эдание английского парламента СЕМЕИНОМУ Нисьмо из Лондона TO, что газеты также превратились в томы избирательных программ и комментариев. Литература, как отмечается, больше всего посылалась именно „новым“, шести миллионам женщин. Это они писали в редакции письма— „зачем поднимать бой из-за акциза, на чай, чая даже в больших семьях уходит так мало!“ Ora обывательницы все - таки не оправдали надежд Джойнсона Хикса — „они будут голосовать по образу и подобию своих родителей“, — подразумевавшего под „родителями“ людей консервативных. Новые женские голоса пошли впрок рабочей партии. А из .13 женщин депутаток (раньше их было 10) девять прошли от рабочей партии, и в том числе одна „молодая“—Дженни Ли, ей 24 года, и она получила внушительный перевес в 6.000 голосов. Остальные три— лэди, консервативные аристокралки, и лишь одна—Мэбель Ллойд-Джордж—представляет партию своего отца. „Семейное предетавительство“—это, пожалуй, вторая после победы лэбористов сенсация этих выборов. В парламент не только’ в 9-й раз © традиционным большинетвом в 14 тысяч голосов прошел все от того же, избиравшего и `отца, его округа—Стэнли Болдуин; но впервые избран и сын его Оливер, который как член... рабочей партии „восстал“ на отца своего. В такое неудобное положение не поставили своих родителей — ни дочь, ни сын Ллойд Джорджа, избранного хоть и с небольшим перевесом, но в 12-й раз, ни сын Макдональда—пятикратного и получившего оглушительный перевес в 28.000 депутатов, ни два сына Гендерсона. Вея эта сильно использовавшая отцовские связи и деньги „смена“ —в рядах рабочей партии. В этих же рядах дочка, лорда, Керзона, побившая своих конкурентов тысячами голосов, и в этих же рядах и ее муж депутат баронет Мозли, которого’ прочили в ‘министры иностранных дел. т На английское семейственное благодушие больше всего рассчитывали либералы. Один из вновь избранных либералов, писатель или, вернее, поставщик салонного чтива Миддльтон, например, не говорил речей и не ездил по округу. Он звонил всем избирателям, имеющим телефон, и подолгу говорил с ними о домашних делах, давал советы. И в день выборов его звонки стали лаконичнее, он напоминал. Но это-—исключение. Неутешительный либеральный итог— прибавка, 12 мандатов вместо обещанной Ллойд Джорджем сотни — свидетельствуют O6 „анахронизме, который представляет 60- бой либеральная партия“, никогда еще не шедшая в бой с ее нынешними людскими и финансовыми ресурсами; правда, в числе своих вождей онаоб‘единила людей, которые, по-словам Сноудена, еще несколько недель назад друг с другом не желали разговаривать... Ведь таким путем был провален болдуиновский министр труда, даже лицом схожий с самим премьером, Стиль-Мэйтланд, которого „сделали единственным ответственным за безработицу“; его участь разделил министр юстиции Э\е: и многие другие. Испорчены у либерального вождя отношения и © Макдональдом, сказавшим, что „конеерваторы хоть вели себя джентльмэнами, а, либералы нет“; здесь—намек на, предвыборное „воровство“, на, использование лэбористекой программы либералами, на плакаты, в которых и та и другая партии клялись уменьшить военные расходы, обходящиеся каждой английской семье ежегодно в 12 фунтов. В лагере побежденных бравирует только Черч®тль. По Черчиллю,— „ни одна страна, в мире не управлялась за свои пять лет так хорошо, как Англия! Мы оставляем стране три памятника — китайскую политику, избирательное право мололых женщин, закон об обеспечении вдов, сирот и инвалидов“. точно в ответ ему, белеет еще сейчас на, улицах плакат, на, котором Черчилль выворачивает карманы вдов и инвалидов; у них финансовый закон Черчилля отнял в 1926 году ежегодное пособие в 2.800.000 фунтов. Инвалиды и старики подвозились в конце дня на сотнях автомобилей к избиралельным бюро; это, пожалуй, и была единственная (не считая митингов компартии) внушительная манифестация. И по:выборному оживились улицы только вечером, когда загорелись экраны первыми итогами и забегали газетчики „Вечернего Стандарта“; издатель его, лорд Бивербрук из осторожности не залщищал в своей прессе ни ‘одной партии, но ради прибыли выпускал свою газету каждые Ллойд Джордж с дочерью —оба члены парламента полчаса. А в клубах и отелях до 4-х часов утра, шли особые „избирательные“ ужины и балы, где оркестр то и дело уступал атмосферу громкоговорителю, и_ танцоры останавливались, внимая цифрам и фамилиям. Томас. Берт „..Ведь впервые в выборах участвует столько людей— 27 миллионов избиралелей— против шестнадцати, которые шли в прошлый раз! Ведь большинство—15 милIHOHOB—B ЭТОЙ массе составляют женщины и притом — моложе 30 лет, впервые законом допущенные к этой государствен: ной обязанности! Чем же об‘яснить, что 30 мая ероисходили скучнейшие во всей истории всеобщие выборы?... В этой „серости“ выборов виновата, конечно, партия, стоявшая у власти; и ясно, что у консерваторов были OCHOBAния сделать этот исторический четверг как ‚ можно менее праздничным; зачем стараться привлекаль те массы, которые и так будут голосовать против правительства? Новыч министр иностранных дел Англии — Артур Гендерсон со своими сыновьями, также избранными в парламент Совершенно тусклыми были и избирательные плакаты консерваторов, неутешительно звучало напечатанное перед самыми выборами пророчество твердолобого вождя — „мест 75 мы потеряем“. Промышленники и банкиры возмущаются инертностью своего ставленника, что выражалось в забавных, своеобразных даже для Англии формах. В крупной консервативной газете „Обсервер“ вдруг полетраницы заняло набранное крупным шрифтом невероятное об‘явление: оно украшено портретом самого об‘явителя, некоего баронета Эдмунда Вести, который внизу в подписи представляетея: „у меня 35 служащих, я глава фирмы Бифекс“. Это — не реклама товаров фирмы, а призыв консервативного дельца, „не обращаться с чужими государствами лучше, чем с собственными колониями“, призыв голосовать за протекционизм, за, консерваторов. Такой выборный трюк — документ классовой солидарности капитала: „об‘явление“ обходится в пять тысяч рублей. „Пожалуйста, сообщите мне подробно о валией политике. Извещайте о митингах. Будьте любезны занести меня в список на получение избиралельной литературы“. Такие открытки тысячами получались в комитетах каждой группы, в каждом районе; выборы были скучнее, но они были глубже, люди не шли на улицу, а сидели дома и читали. „Литературы“ было отпечатано и разослано бесконечно много—несмотря на,