Очерк 4. В. Луначарскою размышлений, он не интересуется низем, по крайней мере лично его касающимся, потому что общественные интересы у него довольно живы. Он питается трудом рук своих, питается скудно. Он ве столько убежденный вегетарианец, сколько вегетарианец по нужде. Рубли, которые остаются веледствие этого крайне ‘аскетического образа жизни от его хозяйства, он тотчас же превращает в новые книги, большей частью прочитывает их или, по крайней мере, знакомится © содержанием и тщательно укладывает в свою коллекцию. Сидельников—пожилой крестьянин, худой, седоватый. Хотя родители его приехали из Пензенской, кажется, губернии, во всяком случае из центра, в наружности его сказываются яркие черты кавказца. Глаза у него грустные, но полные ума. Речь неторопливая и чрезвычайно грамотная. Некоторые слова Сидельников произносит с неправильным ударением, но нельзя не поразиться богатству его терминологии. н обрадовался моему посещению и. по моей просьбе показал мне часть своей библиотеки—библиотеку философскую. Беря в руку книги, брошюры, вырезки одну за другой, Сидельников задумчиво и иногда, с ласковой иронической усмешкой вспоминал, какую роль она сыграла, в’ постепенном росте его’ миросозерцания. „Вот видите, тут разрешается вопрос о смысле жизни“ — говорит он улыбаясь. — „А BOT тут—и любовь, и смерть, и что вы хотите. А эта вот с разными религиозными фантазиями. А вот эта, книжка впервые натолкнула меня на более научный, более твердый путь“. Память у него превосходная: он великолепно знает, что к чему. Я не знаю, напишет ли он когда-нибудь свой труд. Я уверен, что в этом труде будет много от самоучки, но будет, конечно, и много интересного. Совершенно самостоятельно, только © помощью своих книг Сидельников добился, насколько я ‚мог судить по нашей беседе, четкого понимания основ. марксизма как миросозерцания. Все это у него обросло животрепещущими переживаниями крестьянина— „искателя правды“. В одном письме ко мне он так и пишет: „Эту библиотеку я создал в течение. 52 лет жизни кровью и потом, я от всего отказался и всего лишился в мире, кроме искания правды“. Окрестные ‘крестьяне относятся к Сидельникову несколько двусмысленно. Одни считают 6го рехнувшимея, иронизируют, другие чувствуют к нему невольное уважение, смешанное с недоумением. Даже местная власть, в общем ласково относящаяся к Сидельникову, не звает хорошенько, можно ли его целиком причислить к положительным явлениям; очень уж крепко влюблен он в книгу, очень уж представляется он монахом этого дела. А, между тем, хотелось бы, чтобы Сидельников имел побольше влияния на окружающих. Его крепкая, продуманная, выстраданная антирелигиозность, его основательный многосторонний материализм могли бы, конечно, сослужить хорошую службу в деле просвещения еще очень темного терского казачества, и крестьянотва,. Но ео всякого можно взять только то, что он может дать. Сидельников не ‘агитатор словом, но бурный общественный темперамент этого крестьянина - книжника — прекрасный показатель того, что за великолепная вещь любовь к книге, как далеко она, может повести человека, даже лишенпого непосредственной поддержки живых людей передовой мысли. Этот оригинал является ведь великим показателем возможностей, таящихся в крестьянской бедноте. Сидельников с помощью книги из горячо преданного православию человека самостоятельно сделался марксистом. Этот путь, столь далекий и смелый, ярко обнадеживает нас OTHOсительно новых и новых Сидельниковых. Они, растущие в новых социальных условиях, избегнут многих блужданий и ошибок` Сидельникова, им будет чужд его аскетизм. Они не будут одиночками, получающими знания не только без поддержки окружающей среды, но в бесирестанной борьбе против нее. Но эти крестьяне, молодые, полные сил, полные энергии, так же, как он, полюбят книгу, просвещение и этим ключем. смогут открыть себе и другим двери к истине. А. В. Луначарский ПОБЗДОМ Внижник, о котором я хочу говорить вам, совсем не из тех, которых имеет в виду евангельское выражение— „горе вам книжники и фарисеи!“ Книжник, о котором я хочу товорить вам, это — живущий под городом Кисловодском, в маленькой деревушке, крестьянин-бедняк Сидельников. 35 лет тому назад этот выходец из. черноземной полосы влюбился в книгу. Гонимый страстной жаждой ответить на коренные философские вопросы о сущности бытия, о смысле жизни и т. д., Сидельников начинает не только читать книги, но и приобреталь их: большие книги и маленькие брошюры. Он тщательно вырезывает все, что его интересует, из журналов и газет и сразу же начинает классифицировать свой материал, охватывая философекие проблемы со всех сторон и очень широко. Ему нужно вее знать. Он B3acoc читает HO естествознанию, по общественным наукам, по литературе, по теории искусства, по психологии, неносредственно по философии. Его библиотека, растет. Факт, что крестьянин - бедняк, еле питающий себя самого, покупает книги, и что библиотека его начинает выражаться в четырехзначных цифрах, возбуждает внимание полиции. Сидельникова зовут, допивают, бьют, сажают, но прямых пребтупных фактов нет: приходится в конце концов отпустить его. Книги он собирает © любовью, плотно укладывает в свои ящики, внимательно обсуждает, что куда положить, чтобы была система. Начинает поэтому остро интересоваться системаликой наук. Правда, библиотека, перерастает его читательское время, у него накопляется значительное количество книг, которые он не успевает прочесть, но тем не менее миросозерцание его растет и вширь и вглубь. Начинает он с того, что покидает наивные обманы церкви, перебирает разные секты, все более и ‘более освобождаетея и от их учений, приходит к пессимизму более или менее шопенгауэровекого толка, делается постепенно материалистом, доходит. наконец до довольно ясного представления о дизлектическом малериализме и’философски, & вместе с тем политически и практически примыкает к коммунистам. Сидельников и сейчас остается таким же ‘беднейшим бедняком. Он не имеет даже земельного надела, он не имеет никакого скота, он ‘живет, главным образом, картошкой, в деле культуры которой достиг известной сноровки. Но он обладатель интереснейлтей, своеобразной, богатой библиотеки, над`которой работает непрерывно, которую все время пополняет и к которой относится как к фундаменту своего будущего энциклопедического трактала под заглавием „Натурфилософия“, как он мне об этом говорил и писал. Целый ящик материалов и различных современных документов, в виде вырезок из курналов, газет, коллекций, листовок и т. д. он передал в один из музеев Москвы. Коллекцию антирелигиозной литературы он подарил обществу „Атеист“. Он дал тороду Пятигорску большую литературу ко дню 25-летия революции 1905 года, на Кавказе, он сделал выставку своих книг в городе Кисловодске в день десятилетия Оклябрьской революции. Узнав обо всем этом, я решил побывать у него. Сидельников живет в малюсенькой хатке в две комнаты. Ящики, туго набитые книтами, составляют буквально всю мебель Сидельникова. Он на, них спит, на, них сидит, на них пишет и ест. У него нет семьи. Кроме своих книг и своих философских Партия породистых гиссарских баранов, присланная правительством Таджикской союзной республики в подарок правительству СССР и прибывшая в Москву с первым поездом по вновь отстроённой ТурФот. А. Шайхета кестано-Сибирской железной дороге из Дюшамбе