такою же громкою и заслуженною извъстностью, какъ Рашель во Фрнши,
Михаиль Семеновичь Шепкинъ. Ему хотфлось видфть Рашель на\ сцен, но
Сошё@е Егапса1зе оказалась закрытою. Т$мъ не менфе, чрезъ посрёдств‹ Ни­колая Александровича Мельгунова, давно жившаго въ ПарижЪ и зчаксмаго
съ Рашелью, Шепкину представилась возможность посфтить ее на Oxy.

Въ первый разъ, когда Шепкинъ съ Мельгуновымъ явились къ Увме­нитой артисткЪ, она нё могла ихъ принять. ВмЪсто нея вышла ея сестра\съ
извиненемъ, что Рашель примфриваетъ теперь платья, отправляемыя въ Росс!ю,
и никакъ не можеть выйти къ посфтителямъ, но что, вфрно, больше желаетъь
видфть г. Шепкина, чфмъ онъ ее, проситъ у него адреса и немедленно дастъ

знать, когда можетъ его принять. Приглашеше послфдовало на другой же

день.
	Явившись къ Рашели, Михаилъь Семеновичъь прежде всего поблагода­рилъ за позволен!е ей представиться.

— Я прхаль изъ-за моря, чтобы видЪфть васъ, сказаль онъ. (Разго­воръ происходилъ черезъ переводчика, такъ какъ ЦШепкинъ не говорилъ по­французски).
— Я очень рада познакомиться съ вами, —отвфчала Рашель, —такъ много
	слышала объ васъ, не столько отъ русскихъ, какъ отъ Французскихъ актеровъ,
	игравитихь въ Москвъ.

— Да, я самъ думалъ когда-то, что имЪю талантъ, но ч$мъ больше живу,
	чфмъ больше играю, тфмъ живЪе удостовфряюсь, что не умфю играть.
	— Это скромность.
— НЪфть, это одно изъ моихь убЪждешй. И вотъ для повфрки этихь
убЪжден!й, которыя составилъ я себЪ о драматическомъ искусствЪ, живя на

сцен почти пятьдесятъ лфтъ, я хотфль видфть васъ. Вы утвердите ихъ, или
	разрушите.

— Я разрушу ихъ.

Повидимому, Рашель хотфла этими словами сказать, что она не оправ­даеть ожидашй Шепкина. Онъ это ‘поняль и отвфчаль своей собесЪд­ницЪ любезностью:

— Вотъ почему мнф особенно жаль, что не увижу васъ на сценЪ.

— Но я tay sp Петербургъ. Вы увидите меня тамъ; вы, вЪрно, сдЪлаете
	мнъ эту честь.
— Если я прЪхалъ въ Парижъ нарочно для васъ, то, разум$ется, буду
	въ Петербургъ.