УЛЬТРАФИОЛЕТОВОЕ СОЛНЦЕ эволнца в комнате.“ Но как быть все-таки © ослепительной яркостью двухсот свечей, нестерпимой на маленьких пространствах нашей городской жилплощади? Шаровые абажуры из’ вбе того же уфиолевого, но очень густо окрашенного специальными красителями стекла — поглотят ненужную яркость, оставив в то же время неприкосвенным живительный Очерк В. В. Львова мые безнадежные и ослабленные легочники. Не ищите тогда, целительной волновой фаланги на, русской равнине. 289—304 мм. не доходят до нее. На, налту долю остается жалкий спектральный кусочек: 305 — 312 мм. А впрочем, 2/3 его энергии успевают застрять в вышележащих воздушных слоях, но и от этого остатка, 9/5 поглощают бензиновые испарения пн угольная пыль, носищиеся пад скверами и улинами Ленинграда, Москвы, Харькова, оставшаяся же 1/5 задерживается стеклами, выстилающими окна квартир. Какой же памятник должно поставить человечество тому, кому пришло в голову и Удалось снять стеклянную грушу со старой маленькой эдивоновой лампы, включить ток, наставить спектроскоп на, лучашуюся вольфрамову ниточку и удовлетворенно занести в книжечку: „край снектра вольфрамовой нити — около 287 — 289 мм.“ (Лавое)? И взять кусочек металла, кадмия, тонким электрометром измерить: сколько электронов в секунду срывает ультрафиолетовый свет вольфрамовой крошечной ниточки 6 поверхности кадмия. Затем вынести тот же кадмий под июльское полуденное солнце, опять измерить число электронов, срываемых настоящим солнцем с поверхности кадмия—и найти цифры ‚одинакового порядка с цифрами интенсивHOCTH ультрафиолетового излучения эдисоновой лампы. Это — факты, добытые человеком, которому не поставлен еще памятник: немцем Францем Окзупи. Осталось найти такое стекло. которое не обрывало бы как всегда, спектр на 390—400 мм., но стало бы пропускаль его до’ 289 мм., выдуть из него ламповые колбы, построить и внести изменение (так и оказалось) в деталях обыкновенной лампы. СССР должен знать имена тех людей и названия тех научных товариществ, которым он обязан этой работой: Химик В. В. Варгин и лаборатория Гос. керамического института в. Ленинграде; инженер С. А. Векшинский и лаборатория завода, „Оветлана“ в Ленинграде; профессор. Китайгородский и лаборатория завода, имени Уханова под Москвой. . Триста штук окончательно выверенных долгожданных „солнц“ — лежат маленьким штабельком на лабораторном столе „Светланы“. И вот первая техническая заметка, в результате кропотливых работ: оказалось удобным строить ультрафиолетовые солнца, мощностью начиная лишь от 200 валт, не меньше. 200 ватт—это, в переводе на яркость, около 200 свечей. пк ЗН СИА > А Голоса, скептиков раздадутея погромче: _ „Нам ли освещать наши конурки 200- свечными ‘солнцами“, „куда их девать— тали. яркие и жрущие, к тому же, уйму энергии лампы!“ Подождите—подечитаем. 200-ваттная лампа, по. ленинградекому 18-копеечному тарифу, расходует около 3 /5 копеек в час. 2 часа в день горения нового солнца, как показывает подсчет, оказывается вполне достаточным для того, чтобы в общем годовом итоге получить в комнате столько ультрафиолетовой (в пределах длины волн 289 — 310 мм.) энергии, СКОЛЬКО дает 3a год солнце Давоса. 7Ж30-0 р. 10 коп. в месяц. Но окончательно баланс еще не подведен! Та, же ультрафиолетовая лампочка за два часа своего торения дает ведь и обыкновенное освещение, которое обошлось бы, если бы в те же часы была ввинчена в патрон 50 — 60 - ваттная слабосильная лампочка, около 50—60 к. в мезяц. Итого, не больше 1. 50 коп.,таков добавочныймесячный расход на добавочные блага, получаемые от советского „Лампочка жизни“, домаланий ультрафиолетовый светильник, комнатное новое солнце, — оно уже горит на моем столе, освещая лист бумаги, на, котором пишутся эти строки. Советское солнце! Сколько багряной краски прольет оно на, бледные щечки наших городских детей, сколько искривленных и нетвердых детоких ножек укрепит и распрямит оно... Нас интересуют не те лучи, что исходят с поверхности солнца, & то их количество и та Создатель советского хиих форма, в котоа. т. В. В. рой они дозодят, по земной поверхности. Все дело в том, что атмосфера—воздушная оболочка, земйи поглощает сверхльвиную долю ультрафиолетовой радиации солнца, И если бы она ее не поглощала, человечество и вся жизнь на земле были бы испепелены жгучим лучистым потопом. Но в воздухе не только застревает количественная гигантекая доля энергии ультрафиолетового потока солнца, — здесь идет жесточайший отбор и „чистка“ ультрафи-. олетовых лучей по качеству: по длине волны. Будем знать, что солнце испускает ультрафиолетовые лучи всевозможных сортов до той кратчайшей длины волны, кото-рая в условных единицах и значках физиков обозначается 210 мм. Но ультрафиолетовые волны длиною от 24) ло 210 мм... это — страшные волны. При доетаточно долгом действии, они раз‘едают, сжигают, убивают живые клетки: обритая мышь после двух часов выходит из. камеры с незаживающими ожогами на коже и злокачественным малокровием, от которого погибает через немного времени. Красные шарики крови тают, как воск, и погибают первыми под их смертоносным дыханием. Но все эти волны 210—270 мм. целиком застревают в верхних слоях атмосферы: на, высоте 4 километров над уровнем моря уже с трудом обнаруживаются ультрафиолетовые волны длиною 273 —275 мм. На той .же высоте 4 км. остается непоглощенной лишь 0,0000015% всей приходящейся на долю земли ультрафиолетовой энергии солнца. 99,999999% застревают целиком в вышележащих слоях воздуха! Что же происходит дальше, при спуске вниз к поверхности моря? Со спектроскопом в руках и © физиологической походно-горной лабораторией сделал, Шарль Дорно свое изумительное открытие. В узенькой группке ультрафиолетовых волн 289— 310 мм. — оказалась сосредоточенной вся жизнедеятельная сила света. Эти именно лучи не раз‘едают уже, а созидают кра`сящее вещество — гэмотлобин крови, чье назначение—связываль кислород, поступающий в легкие. Они же? отлагают известку в костях ребенка. Итак, вот почему так бледны щечки наших, запертых целую зиму в каменных колодцах домов, ребятишек, вот почему так долго не зарастают „роднички“ на их темени, и мякнут, кризятся коленки... Рахит — как результат ультрафиолетового голодания городов! Это—внаменитое открытие Хульдчинского. Но крайняя граница—289 мм.— блатодетельных лучей начинает застревать в воз.‚ духе уже на высотах ниже 1500 м. над уровнем моря. На этой именно высоте и стоит Давос и лучшие клималические курорты мира, где крепнут иногда даже саультрафиолетовый. Horox. ПО ых Новое солнце“ — ультрары эти прорабаты-. ”_ фиолетоваь ламиа ваются еще в лабоЕ ралории тов. В. В. Варгина, можно 0б0йтись и домашними средствами. В отличие от всех сортов бумаги и материи, кусок обыкновенной чертежной кальки, в гривенник ценою, свернутый в трехслойный колначок и надетый на уфиолевую лампу, представит прекрасный проницаемый для уфиолевых лучей (как открыл американек Юнг) абажур. Три слоя кальки умеряют 200-свечный свет, мягко рассеивая его и позволяя — не боясь за глаза, — смотреть на лампу. 8 слоев кальки дают уже полумрак, удобный, например, при облучении постельки спящего ребенка. Кальку нужно налянуть на проволочный каркасик так, чтобы он не прилегал ближе, чем на 2 см., к стеклу лампочки. Иначе, от сильного жара лампы. калька скоро назнет обугливалься. Второе и не менее важное указание: регулируйте расстояние от комнатного солнца до того Места, где сидит облучаемый. Мы знаем уже, как сильно поглощает воздух ультрафиолетовые лучи. Если загналь лампу под самый потолок, то едва ли можно расечитываль получить и 1/1 часть „лучистого климата Давоса“. Наивытгоднейшее для 200 -ваттной лампы расстояние—3/, метра от облучаемого об‘екта. Таким образом, если вы занимаетесь письменным трудом на дому, то смело ввинчивайте 200-валтное солнце (снабдив его самодельным кальковым колпачком) в патрон вастольной лампы: нормальное расстояние этой последней HO лица пишущего как раз около */, MeTpa. Если же вы читаете, готовитесь к заче-_ там и т. д. за етолом под висячей, с подвижным шнуром, лампой, то не поленитесь смерить сантиметром расстояние до своей головы от патрона и раз навсегда отрегулируйте длину шнура, лампы. Если вы хотите, ваконец, принимать полные „солнечные ванны“ и круглый год ходить заторелым, густо - коричневым © толовы до пят,—то, реализуя эту изумительную возможность (как реализует ее уже автор этих строк), помните: во-первых, здесь обязателен, как и в случае ванн природных, совет врача. Во-вторых, можно принималь зимние ультрафиолетовые ванны лишь при достаточной температуре комнатного воздухе. Удобнее всего облучаться новым солнцем вблизи т0- пящейся печи. После нескольких получасовых сеансов тело начинает постепенно покрываться загаром. ‘ Через немного месяцев новое солнце засияет в советской квартире. В. KE, Львов