ШЕНЬ ЧЖАО-ЛИН ПРОСИЛ ПЕРЕДАТЬ ВАМ... Очерк 4. Смоляна чиком. Но я хорошо помню дядю Тан Юй-цзина и брата Ли-сяна, хотя их не стало еще за год до нашего от‘езда. Так же не стало бы и нас с отцом, если бы мы не уехали в Советский Союз. Потому что у наших фабрикантов нет других мер борьбы с рабочими, участвующими в забастовке, кроме казни. Все, что я помню, это удушие от волокон хлопка (я работал с пяти лет) и безотчегный страх перед иностранцами. Здесь мне тоже приходится работать, но я имею возможность и отлыхать, и учиться. Здесь я почувствовал себя человеком. Юй-хао переводит дыхание. — Мой братишка, —заканчивает он, — которому сейчас шесть лет, еще десять лет не будет работать, а только учиться. Тогда в перебой начинают говорить остальные. Переводчик увлекается беседой и забывает переводить. Но и без него понятно, что они говорят о ’великом неразрывном единении труДЯЩиИАСЯ Всех раси — Нас взяли тогда в плен, — говорит старик, — войска, состоявшие из китайских солдат и иностранных офицеров. Со мной был сын, маленький Чжао-ли. Мы послали его к колючей проволоке, окружавшей нас, накалывалть прокламации. Прокламации попали не только к солдатам, но и к офицерам. Когда на следующую ночь я енова послал сына, его схватили. Утром его на, глазах у всех нас обмотали кругом колючей проволокой и стягивали ее до тех пор, пока Чжао -ли не превратился в кусочки изодранного мяса. Зато, когда, вечером нас повели расстреливать, солдаты помогли нам бежать. Шень Чжаю-лин бледнеет и опускается на руки товарищей. Я подаю ему воды.— „Кто это?“—спралиивает старик, указывая на, меня. Узнав, он встает и возбужденно говорит о чем-то студенту. Когда он кончает, студент обралщаетея ко мне: — Шень Чжао -лин просит вас налисать так, чтобы прочел Чан Кай-ши, что если бы у него был еще сын, он и его послал бы накалывать прокламации. Он просит написать, что Шень Чжао-лин сам пойдет мстить за сына, за сотни тысяч сыновей, погибщих в борьбе за, освобождение. Шень Чжаю-лин просит еще передать рабочим Советского Союза, что так Же, как и он, поступват все трудящиеся китайцы, что все они готовы к защите единственного отечества пролетариев всего мира и к свержению собетвенной буржуазии. ` Старый токарь перебегает глазами с меня на студента. Ему кажется, что студент переводит недостаточно убедительно. Он хватает мою руку и мы обмениваемся крепким, долгим рукопожалием. Наша, беседа, затянулась, а-у студентов еще не все путевки исполнены. Обратно до трамвая нас провожает Юй-хао. На прощанье, не доверяясь переводчику, он говорит картаво: — Я родился Китай, но моя родина Эсэсэеэра! Смолян. Мои спутники студенты Комуниверситета трудящихся Китая. Оба они широкоскулы, желтолицы и косоглазы, оба в больших роговых очках. Один из них говорит по-русски. Пронлутав по слякотным, ухабистым мостовым московской рабочей окраины, мы останавливаемся перед высокими заводекими воротами. Студент пред‘являет оторожу путевку, и шустрый „фабзаяц“ ведет нас по большому заводскому двору, мимо недавно отстроенных корпусов, к столовой. Обеденный перерыв только что’ началея. За, длинными столами обедают рабочие, перекидываясь громкими, веселыми шутками. Среди них много рабочих-китайцев. Рабочие обступают нас. Студент говорит им что-то по-китайски, очевидно, об‘ясняет, кто мы и зачем пришли, и просит не оставлять из-за нас обеда. С их лиц сходит маска, официальности, они широко улыбаются, поочередно жмут нам руки и енова принимаются за, еду. Пока студент говорит, я присматриваюсь. Большинство китайских рабочих — молодежь, только у одного реденькая бородка, совсем седая. Они внимательно слушают студента, изредка подавая короткие реплики. По выражению их лиц можно почти точно определить, о чем говорит студент. Все рабочие—члены общества, „Возрожде‘ние Китая“. Сегодня общество прислало им докладчика из Комуниверситета для беседы о событиях на К.-В. ж.д.ио международном красном дне. Студент говорит быстро, почти скороговоркой, нервно и энергично жестикулируя. Такую беседу он проводит уже на, седьмом ‘предприятии, он слегка, охрин, но энтузиазм © каждым разом становится больше. Он заражает своим эветузиазмом слушателей и даже меня, не понимающего его речи. Кто номоложе—снова, оставил еду. Ови жадно ловят каждое елово, глаза, их разгорелись, скороговорка студента кажется им слишком медленной. Они перебивают Собеседование о значении международного красного дня Кантонской Коммуны“ языков против всех хунхузов-—империалистов. Только седой токарь Шень Чжао‚лин не участвует в беседе. Они не ест, рука машинально помешивает ложкой давно остывшие щи. Из уетремлен. ных вперед глаз на широкие желтые скулы выкатываются. крупные слезы и стекают по редким седым усам. Медленно, ни к кому не обращаясь, он начинает говорить. Я прошу студента, пе. ревести. Подписываются на постройку самолета „Крылья Кантонской Коммуны“ докладчика. Второй студент начинает переводить мне: — Товарищи, —говорит ЮЙ - хао —молодой рабочий, — я помню Китай плохо, отец увез меня оттуда семилетним мальСВОЕВРЕМЕННАЯ ПОДПИСКА ГАРАНТИРУЕТ АККУРАТНУЮ ДОСТАВКУ! ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ ЗАРАНЕЕ С ТАКИМ РАСЧЕТОМ, ЧТОБЫ ПОДПИСКА ПОСТУПИЛА В ИЗДАТЕЛЬСТВО ДО НАСТУПЛЕНИЯ ПОДПИСНОГО МЕСЯЦА