ГОГОЛЬ, КАКЪ ДРАМАТУРГЪ.
	слЪдстйи читалъ мастерски, такъ что слушатели хохотали до боли въ
живот%. ИзвЪстно, что Гоголь пытался посл$ неудачъ на служебномъ по­прищз поступить на Императорскую сцену, но на испытан не удовле­творилъ строгихъ судей слишкомъ простымъ по тому времени чтенемъ и
потому былъ признанъ годнымъ только «на выхода».

Значене Гоголя, какъ драматурга и, — смзло можно сказать—какъ
созидателя русской комеди, выростаетъ, когда мы вспомнимъ, что, кромЪ
Пушкина и Грибоздова, у Гоголя не было предшественниковъ.

Наша сатирическая комедя ХУШ-го в$ка въ лицЪ Сумарокова, Екате­рины П, даже Фонвизина и Капниста съ его «Ябедой», носила узко­публицистическ характеръ и чужда была художественности. На ней отра­зились всЪ недостатки псевдо-классической или, какъ теперь Gombe принято
называть, классической комеди эпохи Мольера. За немногими исключе­нями, живыхъ людей, — характеровъ, въ ихъ сложности противорзчй
и своеобразныхъ чертъ, она не знала. Типовъ не было, были вопло­щеня пороковъ и добродЪзтелей: Скотинины и Правдомыслы, Кривосудовы
и Милоны.

Общественнаго значеня за этими сценическими памфлетами, конечно,
нельзя отрицать. Но художественное значеше ихъ ничтожно.

Ничтожна и по своему художественному и по общественному значен!ю
русская комешя начала ХХ вЪЗка. Крыловъ, Хм$Ъльницюй со своими
водевилями и легкими комед1ями («Воздушные замки» 1818 г. и др.), Шахов­ской съ его «Казакомъ стихотворцемъ», «Новымъ Стерномъ», «Липецкими
водами» и мелодрамой «Двумужница», Загоскинъ съ его комедей водевиль­ныхъ 9! рго дио, а не характеровъ («Богатоновъ въ деревнф или сюр­призъ самому себЪ» 1821 г.),—все это вполнЪ невинные цвЪты романти­ческаго и сантиментальнаго юмора, безъ претензий, глубины и проникновен!я
Bb жизнь.

Прямымъ предшественникомъ Гоголя и его достойнымъ соперникомъ
и современникомъ въ области комеди является ГрибоЪдовъ.

Сатирическй и публицистическй элементы сильны въ «Горе отъ ума»,