознания © отчаяния серьезно ставил вопрос о том, что. ему надо покончить с собой и броситься в Каму. Я отговорил его от этого бесполезного поступка. Теперь это дело стало для нас ясным. Ловкие белотвардейские и английские контрразведчики, технически более крепкие, чем мы, пользуясь неопытностью и слабостью некоторых наших штабников, делали в нашем тылу свое грязное и страшное контрреволюционное дело. В связи с показанием Хребтовой мне в 3 часа ночи пришлось пригласить в тюрьму начальника артиллерийской базы. Столь необычайный вызов в тюрьму к ревтройке не мог, конечно, не повлиять на, него. Если Хребтова, явившись к нам на допросе в тюремную контору, знала, зачем ее зовут, то начальник артиллерийской базы, конечно, этого не знал. Когда я ему кратко сообщил о показаниях Хребтовой и задал вопрос о том, что. он за это заслуживает, ответом его было: „Раестрела“. — Товарищи, — обратился он к нам, — окажите мне последнюю услугу, и я думаю, что за, свою боевую революционную работу я того заслуживаю: дайте мне наган, я сам приведу приговор в исполнение, избавив вас от этого. — Твоя жизнь, — ответили мы ему, — принадлежит не тебе и расправляться сам с с0б0ю ты не можешь. Свою вину перед трудящимися ты должен искупить не здесь, з, на, фронте. По помертвевшему было лицу начальника, артиллерийской базы пробежал радостный луч надежды. — Яв боях © врагами искуплю свою вину перед своими братьями, — векричал несчастный артиллерист. Речь начальника артиллерийской базы вдруг была прервана громким в тюремных сводах телефонным звонком. Я подошел к телефону. „Алло! Алло!Вы слушаете?! Ревтройка?“— раздался голос дежурного коменданта, Реввоенеовета: „По поручению Ревкома с00бщаю, что положение в городе тревожно. Заканчивайте работу и эвакуируйте заключенных“. . — Товарищи, в городе тревожно,—передал я Харитонову и Малкову,—по сообщению из Ревкома надо закончить работу. Решили работу закончить, дав предписание начальнику охраны тюрьмы: „Арестованных, отобранных ревтройкой, немедленно под усиленной охраной отправить по Оханской дороге в глубокий тыл“. Самсонов ской контрразведки. Начальник английской „контрразведки в Архангельске нас вместе с мужем отправил в Пермь для организации здесь контрразведывательной базы союзников. Нашим заданием было войти в штаб красных в Перми, собирать нужные сведения о боевых планах большевиков и через налаженную связь (датский дипкурьер и др.) сообщать добытые нами сведения в Ленинградское отделение союзнической контрразведки. Оттуда налти сведения пересылаются в Архангельск и другие районы противобольшевистекого фронта. Кроме того, нам было поручено установить связь с контрразведкой колчаковекой армии и снабжаль ее получаемыми нами здесь сведениями о красных. На нае также была возложена организащия в тылу Красной армии восстаний, взрывов. поджотов и т. п. Я выполняла, роль главной разведчицы при штабе. С этой целью я сделалась женой военкома, а, затем начальника, артиллерийской базы. Мне, как знающей военную среду, попасть в круг штабных работников. было легко. Расширать круг знакомых в одиночку было трудно. Надо было и замаскировать себя, как разведчицу, и одновременно получаль болыше сведений о красных, о ваших боевых операциях, приготовлениях и т. д. С этой целью я, по совету мужа, вовлекла, в круг своей работы местных девиц, которые, сами того не зная, служили для меня ширмой и этим облегчали мою работу. Моей работой руководил муж. С контфразведкой он.связан давно. Мы работали\в пользу англи-“ чан еще © начала империалистической войны. Здесь, в Перми, в нами работали два, инженера, и еще несколько более мелких разведчиков. Для икженеров я, по поручению мужа, выкрадывала, у начальника артиллерийской базы на ночь различные артиллерийские чертежи. Утром чертежи налаженной связью мне. возвращались. Мне, жене начальника, артиллерийской базы, доставаль чертежи у него из суток, почти без сна, налиа, тройка пере». ской базы, доставаль чертежи у него из сматривала дела заключенных. На третью ‘нортфеля не составляло большой трудности, сматривала, дела, заключенных. На третью ночь дошли до рассмотра, дела, Хребтовых. Пересмотр дел шел в конторе губернской тюрьмы. Когда, Хребтову ввели в тюремную контору, где шел эазбор` дел, она была, чрезвычайно взволнована, и бледна. Глаза ее лихорадочно блестели и нельзя было решить, собирается ли она защищаться и отстаивать свою жизнь, либо наоборот— бесповоротно сдаться и сознаться во всем. Случилось последнее. Когда, ей было предоставлено слово, Хребтова рассказала, следующее: — Я вижу, что погибла, и поэтому расскажу вам все. Я контрразведчица, и ратем более, что я ведь была, и его секретаршей: Бумаги проходили все через меня, и его портфель всегда был в моем распоряжении. Что делали разведчйки-инженеры с чертежами — я не знаю! . — Нам многое стало ясно. В один из летних артиллерийских боев наших частей против чехов и колчаковцев в районе. ст. Шумково, в Кунгуреком направлении, у нашей артиллерии произошла заминка с размером снарядов под б-дюймовые орудия. Реввоенсоветом тогда же. мне было поручено произвести следствие по этому вопросу. Следствие не дало, однако,