_ КУРОРТНОЕ УТРО. Проходят, посудой гремя. Голод после прогулки И непобедим и прекрасен, Й за длинным столом Шевелится большая семья. На затейливых блюдцах— Янтарные ломтики масла, И ленивой струею Сметана в стаканы плывет, В ожерельи из сливок Кофейная плотная масса, И закон витаминов —В-меню санаторном живет! ‚А чуть-чуть погодя Равбредется народ во-свояси: Кто с журналом в кусты, Кто-—за длительный шахматный тур, И покой воцарится На освобожденной террасе, — — Над газонами, г Над деловой суетой: процедур... Семен, Олендев машней утвари — тащат ее две коровы (быки остались с мужчинами в низовьи, на полевых работах, а женщины, дети, коровы и баранта бегут от палящего солнца, в горы); длинного тонкого человека, верхом на маленьком ослике, везущего какую-то бумату от ‘аксго-то учреждения—через горы и долы, в далекий Курдистан; огромное стадо баранов, охраняемое двумя волкоподобными овчарками и направляемое пастухом в громадной папахе—ряд картин местного горного быта. ~ А вот и Кислогорск, будущий „курорт курортов“, по утверждению наркомздрава нагорного Карабаха, - — Вот вы погодите!—возбужденно убеждает он нас.—Вы выпьете водички, знаменитой кислогорской водички! Это же и водичка, скажу я вам! От. одного стакана, этой воды человек перерождается. А главное, аппетит! Аппетит прямо волчий. „Тот баран, которого преподнесли нам потом. зажаренным на, вертеле, мог бы подтвердить, что мы, действительно, справились с ним не хуже волков. Но что в этом виновала кислогорская вода, этого я не решился бы утверждать’ с уверенностью: мы были голодны и до того, как испили эту чудодейственную водичку. Течет кислогорская вода из единетвенного источника ленивой тоненькой струйкой. Для того, чтобы набрать. кувшин, надо простоять чуть ли не полчаса, - — Что ж ты толкуешь о распространеНИИ твоей воды по всему Союзу и даже 0б`экснорте,—ехидничает т. Ерем.— Ведь, воды-то у тебя курей не напоишь! — Ничего, мы придумаем что-нибудь!— бодро отвечает наркомздрав.—И совсем ее не так мало! Посмотри сколько. народу, н& всех хватает. Народу, действительно, немало. Курорт еще не открыт. Здесь пока ничего нет, кроме нескольких переносных домиков, 60- оруженных все тем же предприимчивым наркомздравом, и навеса, для столовой. Но вокруг раекинулись ряды кибиток. Оказывается, целебные свойства, Кислогорекого источника давно известны тюркекому На. селению низменного Карабаха. Крестьяне атдамского уезда о давних пор отправляют сюда свои семьи. и евой домашний скот на лето; они приезжают сюда со своими домами-кибитками, право. же, более удобными и уютными, чем передвижные дома наркомздрава, Стихотворение Семена Олендера _На слова, - Понапраену ‘не тратящий слов. И. минуты текут, Подчиняются ритму движений, Выгибаются торсы И легкие дышат ровней-- `И зарядкой тайком На песке занимаются тени, Й дыхание трав Повторяет дыханье людей. Ветер легкие майки И твердые мышцы ощупал, Тело свежести нровит— В сознаньи своей правоты, — И водолечебница, - _ Всех принимает под купол Полукругом слетающей > И полнозвучной воды. - Накрываетея стол _На, отромной тенистой: террасе, Нави в белых косынках ображении этот город во всем его былом великолепии. Мы говорили о непостижимой жестокости национальных столкновений, о дикой злобе муссаватеких погромщиков, уничтожавитих не только людей, но и культурные и материальные ценности; о столь же омерзительном зверстве армянских дали‚наков, оставивших такой же потрясающий памятник дикости в тюркской Шемахе... Мы говорили об Октябре, сделавшем невозможными эти столкновения озверелых масс, о новых поколениях тюрок-и армян, для которых непонятна национальная вражда. И только когда, усталость заставила, нае развалиться на краю обрыва, мы почувствовали всю глубину потрясения’пережитого нами. В этот обрыв, с этого берега бросались мужчины, женщины и дети в ту страшную ночь 1920 года, когда, толпы громил разрушительной лавиной залили улицы верхнего города. Каким райским уголком казался нам этот обрыв и этот берег несколько часов тому назад, когда мы в первый раз остановились здесь после прогулки по мирным улицам нижней Шуши’ среди классически выдержанных восточных форм застывшего быта; с укутанными чадровыми женщинами у колодцев, ленивыми торговпами ‘и ремесленниками на корточках. Й какой жутью надавил на, нае-этот обрыв и этот берег теперь, ноеле того, что мы видели и слышали в верхней Шуше!.. Под такой тяжестью вернуться к будням, к работе— нет! Подалышне от кошмаров прошлого, — В горы! — В Кислогорок! — На кочевье! Куда хотите, лишь бы подальше от кошмаров прошлого. а Опять извилистое шоссе, спиралью врезывающееся в торы. Удивительно, что эта великолепная дорога, Агдам— Шуша — Кислогорек, невомненно одна из. прекраснейших дорог Закавказья, так мало посещается` туристами. Впрочем, мы, попавшие сюда, от этого только выигрываем. Вместо громоздких перегруженных автобусов, мы ветречаем на своем пути; терпеливую и удивительно вме_ отительную карабахскую. лошадку, на кото-_ рой верхами едет целая семья: мужлу самой шеи, жена почти у хвоста и двое детей— посередине; кибитку, вместившую целую кучу женщин, детишек, перин, ковров, доНо намету листвы, По отчетливым пленкам росинок, Сквозь газоны, Сквозь, прутья решеток’ сквозных, Разливает заря От щедрот своих сок апельсинный, Оставляя на. отеклах Счастливый налет новизны. Санаторный рассвет. _ И как волны расходятся шторы: Это—час пробуждения, Оповещенный звонком, Это к жизни опять — Возвралцается. санаторий; Дышит свежим бельем 7 И дымитея парным молоком: Солнце первым пройдет На покатый песчаник площадки, А. за ним—в молодой кутерьме толосов: Мускулистый и рослый Руководитель зарядки, И скупой После трехчасовой прогулки но огромной каменной могиле когда-то прекрасного города, мы разлеглись у обрыва, на зеленой траве. В течение получаса, никто из нас не произнес ни одного слова. Нотом товарищ Аршак заговорил тоном человека, привыкшего вести собрания: : — Вот что, товарищи! Порядок дня следует переемотреть. Нас было пятеро, кроме Аршака. Мы лежали на траве, погруженные в свои думы. Голос Аршака всех сразу поднял. — Правильно!—сказал прокурор. Молодой и пылкий, он бодро подпрыгнул на своих тонких ногах, и решительно заявил: Только подальше! В горы! — Превосходно, —оживился наркомздрав маленькой республики,—я, боботвенно, и раньше хотел’ предложить вам подняться в Кислогорск. Это наша гордость. Это будущий курорт, который залмит все курорты! — Можно и выше, к кочевникам, на эйлаг,—это сказал, вернее, хотел сказать, местный работник Мешади Абас, персидский революционер-политэмигрант, самым невероятным образом коверкающий русские слова. Решить вопрос мог только тов. Ерем. Ему принадлежало решительное слово, потому что ему принадлежал автомобиль. — Уговорили, — сказал тов. Ерем.—ЕВще’_ сутки не. беда. Заодно отделаюсь. Ведь, житья от них нет. Этот со своим курортом, тот. со своим эйлагом! Дьяволы!.. Что ax, ехать, так ехать! И мы двинулись к автомобилю. Между тем, вчера было твердо решено: посмотреть Шушу и вернуться в Степана` керт. Время у всех было рассчитано, каждого ждала, работа. Но самый закаленный работник может впасть в. такое состояние, когда для самой работы будет лучше, если он ее не будет делать. В таком состоянии почувствовали мы себя здесь, у обрыва. Раньше, во ‘время трехчасовой прогулки по трагически - живописным развалинам Шуши, мы все же.способны были беседовать, делиться ‘впечатлениями и мыслями. Пробираясь по хорошо, сохранившимся каменным плитам. мертвого города, среди каменных скелетов богалых особняков, церквей, больниц, школ, среди обломков узорных оград, остатков изящных беседок, фонтанов, нелепо торчащих оголенных лестнин—мы старались восстановить в во-