ШВЕДСКАЯ СПИЧКА Спички, фабрикуемые Крюгерсм Политическая кино-фильма Действие можно снова, перенести во дворец спичечной корпорации. Шум пишущих машин не сможет заглушить повелительного рева автомобилей, на которых под`- езжают акционеры. Их собрание, их тинаж могут вдохновить театр на серию высокосатирических сцен. Мейерхольд, Таиров, сумели бы облечь в вакханалию финальный момент сценыы-— пляску акционеров. Они ликуют, ибо, начиная с 1924 года, получают не только по 25% тодового дивиденда, но и дешевые новые акции. Camuen, Вы В последних картинах будут участвовать новые силы и новые люди. Действие переносится в одну средне-европейскую столицу, хор газетчиков прославляет приезд туда спичечного полубога. Следует сцена, на, местной биржи: падают бумаги отечественных спичечных компаний, не контролируемых корпорацией, подымаютея контролируемые, хотя их в стране пока, что меньшинство (35%). А дальше, — дальше можно прибегнуть к приему, вызывающему обычно повышенный интерес публики, и ноказать живых героев большой прессы. Зритель увидит заседание социал-демокралического ЦК, услышит из ует виднейшего теоретика, сей партии, ведающего государетвенными финансами, горькие признания в скудости казны. И здесь надо решительно предостеречь режиссеров от нопыток шаржировать социал -предателей: эсдековеким прениям можно придаль трагический характер, ибо тень трагической обреченности партии ложится на это дело. Придя так недавно к власти, бессильна эта, партия свереталь государственный бюджет без того; чтобы не заложить иностранному капиталиету столь существенную отрасль народного — хозяйства. „199; 125, 125!°— эти цифры будут мелькаль на экране, затем будет показана сцена подписания договора от 20 октября 1929 года, договор между миллиардером Иваром Крюгером и социал - демократическим правительством Германии, Последнее не продешевило: 125 млн. долларов — почти вдвое больше суммы, занятой на, спа. сение франка, и в 25 раз больше кости, брошенной из тех же рук на нужды — польского милитаризма. И самый срок займа — 50 лет—все-таки не говорит 0б излишней вере Крюгера в долговечность сониал-демократов; просто барыши от спичечной монополии будут так велики, что можно шутя согласиться и на 50 - летний кредит. В эпилоге может промелькнуть еще раз биржа, — довольная и умиротворенная, ибо не налогом с отечественных купеческих прибылей решились социал - демократические отцы заткнуть пробоину в государственном корабле. Хохот биржи будет заглушен ропотом потребителя, ибо уже известно, что процентов на сорок спички в Германии теперь вздорожают. И закончат пьесу свистки рабочих, увольняемых со спичечных фабрик, „рационализуемых“ сейчае под натиском предоставленной Крюгемые Крюгером ру монополии. И на этом можно закончить, обещав зрителям продолжение этой фильмы о столь естественном и показательном сралцивании вершин капитализма е учениками Карла Каутского,; который и в этом позорном договоре авось тоже найдет симптомы „благодетельной для приближения социализма,” эры еверх-империализма. Г. Геронекий Наши кино-сеценариеты, выискивая темы для нолитических обозрений и сатир, могут заимствовать сейчас из обычных газетных телеграмм готовый еценарий, естественнее которого нельзя и представить. Его постановке предшествовал бы следующий пролог: перед. зрителем промелькнули бы виды Севера. обледневшие леса, обмороженные лица, леворубов и платформы, волокущие лесные штабели по гористым и извилистым путям северной Швеции. Контраетом к такой природе явились бы кадры химических цеXOB, туманных от серных паров. Коробки, ящики, вагоны, пароходы спичек. МонTAK из этикеток — еначала на одном шведеком, затем на, десятках европейских и азиатских языков. И еще два контраста: екромная квартира маленького фабриканта, спичечного полукустаря Э. Врюгера - отца, в провинциальном городке Кальмаре—и дворцы „Интернациональной спичечной корпорации“ и ее председателя Ивара Крюгера, так етремительно выдвинутого в первые ряды мирового капитала—чуть пониже Форда, и, пожалуй, повыше Монда. Сценаристы перенесут зрителя в приемную индустриального магната. Здесь будут чередовалься диалоги. Театры победнее сократят их число, выпустив только греческого, индийского и японекого предетавителей Крюгера; театры с большим: актерским персоналом покажут сразу сорок коммерции советников, генеральных представителей шведской спички в сорока странах, и даже 150 директоров, возглавляющих принадлежашие корпорации фабрики.А на втором плане, на, экране будут в эти минуты мелькать цифры дивидендов, акций, капиталов; заканчиваясь единицей с девятью нолями-миллиардом шведских крон, составляющим личное состояние председателя корпорации. Но когда схлынег эта волна, коммерчески-служебных диалогов, пусть действие перенесется в кабинет спичечного монополиста: из боковой кулиеы выскочит секретарь для совершенно особых поручений и доложит о посещении совершенно особого гостя. Пересыпаемый экзотическими нлясками и цирковыми номерами, будет разворачиваться диалог председателя корпорации со. знатными просителями: ими поочередно будут поляки, получающие (действие относится к 1925 году) скромный куш в 6 млн. долларов, затем греки и разные эквадорцы, довольетвующиеея меньшими одолжениями. Но действие обрывается, на экране мелькает надпись: „Прошло два года, он стал в десять раз богаче“. Действие возобновляетея, дивертисменту уже внимают посланцы Пуанкаре. Они получают 75 млн. на спасение франка, предоставляя шведским спичкам монопольное место под солнцем Франции. И затем с большой быстротой, без перемены декораций сменятся в этой сцене многие бедные родственники французского капитала: румыны получал 30 млн., Югославия—22. Встречая остальных но платью и сохраняя относительную справедливость, спичечный повелитель дает 6 млн. Лалвии и 36 — Венгрии. Это не просто любезные займы „до четверга“: деньги, заработанные от спичек, одалживаются под спичечный же заклад, под право их в данной стране фабриковаль и беспошлинно, бесконтрольно сбывать спички в широкие массы потребителей. Ивар Крюгер ЭЙНШТЕЙН ПРИВЕТСТВУЕТ ЭДИСОНА 21 октября в Соединенных Штатах был торжественно отиразднован „золотой юбилей“ электрической лампочки, —50-летие величайшего изобретения Томаса Эдисона. На баннете, устроенном ‘в честь „82-летнего изобретателя в НьюЙорке, в числе множества речей прозвучала и речь гениального ученого, Альберта Эйнштейна, находившегося в Берлине и приветствовавшего Эдисона по радио-телефону. Речь Эйнштейна передавалась всеми американскими радиостанциями, и ее могли слышать все 15 млн. американских радио-слушателей. На снимке: слева Альберт Эйнштейн произносит речь в честь Эдисона у микрофона в Центральном радио-управлении в Берлине; справа—берлинекий почт-директор Гельмбах