Неизвестная глава из рассказа А. П. Чехова „Пари“* — He понимаю, почему это так! — перебил раздраженно третий гость.—По-моему, в отречении от жизни нет ничего похожего на высшее совершенство. Поймите вы меня! Отрицать карти: ны — значит отрицать, художника; отрицать женщин, благородные металлы, вино, хороший климат — значит отрекаться от 6ora, потому что все это создавал бой А ведь аскеты слу жат богу! — Совершенно верно!-—сказал старик мил-. лионер, соперник банкира по бирже. —При. бавьте еще к этому что аскеты существуют только в воображении. Их нет на земле. Правда, случается, что старики отказываются от женщин, пресыщенные люди. от денег, разочарованные— от славы, но я живу на свете 66 лет и ни разу в жизни не видел такого здорового, сильного и неглупого человека, который отказался бы, например, от миллиона. Рисунки В. Коззьинекою — Такие люди существуют, — сказал хозяин-банкир. - -— Вы их видели? -— К счастью; да. . -- Не может быть, -— усомнился миллионер. Прошел год. Банкир давал вечер. На этом вечере было много людей и велись интересные разговоры. Между прочим, шла речь о целях жизни и назначении человека. Говорили о богатом юноше, о совершенстве, евангельской любви, о суете сует ит. п. Гости, состоявшие в большинстве из очень богатых людей, почти все отрицали богатство. Один из них сказал: — Среди тех людей, которых мы считаем святыми или гениал .- ными, богачи так же редки, как на небе кометы. Из этого следует, что при усовершенствовании `человеческой породы богатство не составляет необходимого условия, или, короче говоря, оно совершенно не нужно. А все, что не нужно, то мешает... --- Конечно! — согласился другой.—Поэтому самым высшим выражением человеческого совершенства, хотя и в грубой форме (более тонкая еще не придумана), является монашеский аскетизм, тоесть полнейшее отречение от жизни ради идеи. Нельзя в одно и то же время служить идее и бирже. * Мы предлагаем вниманию читателей 3-ю главу рассказа Чехова, который первоначально имел заголовок „Сказка“. Помещая этот рассказ в собрание сочинений в издании Маркса, Чехов дал ему новое название „Пари“, при чем, помимо разных в нем. ‘изменений, выкинул и носледнюю главу, которая, таким образом, остается совершенно неизвестной современному читателю.