ГЕНРИХ ЦИЛЛЕ ботал в различных цинкографических и граверных заведейиях. ; Цилле родился в Саксонии в 1858 году. Он пережил тяжелое детство. Его в жизнь ввела, „гоепожа Забота“ (так называется драма, Зудермана). Его отец, мелкий чиновник, перебралея из маленького городка, Радебурга в Берлин и поселился © семьей на окраине столицы. эдесь Цилле с раннего детства увидел жизнь городских пролетариев во всей ее наготе. Чтобы иметь какое-нибудь своё ремесло, Цилле в 1872 году, четырнадцатилетним Mab THKOM, поступил в обуче» ние к литографу и дважды в неделю брал урок вхудожественной школе. Он рассказывает в своей автобиогра‚ фии, какоз глубокое Та нищета, которую он выставляет напоказ, подается под таким углом зрения, что невольно в сердце каждого сознательного человека возникает возмущение против подлинных виновникев таких социальных бедствий, как нужда, и безработица. Благодаря такой установке рисунки Цилле не только развлекают и веселят. Они будят ненависть к буржуазии, они являются протестом против той социальной неправды, которой дышит каниталистический мир. Умер старый Генрих Цилле... `Популярность его была необычайна. Несколько миллионов человек — берлинских рабочих < их семьями — от мала до велика знали прекрасно „мейстера Цилле“. Они все знали не только его рисунки, в которых легко узнавали себя, своих мужей, жен, детей; они все знали его самого—толетого, ласкового старичка, в таких старинных, Генрих Цилле. Берлинские типы уютных очках, с такой милой дедушкиной бородой. Цилле приходил к ним, в черные дворы-колодцы, в их трущобы и мансарды. В его руках была тетрадка, огрызок карандаша, кусок угля. Он рисовал. Ах, как рисовал он всех этих маленьких Карлов, Фрицхенов и Лизхен! Как живые, такие маленькие, занятные и смешные, глядят они со страниц книжек Цилле. - Он приходил в пролетарские кварталы Берлина, не как чужой, а как свой, здешний. Известный художник, только благодаря своему таланту удостоившийся „чести“ быть членом академии искусств. (он не впечатление пройзвели на него в ту пору гравюры английекого художника, Хогарта. „Чем больше я всматривался в жизнь, изображенную на них, тем больше ‘я чуветвовал сходство с той жизнью, которая окружала меня. Мой отец был постоянным обитателем долговой тюрьмы, в которой его ли т ИЕ, ho tex nop. Генрих Циляе. Младший ке пока не был упразднен этот институт. Я переживал в, детстве сцены, которые описал Диккенс В своем „Ддавиде Копперфильде“. Цилле рассказывает еще, с какой Зердечностью он относился ко всём беднякам— рабочим и ремесленникам, густо населявшим большой каменный дом. „Я сблизился с этой средой и остался в ней“ — говорит Цилле. Так оно и есть. Цилле — главным образом художник большого города. Больше того, он художник Берлина, со всеми о6обенностями германской столицы. Вего рисунках мы реже находим „антерьеры“ („внутри дома“). Он по преимуществу изобразитель берлинекой улицы пролетарского квартала, улицы, набитой детишками, слишком тесной для их безмятежных игр, на, фоне удручающей нищеты. Рисунки Генриха, Цилле очень жизненны, они насыщены любовью к людям и необычайной гуманностью. Генрих Цилле — не только перво. классный рисовальсе ваши дети?“ Женщина: щик, не только со* вершенный мастер формы. Он умел вкладывать ‘глубокое содержание в. свои рисунки. Он — сатирик. Сатира его направлена, против буржуазии, против пруеской военщины, против буржуазных судей и финансовых туГенрих Цилле. Младший кельнер пишет письмо отцу; ..: „Я вращаюсь в лучшем свете, и все хорошо“... В этом отношении старый мейстер Цилле—достойный предтеча Жоржа, Гросса, и других социальных художников современности. Эрих Рами Генрих Цилле. Во время переписи. Счетчик: „Это все ваши дети?“ женщина: „Нет, скоро будет ещё один“. дорожил этой честью!), Цилле не признавал никаких званий, никаких титулов. Он любил, когда его звали „мастер Цилле“. Это наломинало ему о тех тяжелых днях юности, когда он был действительно мастером-литографом, когда, он учился и раГенрих Цилле. Старуха из ночлежного дома