Сцена из „Оперы за три гроша“ ПАНСКАЯ ЦЕНЗУР От нашего варшавского корреспонхента чем пьеса Гея в свое время дразнила, блатонамеренных англичан эпохи первоначального автора, „Нищенской оперы“. В Германии опера понравилась и шла без перерыва в течение двух лет. Известный ‘польский режиссер Шиллер проклинает теперь ту минуту, когда его угораздило поставить пьесу Гея - Брехта, на польской сцене. - После проемотра пьесы прессой началась неимоверная кутерьма. Критика взвыла в один голос: Вот он—доподлинный большевизм! Почему и при чем тут большевизм? Многие критики задавали себе этот -вопрое. Но благоразумие ‘победило, и сомневающиеся для соблюдения алиби ругали Шиллера, еще пуще несомневающихся. пектакль, показанный Шиллером, был для из’еденного рутиной польского театра сенсацией. Спектакль во многом отличался от тех постановок, к которым привыкла варшавская публика и не менее ленивая критика. „Опера за три гроша“ стала, поэтому в истории польского театра, неожиданностью, скандалом. Но при чем тут большевизм?.. Польекие критики усмотрели, однако, большевизм во всем: в обнажении приемов театральной техники, в конструктивных декорациях и мебели, столь отличной от обстановки любого варшавского добропорядочного дома, в песенке,. в которой говорилось, что раньше следует дать пожрать, а потом уже кормить моралью, и наконец в подрыве авторитета, английского полицейского, который публично брал взятки при всем народе... Вмешалась в дело варшавекая полиция. По соображениям общественной безоцаеАвтор вынужден оговориться—это письмо меньше всего является театральной рецензией. Речь идет о значительно более важных вопросах, о чести польского театра в целом. Доброе имя нольского театра, подорвано. На голову польского тезлра, свалилось стихийное бедствие в виде подозрения в большевизме. „Несчастие“пришло оттуда, откуда ‘меньше всего его можно было ожидаль. Не < Востока оно пришло, а из почтенной Англии, и не из современной в значительной мере уже деморализованной Англии, & из старой, доброй, прежней Великобритании. : Примерно_двести лет тому назад английский пибалель Гей написал комическую оперу, которая под названием „Нищенской оперы“ веселила сердца современных ему теалралов. Опера Гея была, собственно товоря, не оперой, а пародией на современную Гею оперу, тем не менее традиция была сохранена, и в ней были выведены не обыкновенные смертные, а короли; короли, правда, специфические: король нищих, король взломщиков и король взяточников в лице начальника полиции. Не лишена эта фабула и романтической завязки, в виде неземной любви короля взломщиков к дочери короля нищих. В свое время (200 лет тому назад). произведение. Гея поражало современников бичующей сатирой и смелостью мысли. Эту старомодную комическую оперу омолодил и переделал немецкий писатель Бертольд Брехт. Брехт актуализировал содервание пьесы, снабдил ее новыми песенками, обогатил более: актуальными парадоксами в надежде, что его пъеса будет смущать современную ему буржуазию He менее, ности, спектакль был перережиссирован по указаниям политической полиции, и когда, это тоже не помогло, и большевизма, целиком Из Пьесы вытравить не ‘удалось, пьесу сняли. : Переполох получился невероятный. Шиллер признан конкретным носителем зла, 3 хозяин тезтра обязалея поставить десять патриотических пьес и десять полупорнографических (последние идут наравне с патриотическими), чтобы восстановить доброе имя своего театра. Но все же откуда этот испуг? Пьеса шла в Германии в течение двух лет, и это не помешало, как известно, берлинскому полицей-президиуму расстреливать первого мая берлинских рабочих. Откуда же этот испуг польской буржуазии? Не надо быть слишком проницалельным, чтобы понять, что причиной испуга, является не англичанин Гей, и не немец Брехт, и не поляк Шиллер, который еще до недавнего времени считался гордостью нации: Источник вечного испуга заключается в том, что польская буржуазия до сих пор не ассимилировала 40% захваченных национальных меньшинств в кошмаре 1.000- километровой границы с СССР. В заключение. необходимо сказать: испуг все же был напрасный. В спектакле, показанном Шиллером, большевизма-то кот наплакал... Спектакль был крупный, с этим надо согласитьсл. Спектакль оказался не по плечу польским критикам—это тоже верно. Вот они его и придушили обвинением в больщевизме. Такова Польша, наших дней. И. Rysneuoe