Нролепарии всех стран, соединяйтесы 7 (327). 14 июля. (12-й гол пролетарской революции) 1929 =. A IL ЧЕХОВ В НАШИ ДНИ Никому не придет в голову сомневаться в огромном значении Чехова для его времени. - = -К концу своей жизни Чехов был едва - ли не самым популярным. писателем в России, уступая разве только Толстому, и стоял на, одпом уровне с Горьким и Короленко. При этом влияние его было особенно велико именно на, интеллигенцию, о которой ‚он так много пибал и дня которой он писал все, что писал вообще. Вся массовая интеллигенция любила, Чехова, больше даже, чем Горького, который некоторыми своими тенденциями отпугивал ее, чем Толетого, который был слишком специален, и онятьтаки несколько отчуждал от себя нетолстовскую интеллигенцию, и чем Короленко, Е ‹ который к этому времени стал цениться болыне, как человек исключительной 06бщественной совести, как глубокий публицист, но не мог уже равняться © Чеховым по продуктивности и отзывчивости в области художественной литературы. Евли мы спросим себя, однако, насколько положительным было влияние Че-XOBa, TO тут могут ветретитьея сомнения; во всяком случае, былобы неправильным какое бы то ни было слишком суммарное суждение. Чехов начал как писатель аполитичный, при чем к его гражданскому безразличию примешиваловь. какое-то чрезмерное раздражение по отношению к шестидесятникам, либералам и т.д. Чехов как будто бы потему и раздражалея на этих представителей прогрессивной политической мысли, что сам не был уверен в правильности такой своей „обывательской“ позиции. Позднее политическая орнентация его изменилась, он сам перешел в ряды прогрессиостов, и не только в политическом отношении: достаточно ярко высказалея он и против всякой религии, в том числе и толетовекой, за, прогресс, науку, материзлистическое разрешение всяких проблем жизни. К концу своего зуществования Чехов стал проявлять даже некоторые признаки предчувотвия революции и сочувствия ей, хотя, вероятно, революция рисовалась ему скорей в ве февральском облике, чем в октябрьском. Весьма возможно, что нолитически, доживи Чехов до наших дней, он занял бы позицию, приблизительно подобную. позиции Короленко. Из всего атого видно, что Чехов не может рассматриваться как политический воспитатель левых или хотя бы даже центристеких групп нашей интеллигенции. Но, конечно, дело’ социального служения писателя отнюдь не сводится’ только к полнтике, в особенности в такое время, когда подлинная плодотворная политика билась еще под землею, а, политика, расцветавшая на белом А. П. Чехов в 1880 году `свете, была в достаточной мере убогой. ~-