ляхъ. Въ такихъ обстоятельствахъ Васильевъ, въ началъЪ своей карьеры, долженъ быль невольно направить свой огромный комическ!Й талантъ почти исключительно на исполнен!е водевильныхъ ролей. Если бы въ немъ не таились задатки исполнителя «высокой комеди» и драмы, онъ неизбЪжно отлился бы въ форму водевильнаго актера и окончательно сросся бы съ этимъ репертуаромъ, какъ сросся съ нимъ Живокини. Но въ немъ заключался такой неисчерпаемый родникъ оригинальнаго творчества, что «переходъ> съ ролей одного характера на друпя, казалось, не представлялъ для него ни малЪйшей трудности. Когда для Московской спены, наконецъ, наступилъ разсвЪтъ, и репертуаръ Островскаго вытфсниль понемногу французскую мелодраму, однимъ изъ вполнф готовыхъ, безукоризненныхь исполнителей его оказался Васильевъ. Онъ создавалъ въ немъ роль за ролью; создавалъь ихь въ настояшемъ смысл слова, такъ какъ давалъ вполнф живые, законченные типы, которые у послфдующихъ исполнителей выходили только подражашемъ типовъ Васильева или стояли гораздо ниже ихъ. И это были не только комическля лица. Какъ въ жизни не бываетъ исключительно комическихъ личностей, а бываютъ только комическая положен1я, такъ и на сценф истинный комикъ никогда не даетъь липа, состоящаго изъ однфхъ смфшныхъ сторонъ. Если это нужно въ выдуманныхъ, условныхъ сценическихъ произведен1яхъ, каковы водевили, фарсы, «шутки» и т. п., то этого не должно быть въ произведеHIAX’ талантливыхъ и жизненныхъ. Изъ опредфленй комическаго, которымъ много занимались нфмецкие эстетики, мнЪ кажется, наибол$е удачнымъ опредфлен1е, указывающее сущность комическаго или смфшного положен1я въ несоотвЪтсти его съ обычнымъ жизненнымъь положенемъ лица. Такъ, мы см$фемся, когда видимъ молодяшагося старика или некрасивую женщину, одфтую съ видимымъ стремлешемъ привлечь на себя внимаше. Мы улыбаемся, видя босого крестьянскаго парня, въ красной рубашк$ и синихъ шароварахъ, съ цилиндромъ на головЪ, или крестьянку, со всфми обыденными принадлежностями ея костюма, въ соломенной шляпк$ съ ивЪтами. Насъ это забавляетъ такъ же, какъ забавляютъ дфти, играюпия «въ большихъ», надфвъ на себя отцовскую шляпу и распустивъь надъь собою огромный по ихъ росту дождевой зонтикъ. При этомъ насъ тфшитъ не одно только см$шное, непривычное для глазъ сочетан!е извфстныхъ деталей костюма, но и убфждене, что этотъ странный видъ зависитъ отъ глупости, носообразительности лица, которое принимаетъ его на себя. Не малая доля удовольствя, доставляемаго намъ этимъ зрълищемъ,