ский характер пан-европеизма никак не-` льзя скрыть. Да, его и не скрывают. O6oронительная — пока! — борьба, европейской буржуазии против могучего заатлантического конкурента — один из главнейших стимулов к пан-европеизму. Ромэн Роллан, впрягаяеь в колееницу Бриана, хотя и с0_ своими благородными оговорками, похож на Дон-Кихота, из лучших побуждений присоединяющегося к какому-нибудь хищниteeKOMy набегу рыцарей Испании на coceдей. Но Америка cama.o себе позаботится. А вот как обстоит дело с Советским Союзом? Мы недавно слышали, как немец, гражданин наиболее дружественной нам среди европейских стран державы, лидер демокралической партии д-р Кох определенным образом заявил, что пан-европейский союз будет направлен против СОСР, исключившего себя, по мнению просвещенного немецкого демократа, из среды цивилизованных государств. Бледно-розовый Кох оказался в полном соседстве с густо-желтым французеким журналистом Зауэрвейном, который на всех перекрестках „расценивает“ идею Бриана прежде всего как великий союз буржуазных правительств против единственного рабочего правительства. Ведь Ромэн Роллан еще совсем недавно, в предыдущем своем манифесте, указывал на наличие черного заговора против Москвы и на тот ужасный удар мировому ‚ рабочему классу, который успех. этого за товора может нанести. А теперь? Почему Ромэн Роллан не счел нужным в своем манифесте сказать прямо; что союз европейских гениев без СССР ость не что иное, как подготовка войны мировой реакции против мировой революции? У Ромен Роллана есть все-таки достаточный нюх на полускрытые намерения пользующихся его искренней ненавистью. „правителей“, но в данном случае он счел нужным говорить вообще о просвещении интернационально настроенной демократии, о путях к „Человечеству“ через: все более широкий союз стран. остающихся, очевидно, буржуазными. И в этой форме, несмотря на отдельные хорошие мысли, манифест Ромэн Роллана приобретает ярко выраженный интеллигентеки-обывательский характер, характер демонстрации близорукости, поверхностного и пустого прекраснодушия. ично мне, который глубоко любит и высоко уважает Ромэн Роллана, особенно горько отмечать в подобных его манифестах наличие, рядом с известным количеством революционного меда, огромной примеси мещанского дегтя. : -А, Луначарский РОМЭН Роллан говорит о завоевании природы. Но. для завоевания природы нёобхоAMMO сперва, об‘единение человеческих сил, освобождение человечества, от уродливого внутреннего расщепления. Главной предпосылкой к этому является низвержение капитализма. Обо всем этом Ромэн Роллан умалчивает, со всем этим Ромэн Роллан не согласен, а тогда призывы его станоBATCH не только бесполезными, но даже вредными. „Послезавтра гении Англии, Франции, Германии соединятся!“— восклицает благородный Дон-Кихот. Но и Бриан любит надевать на себя благородные рыцарские маски, и он тоже на блестящем банкете сделал предложение 28 государствам 06 об‘единении Европы, он тоже согласен на то, чтобы тении Франции, Англии и Германии и других европейских стран об‘единились. И почему ему не сказать вместе е Ромэн Ролланом: „А послезавтра, пусть присоединятся и остальные“? Ведь между этим завтралиним днем и послезавтрашним ляжет серьезная эпоха борьбы. А пока что об’единение европейских тениев рисуется тосподину Бриану как союз европейской буржуазии под гегемонией фран-_ цузской буржуазии для борьбы с влиянием Соединенных Штатов. Анти-американкого OHH являютея на деле, т.-е. своим хозяином — крупной буржуазией. Если бы Ромэн Роллан понял это, он понял бы и то, что дело идет вовсе не о каком-то идеальном изменении принцинов демократии, & о переходе подлинной власти из рук нынешнего диктатора —буржуазии—в руки пролетариата, который и воспользуется этой диктатурой, чтобы постепенно уничтожить всякое различие классов, всякую власть и всякие границы, разделяющие народы друг от друга. Наша протрамма, таким образом, неизмеримо шире протраммы Ромэн Роллана и неизмеримо глубже ее, неизмеримо реальнее. Ромэн Роллан скользит по поверхности явлений. Но, конечно, и практические выводы из налей точки зрения следуют совсем иные, чем те, которые делает Ромэн Роллан. Роман Роллан взывает к росту сознательности в смысле расширения чувства, отечества: „Пусть завтра, говорит он‚,— соединятся могущественные гении Франции, Германии, Англии и Аругиих наций, дочерей и служанок матери-Европы, пусть послезавтра, к нам присоединятея Америка, Азия, Африка ради служения всему человечеству в целом, организуем мир мира, установив взаимное уважение великих народов и рас. Все за работу! Ни один не будет лишним при исполнении великой задачи натиска на невежество, страдание. нищету и завоевание природы. Подем интернационального сознания эксплоатируемых всего мира — вещь, конечно, превосходная. Ромэн’ Роллан знает, с каким усердием коммунисты над этим работают. Но допустим, что кое-кто уже проникся интернациональными идеями и что в более пли менее короткий срок мы будем иметь весьма значительные силы под этим знаменем. Что же тогда? „Тогда, натиск! Тогда, завоевание!“ — говорнт нам Ромэн Роллан. Натиск на, кого? На, невежество, на, страдание, на, нищету? Но в чем же выразится этот натиск на эти безличные явления? Неизвестно. Роман Роллан тщательно скрывает от нас, что налиск на все эти бедствия обозначает собою смертельный конфликт с тем строем, который эти бедствия порождает и сохраняет, с теми реальными групповыми и персональными силами, которые стоят на страже нынешнего порядка. Вилла „Ольга“ в Вильневе (Швейцария), где живет Ромен Роллан, К голосам германского либерала д-ра Коха и реакционного французского журналиста Зауэрвейна присоединился теперь и голос французекого радикала, бывшего премьер-министра Эррио. На ебстоявшемся в Берлине с‘езде. „союза пан-Европы“ Эррио указал, как на основную цель пан-евуопейского об“единения, на необходимость обще-европейской борьбы с опасностью социальных переворотов и позволил себе На снимке: открытие с‘езда „союза панряд нетактичных выпадов против Советского Союза. вропы“; слев а—организаторои председатель союза—граф Куденгове-Калерги; справа—Эррио